ПРОЩАНИЕ (сущ.). Эмоциональный момент, от которого сжимается сердце.

Последняя неделя в Кармеле пролетела как один миг. Мы с Уиллом старались использовать каждую свободную минуту, чтобы побыть вместе. К привычному рабочему ритму добавилось немало поцелуев, ласк и горячего секса. Все пять ночей я спала в его постели. Когда срабатывал будильник, он выключал его и обнимал меня, выжимая из утра последнюю минуту. Вместо того чтобы читать за завтраком, он разговаривал со мной и целовал меня. Он по-прежнему фыркал каждый раз, когда я добавляла сироп в кофе, который он мне готовил. А иногда эти жалобы оборачивались сексом – например, когда он сердито сказал:

– Я, значит, для этого тебе рисунок сделал? Чтобы ты вот так все испортила?

Меня ужасно забавляло, что он воспринимает это так близко к сердцу. Я ответила на его вопрос поцелуем и не успела опомниться, как трусики уже лежали на полу.

– Ваниль на твоих губах просто восхитительна, – прошептал он, расстегивая брюки, и мы предались быстрому страстному сексу у кухонного острова.

После завтрака нам каждый раз было трудно разойтись по рабочим местам. Он продолжал писать в своем кабинете, но с тех пор, как мы вернулись из Йосемити, дверь туда всегда оставалась открытой и мое присутствие было более чем желанным. Я же продолжала работать в библиотеке. И чуть не растаяла, когда узнала, что за время моего отсутствия он купил туда письменный стол и стул специально для меня.

– Хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, – сказал он, показывая мне комнату. – Так тебе будет комфортнее.

Мое сердце трепыхалось, как нетерпеливая колибри, готовая в любой момент взмыть в воздух.

В те дни мне было трудно сосредоточиться на работе. Каждый раз, редактируя «Очень чувственного придурка», книгу про бизнес-магната, я представляла Уилла в костюме, и меня накрывало возбуждение. Видя, что он находится в состоянии вдохновения, я сдерживала себя и не прерывала его работу. В такие моменты я закрывала эту рукопись и переключалась на два других проекта, которыми тогда занималась. Один был романтический, другой – детективный. Проблема заключалась в том, что в каждом из них я представляла Уилла в роли главного героя. А когда я не предавалась фантазиям, он сам внезапно появлялся в библиотеке и шептал мне что-нибудь вроде:

– Тот абзац, который тебе так понравился, я писал, думая о том, что чувствую, когда раздеваю тебя и касаюсь твоей кожи.

И что я сделала, когда у меня по телу побежали мурашки?

Разделась. Разумеется.

То же самое случилось и в тот вечер, когда он вошел и сказал:

– Зажечь камин, чтобы тебе было уютно?

На первый взгляд, это был трогательный жест. Но на Уилле была зеленая клетчатая рубашка. Очевидно, он прекрасно знал, что делает. Когда за его спиной затрещали поленья и вспыхнул огонь, я присела рядом, чтобы поцеловать его, и мы занялись сексом прямо на полу.

Я думала, что со временем желание ослабнет, даже предполагала, что мои губы устанут от его, но этого не произошло.

Уилл так ни разу и не вышел на вечернюю пробежку, зато регулярно прерывал мои занятия йогой. Например, в тот день, когда он просто вошел в зал без футболки. Как только он переступил порог, в воздухе заискрило. Он присел рядом и просто сказал:

– Ступор. – А потом поцеловал меня так, будто без этого не мог дышать. – Мне нужно немного поговорить с тобой, чтобы прояснить мысли.

Эта отговорка сработала бы, если бы под спортивными штанами он носил белье.

– Прояснить мысли, да? Поэтому ты положил презервативы в карман? – усмехнулась я.

– В одной книге прочитал, что носить их надо всегда, даже в аду.

– Ты что, читал «Сумеречных охотников»?

– Ш-ш-ш, – прошептал он, продолжая меня целовать. – Потом обсудим.

Наши встречи в спортзале были самыми горячими. Видеть нас в зеркале и при этом чувствовать каждое его движение – это было слишком для моего сердца.

В последние дни мы с Уиллом много говорили по-испански. А после того как я призналась, что меня заводит, когда он говорит со мной на моем языке, он не упускал ни единого шанса этим воспользоваться:

– Спагетти карбонара, лазанья, равиоли с грибами…

– Уилл, – перебила я его, – я не возбужусь только потому, что ты перечисляешь меню ресторана по-испански, – сказала я в тот вечер, когда он повел меня ужинать в «Казанову».

– Это мы еще посмотрим. Если не получится сейчас, получится потом, на квизе.

– Придут твои друзья, – напомнила я. – Если ты не сосредоточишься, я объединюсь с Люси и проглочу тебя живьем.

– Ого, как прямолинейно. В постели или на диване?

– В квизе. – Я снова уткнулась в меню. – А потом в постели.

И вот так, среди поцелуев, кофе, рукописей и разговоров на испанском, настал мой последний день в Кармеле.

В пятницу утром я проснулась одна в кровати. Открыла окно, и комнату наполнил запах океана. Этого мне тоже будет не хватать. Я надела футболку, которую сняла с Уилла прошлой ночью, и пошла искать его.

Я нашла его на кухне. Рукава зеленой рубашки были закатаны до локтей, он стоял у плиты.

– Доброе утро, – обозначила я свое присутствие.

Уилл обернулся, держа в руке деревянную лопатку. На нем был синий фартук из кафе, где он раньше работал.

– Доброе утро. – Его губы изогнулись в насмешливой улыбке, когда он заметил мои домашние тапочки.

– Что ты делаешь?

– Сироп. Дай мне секундочку. Ты садись, – сказал он, повернувшись ко мне спиной.

Я села на высокий табурет и подождала, пока он закончит. Через пару минут он поставил передо мной два картонных стакана. Один был из «Старбакса». Другой – белый, с надписью «Ракель», выведенной его почерком.

– Это что? – Я нахмурилась.

– А вот что мы сейчас сделаем. – Уилл сел напротив меня. – Я сходил в «Старбакс» и принес тебе ванильный кофе. – Он подтолкнул ко мне стакан из известной кофейни. – А этот я приготовил сам. Следовал рецепту, сироп домашний. – Он поставил передо мной белый стакан. – Сейчас ты попробуешь оба и признаешь, что мой бесконечно лучше.

Я невольно рассмеялась.

– Ты правда думаешь, что можешь тягаться со «Старбаксом»?

Он промолчал. В его взгляде читалась полная уверенность.

– Ты научился делать сироп, чтобы произвести на меня впечатление?

– Нет, – покачал он головой. – Просто чтобы ты признала, что мой лучше. Чтобы соревнование было честным, я дал своему немного остыть, потому что дегустация будет вслепую.

Я кивнула, с трудом сдерживая смех. Мне будет очень не хватать его глупостей.

– Закрывай глаза, а я подам тебе стаканы.

Я послушалась и попробовала оба кофе.

– Ну и какой тебе больше понравился?

– М-м-м… первый.

Победная улыбка Уилла вышла встречать утро.

– Отлично. Тогда эту дрянь я сейчас вылью. – Он встал и, к моему ошеломлению, вылил кофе из «Старбакса» в раковину. – К тому же на моем стаканчике твое имя написано правильно.

Он сказал это таким теплым и искренним тоном, что у меня внутри все перевернулось. Ничего не говоря, я обошла кухонный остров, обвила его за шею руками и нежно целовала, пока через несколько секунд не зазвонил мой рабочий мобильный.

– Как же я ненавижу этот телефон, – прошептал он.

Я отстранилась и взяла мобильный с кухонного острова. Обычно меня прерывал Дэвид, но на этот раз звонила Судзу.

– Доброе утро, подруга, – радостно ответила я.

– Рей, послушай, ты сейчас сидишь?

– Нет. – Я прошла в гостиную. – Что случилось?

– Есть предложение об экранизации первой книги Андерсона. Точнее, они хотят адаптировать всю сагу, – объяснила она. – И, кажется, их также интересуют права на последнюю книгу, которую он сейчас пишет.

– Серьезно? О боже! Как здорово! – воскликнула я и пораженно посмотрела на Уилла. Я радовалась этой новости так, будто она касалась меня самой.

– Еще как серьезно. Я собираюсь написать ему и узнать, есть ли у него возможность встретиться. Похоже, ему не в первый раз делают такое предложение, но он всегда отказывался… Минди поручила мне убедить его, так что было бы здорово, если бы он согласился… Дэвид об этом пока не знает. Я подумала, что ты захочешь сама сообщить Уиллу эту новость.

– Да! Спасибо, Су! Я тебя обожаю!

Попрощавшись, я положила телефон на обеденный стол и побежала обратно на кухню.

– Уилл! – Я обвила его шею руками, а он обхватил меня за талию. – Они хотят снять фильм по твоей первой книге! – Я поцеловала его в щеку. – Я так за тебя рада.

Он не улыбнулся в ответ.

– Я не большой поклонник экранизаций… – признался он неловко.

– Подумай, сколько людей узнают твою историю благодаря фильму. Судзу сказала, что их интересуют права на всю сагу, включая книгу, которую ты сейчас пишешь, – продолжила я воодушевленно. – Тебе разве не хочется увидеть, как Нора и Хантер целуются на экране? – Он не ответил. – Я вот ужасно хочу.

Уилл тяжело вздохнул.

– Я подумаю, – пообещал он.

– Когда тебе позвонит Дэвид, прикинься дурачком, ладно? Думаю, ему не очень понравится, что ты узнал об этом от меня, учитывая, что ты его любимый автор.

– Я не хочу быть его любимым автором, я хочу быть твоим. – Я встала на носочки и поцеловала его. – Ты – с большим отрывом мой любимый редактор.

Я улыбнулась.

– Потому что я невероятно умная и оригинальная?

– Да. – Он прижал меня крепче и потерся носом о мой нос. – И, кроме того, ты гораздо горячее Дэвида.

Я рассмеялась ему в губы, и как раз, когда собиралась снова его поцеловать, зазвонил его телефон.

– Черт, всегда так вовремя, – пробормотал Уилл себе под нос, прежде чем ответить: – Привет, Дэвид… Понимаю… Ну, я не уверен, ты же знаешь, как я отношусь к экранизациям… В Манхэттен? Я думал вернуться через несколько дней. Сейчас я собираюсь побыть здесь, править рукопись и дописывать финальные главы… Да, мы с ней уже все обсудили… – Он сделал паузу и на секунду посмотрел на меня. Затем, вздохнув, сказал: – Этот понедельник мне подходит, да… Отлично. Буду.

Завершив разговор, он убрал телефон в карман и снова положил руки мне на талию.

– Я встречусь с Дэвидом и Минди, когда вернусь. Они хотят отправить меня в Лос-Анджелес вместе с твоей подругой Судзу на встречу с продюсерами. По словам Дэвида, те готовы сохранять верность первоисточнику и хотят все обсудить со мной.

– Это же здорово, правда? – Я радостно подпрыгнула.

Уилл пожал плечами. Он не выглядел счастливым. И что-то в его взгляде подсказывало мне, что дело было вовсе не в фильме. Конечно, за всей моей радостью пряталась и легкая грусть. Мой рейс вылетал в тот же день, и нам предстояло прощание. Он, должно быть, прочитал мои мысли – или чувствовал то же самое, – потому что спросил:

– Можешь сегодня взять выходной?

– Увы. У меня встреча в одиннадцать. – Я скорчила недовольную гримасу. – Но если успею просмотреть новые главы, которые ты мне прислал, то да.

– Ну тогда приступайте к работе, сеньорита Гарсиа, – поддразнил он меня, наклонившись, чтобы поцеловать. – Дай знать, когда закончишь.

– Ладно. – Я с улыбкой вышла из кухни.

* * *

Через несколько часов я стояла перед зеркалом в платье, которое так нравилось Уиллу. Распустив пучок, я нервно вздохнула. Сердце колотилось как сумасшедшее, когда я вышла из своей комнаты, сжимая в руке его рукопись. Я хотела напоследок исполнить его фантазию в качестве прощального подарка.

Уилл сидел уткнувшись в компьютер. Я несколько секунд наблюдала за ним с порога, прежде чем постучать костяшками по косяку.

– Привет, – поздоровалась я, когда он оторвался от ноутбука.

Он окинул меня взглядом с головы до ног, и у меня возникло ощущение, будто он видит сквозь ткань платья. Я загнала волнение куда-то глубоко внутрь и уверенно вошла в кабинет. Бросила стопку листов с моими правками на его стол.

– Я прочитала то, что ты мне прислал, – сказала я твердо.

Он приподнял бровь, глядя на меня, и сдержал улыбку. Потом его взгляд опустился ниже и обжег кожу в вырезе платья. Я обошла стол и, подойдя к нему, оперлась на столешницу. Уилл закрыл ноутбук и развернул кресло, чтобы смотреть прямо на меня.

Я швырнула упаковку презервативов поверх распечатанных страниц. Уилл несколько секунд смотрел на них. Когда он снова поднял на меня глаза, воздух между нами заметно накалился. Я села к нему на колени и обвила рукой его шею.

– В отличие от твоей фантазии, я не скажу тебе, что это прекрасно, – произнесла я. Его рука тут же легла мне на колено, заставив меня ненадолго замолчать. – Тут есть несколько замечаний.

Его пальцы обжигали кожу. Мне отчаянно хотелось, чтобы его рука поднялась выше, но он оставил ее на месте, словно понимал, что я пришла его соблазнить, и решил ответить тем же. Сердце билось быстро и нервно. Откашлявшись, он спросил:

– Почему ты всегда все распечатываешь?

– Потому что мне нравится зачеркивать от руки. – Его ладонь скользнула чуть выше. – Я же говорила.

– То есть тебе доставляет удовольствие меня исправлять.

– Разумеется.

Его рука медленно прошлась по внешней стороне моего бедра и замерла. Он сглотнул, осознав, что…

– Ты без трусиков?

Я кивнула и втянула живот в предвкушении. Он облизнул губы и шумно выдохнул воздух, который сдерживал. До того, как все выйдет из-под контроля, оставались считаные секунды. Мы оба это знали.

– Ты когда-нибудь делала это на письменном столе?

Его голос, пропитанный желанием, заставил меня податься вперед.

– Нет, – ответила я ему прямо в губы. – А ты?

– Тоже нет. – Он сжал мое бедро, и меня прошибло током. – Хочешь?..

– Да, – нетерпеливо перебила я.

– Отлично. Вставай.

Мы поднялись. Он быстро сдвинул свои вещи в сторону и резким движением усадил меня на стол. В его гипнотических глазах читалось одно слово – «желание». Мы еще даже не начали, а я уже была полностью возбуждена. Он растянул правый уголок губ в кривой порочной улыбке и уперся ладонями в столешницу по обе стороны от моего тела. Не в силах терпеть эту пытку, я потянула его за плечи и без церемоний проникла в его рот языком. И тут все тормоза отказали.

Уилл расстегнул две верхние пуговицы моего платья на груди, пока я трудилась над его джинсами. Не прерывая поцелуя, он спустил рукава платья с моих плеч, и я помогла, высвободив руки. Ткань соскользнула вниз, до талии.

– Черт. Ты в этом платье очень красивая.

Взгляд Уилла был прикован к моей груди. Лифчик я тоже не надела. Под его жгучим взглядом соски пульсировали от жара. Он обхватил меня за затылок и жадно поцеловал, а я спустила с него брюки и белье.

– Нет, вру… – тут же поправился он. – Просто потрясающая. Сколько раз я…

Он осекся и стиснул челюсти, когда я взяла его член в руку. Снова впился в мои губы с нетерпением. Наклонился над столом, заставляя меня откинуться на холодное дерево, и на ощупь потянулся за презервативами.

Он целовал мою шею, спускаясь ниже, оставляя за собой дорожку поцелуев. Когда его язык коснулся груди, я зарылась пальцами в его волосы.

– Уилл… – выдохнула я, когда он обвел языком сосок. – Хватит…

– Хватит что? – спросил он, не отрываясь от моей кожи.

Я не смогла ответить.

Он прижался губами к моей груди, и я застонала, когда он облизал второй сосок. Потом выпрямился и надел презерватив. Его рука скользнула между моих ног, и у меня вырвался громкий бесстыдный стон.

– Какая ты шумная. Меня жутко заводит знать, что я доставляю тебе удовольствие.

– Уф… – выдохнула я. – Уилл, пожалуйста, я больше не могу ждать.

Я обвила его бедра ногами и притянула к себе. Мне не хотелось терять ни секунды.

– Чего ты хочешь, Правка? – спросил он прямо в мои губы. – Ты все еще не сказала.

– Я хочу… – я без стеснения лизнула его губы, – заниматься любовью, трахаться, называй как хочешь.

Он толкнулся вперед. Мы оба застонали, когда он вошел в меня. Я хотела чувствовать его кожу, провести ладонями по его груди, но сдалась уже на второй расстегнутой пуговице его рубашки: Уилл брал меня с таким нетерпением, что я не могла думать ни о чем и только цеплялась за его плечи.

– Уилл… – Его имя прозвучало как мольба.

Я прикусила его нижнюю губу и, когда он глубоко выдохнул, ощутила свою власть. За последние дни я все больше узнавала, что ему нравится. Уилл прижался своим лбом к моему, не прекращая двигаться, а я запустила пальцы в его волосы на затылке. Напряжение между нами было острее, чем когда-либо, и полностью завладело нами.

– Я буду по этому скучать… – призналась я между сбивчивыми вдохами.

Он тут же остановился.

– Черт. Я не могу. – Он покачал головой и обхватил мое лицо ладонями. – Я не могу на тебя смотреть. Ты… на моем столе… вот так. Это слишком. Я не могу медленно.

– Мне все равно.

– А мне нет. – Он вышел из меня, и я почувствовала пустоту. – Ты скоро уезжаешь. Я хочу насладиться каждой секундой с тобой.

Горечь в его голосе сжала мне сердце. Возможно, хоть раз было не так уж плохо растянуть этот момент. Я бросила взгляд через плечо, и мои глаза остановились на диване рядом. Я встала и потянула его за руку. Заставила сесть на диван и устроилась сверху. Мы оба застонали от облегчения, вновь став единым целым. Я начала медленно двигаться.

– Так лучше? – спросила я.

Он кивнул и сжал мои бедра под платьем. В этот раз я, опустившись до предела, замерла и расстегнула ему рубашку. Спустила ее с плеч и провела ладонями по его влажной от пота груди.

– Черт, ты сводишь меня с ума, милая.

Я посмотрела на него с торжествующей улыбкой. Он, кажется, понял, как меня назвал.

– Правка, – поправился он. – Я сказал: Правка.

Он потянул меня за бедра вниз, проникая глубже.

Я не стала с ним спорить. Эмоции захлестывали, кожа горела как никогда. Я начала двигаться увереннее, и его стон отозвался эхом у меня в груди. Он откинул голову на спинку дивана и позволил мне делать все, что я хотела.

– Ты мне очень нравишься, – вырвалось у меня из самой глубины души.

Он искренне улыбнулся, и я не смогла удержаться от поцелуя. Оторвав спину от дивана, он крепко обхватил меня за талию.

– Знаешь что? – сказал он. – Со мной тебе не нужен красный карандаш: ты уже оставила следы на моей коже.

«О боже…»

Эти слова тронули меня до глубины души, и поток чувств, которые я к нему испытывала, хлынул наружу. Я нежно его поцеловала. Я хотела сказать ему тысячу вещей, но вырвалось только:

– Уилл…

Эти признания срывали маски с наших чувств. Мы уже не просто спали друг с другом. Мы занимались любовью. После этого мы только и делали, что двигались в унисон и ласкали тела так же, как прежде ласкали души словами. Постепенно мои движения стали быстрее. Он сильнее сжал мои бедра и двигался подо мной, его прерывистое дыхание обжигало каждый сантиметр моего тела. Прошло совсем немного времени, прежде чем мы отпустили себя, растворяясь в поцелуях и жадных мольбах.

Мы оставались в той же позе, пока дыхание постепенно не успокоилось, а сердца не замедлили ритм, хотя мое, казалось, не собиралось этого делать.

И вдруг я отчетливо осознала, что, возможно, это был наш последний раз вот так, вместе. Потом я сяду в самолет и вернусь к своей жизни вечно загруженной редакторки.

Он понял, что происходит, по моим глазам. Меня поражала его способность читать меня как открытую книгу.

Уязвимость, которую я увидела на его лице, и интимная атмосфера заставляли меня чувствовать себя подавленной и хрупкой. В его кабинете казалось, будто он повсюду. Именно это и побудило меня на откровенность:

– Я буду очень по тебе скучать.

– Я знаю. – Его пальцы скользили по моей спине. – Это будут две бесконечно долгие недели, но мне нужно закончить книгу, и совсем скоро я приеду.

Я посмотрела на него с удивлением. Это не конец?

– Ты правда хочешь продолжать все это?

– Что значит «хочу ли»? – Уилл удивленно распахнул глаза. – Ракель, ты же не думала, что я просто так тебя отпущу, правда?

– Я… не знаю, – растерянно ответила я.

– А вот я знаю, что нет. И думал, для тебя это очевидно.

– Нет…

– Конечно хочу. – Он обхватил мое лицо и прижался ко мне губами. – Черт, да я еще вчера позвонил в авиакомпанию, чтобы тебе сделали апгрейд, и сказал им, что я твой парень…

«Парень? Что?!»

Желудок подпрыгнул к сердцу, и вместе они сделали сальто.

– Ты сказал им, что ты мой парень? – Он кивнул. – Зачем?

Уилл посмотрел на меня так, словно спрашивал: «А ты как думаешь, Правка?»

– Во-первых, это был единственный способ пересадить тебя в первый класс. – Я изумленно приоткрыла рот. – А во-вторых, потому что нам очень хорошо вместе.

– То есть ты решил, что мы пара, просто «потому что нам хорошо вместе»?

– А что? – Его пальцы застыли на моей спине, и он напрягся подо мной. – Ты… разве не хочешь?

Я не знала, что ответить.

«Скажи ему "да". Скажи ему "да"!» – кричало мое сердце.

– Я не хочу, чтобы ты уехала в Манхэттен и мы потеряли то, что нашли здесь, – спокойно сказал он.

– Хорошо. – Я кивнула.

– Можешь сказать что-нибудь кроме «хорошо»?

– Я тоже хочу это продолжить, – уверенно ответила я.

– Отлично. Значит, с этим разобрались.

Но разговор был далеко не окончен. Поэтому я решила быть откровенной.

– Уилл… Я не знаю, как строить эти отношения. Если все пойдет не так, рискую именно я. Это я могу потерять работу, если люди узнают, что у меня был роман с тобой… Это ведь непрофессионально…

Он убрал прядь волос с моего лица и поцеловал меня – легко, целомудренно.

– А если один из нас сменит издательство? – предложил он.

– Мне оформляют грин-карту по спонсорству, я не могу сейчас уйти, иначе процесс оборвется. Придется начинать с нуля и заново завоевывать доверие на новом месте.

– Тогда уйду я.

– Ты с ума сошел? Издательство потеряет миллионы, а меня все равно уволят. Дэвид решит, что ты ушел из-за меня.

– Тогда я открою свое издательство и возьму тебя на работу. Оплачу лучших иммиграционных адвокатов страны – грин-карта будет у тебя в два счета. Легко и…

– Просто, – закончила я за него. – Ты все время это повторяешь, Уилл. Для тебя все легко и просто, но так не бывает. Если ты это сделаешь, все скажут, что я получила место, потому что спала с тобой. И это будет правдой. А грин-карта не зависит от адвокатов. Это не так работает.

– Тогда что ты предлагаешь? Я хочу быть с тобой, и ты хочешь быть со мной. Да пошло оно к черту, это издательство, им придется с этим смириться.

Эти слова были прекрасны, но реальность выглядела совсем иначе. Я задумчиво вздохнула. Было уже поздно возвращать ручку и снова рисовать линию, разделявшую наши миры.

– А если подождать пару месяцев? – предложила я. – Пока не выйдет книга.

– Нет, – отрезал он. – Я не могу два месяца не видеть тебя.

– Я тоже. Но мы будем вместе в Манхэттене – так, чтобы в издательстве никто не знал. Я не хочу, чтобы мой профессионализм ставили под сомнение, чтобы меня уволили или чтобы я рисковала всем ради мужчины, – сказала я честно. – К тому же ты почти не бываешь в издательстве. А когда бываешь, пользуешься верхними этажами. Мы ни разу не пересекались, так что я не вижу проблемы. Если через два месяца у нас все будет так же хорошо, я поговорю с отделом кадров, ладно?

Он вздохнул и кивнул.

– Уилл, это важно. – Мне нужно было, чтобы он меня понял. – Если нас застукают, меня уволят, а если я потеряю работу, мне придется уехать из страны.

– Ты никуда не уедешь. – Он покачал головой. – Я не позволю, чтобы это случилось. Если мы пересечемся в издательстве, я буду вести себя с тобой так же, как со всеми остальными, – пообещал он.

– Если подождать и посмотреть, как пойдут дела у книги, я смогу сказать, что мы обратили внимание друг на друга уже потом, что случайно встретились на какой-нибудь презентации или еще где-то… Придумаю что-нибудь.

– Ладно, милая. Понял, – кивнул он. – Все что угодно, лишь бы ты осталась здесь. Со мной.

Я наклонилась к нему. В наших поцелуях была горечь прощания, но и сладость начала одновременно. Его романтическая сторона отвоевывала сантиметр за сантиметром моего сердца. Мы обнялись, и слова больше не требовались. Впервые молчание рядом с ним показалось мне идеальным.

Так девушка, редактировавшая любовные романы, стала героиней своего собственного, забыв, что она не вымышленный персонаж и что, отдавая сердце, рискуешь его потерять.