БЛИЗОСТЬ (сущ.). Глубокая и сильная связь.

– Я поведу, – сказала Ракель, когда мы вышли из ресторана после ужина.

– Ладно.

Я вытащил из кармана ключ-карту от машины и протянул ей. Она довольно улыбнулась и переплела наши пальцы.

Была уже глубокая ночь. Поднялся прохладный ветер, растрепавший ее волосы. Как только мы дошли до машины, она по-детски целомудренно поцеловала меня и юркнула внутрь. Было странно садиться на пассажирское сиденье: я никогда на нем не ездил. Откинув спинку, я вытянул ноги. Ракель подождала, пока я пристегнусь, и только потом сдала назад и выехала с парковки.

– Ты знаешь дорогу, или мне подсказывать?

– Не волнуйся, думаю, доеду, – ответила она.

Когда мы выехали на главную дорогу парка, она включила правый поворотник.

– Ракель, к нашему домику нужно налево.

– Я знаю, – сдерживая улыбку, сказала она. – Но сначала хочу отвезти тебя в одно место.

– Куда?

– Не скажу. Это сюрприз.

– Сюрприз? – нахмурился я. – Посреди глуши?

Она пожала плечами, не отрывая взгляда от дороги. Я понятия не имел, что она задумала. Мы были посреди Сьерра-Невады, в окружении темноты, прорезаемой лишь светом фар, и все дальше уезжали от мест, где еще попадались люди.

– Ты везешь меня в какое-нибудь укромное место, чтобы раздеться? – спросил я.

– Нет.

Ее теплый, беззаботный смех наполнил салон. Мне ужасно нравилось слышать, как она смеется по-настоящему.

– Мне только что пришла в голову идея, и я решила довериться инстинкту, – добавила она.

Через несколько минут она припарковалась на Таннел-Вью – одной из самых известных смотровых площадок Йосемити.

– И что мы здесь делаем? – удивленно спросил я. – Я думал привезти тебя сюда завтра утром. Вид отсюда потрясающий, но сейчас же ничего не видно.

Она одарила меня загадочной улыбкой и сказала:

– Мы здесь, чтобы смотреть на звезды.

Она вышла из машины, а я на несколько секунд замер от удивления. Сквозь стекло я увидел, как она, дрожа от холода, обнимает себя за плечи, и поспешно вышел следом.

Наверху было заметно холоднее, чем в долине, и толстовка не спасала. Хорошо хоть ветра почти не было.

Ракель остановилась перед машиной и жестом поманила меня к себе. Вокруг не было ни души.

– Ты правда привезла меня смотреть на звезды? – спросил я, захлопнув дверь со стороны пассажирского сиденья.

– Да. После того, что ты мне рассказал, я подумала, что тебя это порадует или, может быть, вдохновит. Пока ты был в ванной, я поискала, где лучше всего наблюдать за звездами, и, раз эта смотровая площадка была рядом, решила привезти тебя сюда. Если считаешь это глупостью, мы можем уехать.

Сердце глухо стукнуло в груди. Сто лет уже никто не делал мне сюрпризов. На такое обычно способны только спонтанные люди.

– Это не глупость, – возразил я, подходя к ней.

Лунный свет заливал ее лицо. Как так получалось, что за столь короткое время один человек смог подарить мне так много эмоций?

Ракель поймала мою правую руку.

– Тебе кажется это слишком слащавым? – спросила она неуверенно.

– Немного, – кивнул я, и она отвела взгляд. Я слегка сжал ее руку, заставляя снова посмотреть на меня. – Но я хочу остаться.

– Тогда обними меня, потому что я замерзаю.

Я раскрыл объятия, и она укрылась в них, прижавшись правой щекой к груди. Она наверняка слышала, как бьется мое сердце. Оно колотилось как никогда прежде. Я открылся ей так, как давно уже никому не открывался. Вдруг мне отчаянно захотелось, чтобы она увидела меня по-настоящему. Целиком. Мне хотелось узнать ее и каждую, даже самую мелкую деталь ее жизни.

– Ты видел, сколько здесь звезд? – Она прижалась ко мне еще крепче. – Они прекрасны.

– Как и ты.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. На ее лице появилась та самая дерзкая улыбка, которая мне так нравилась.

– Ну и кто из нас теперь романтик?

Я закатил глаза и фыркнул. Эти слова вырвались сами собой.

Ракель обхватила мое лицо ладонями и, поднявшись на цыпочки, украла у меня поцелуй. Потом развернулась и, встав ко мне спиной, стала любоваться открывшимся видом. Небо было чистым, усыпанным тысячами звезд, а горы заливал серебристый свет луны.

Я поцеловал ее в затылок и, когда она прислонилась к моей груди, обнял ее.

– Смотри! – Она указала пальцем в небо. – Быстрее, загадывай желание!

Я едва не пропустил падающую звезду, которая на огромной скорости пересекла небосвод.

– Я уже много лет не видела падающую звезду, – радостно сказала она.

Мы несколько секунд молча смотрели на небо.

– Значит, идея книги пришла тебе в голову, когда ты смотрел на звезды?

– Да. Более того, это было во время Персеид. После третьей падающей звезды я подумал: а что, если метеоритный дождь уничтожит половину Земли, а осколки, упавшие на нее, окажутся магическими?

– И ты начал писать?

– Да.

– Ты понимаешь, что без того метеоритного дождя Хантер и Нора никогда бы не встретились?

Я утвердительно хмыкнул и прижал ее к себе чуть крепче. Меня забавляло, что она говорила о моих персонажах так, будто они были для нее такими же реальными, как и для меня.

Я сотни ночей смотрел на звезды в одиночестве: то лежа на газоне в саду родительского дома, то на мелком песке пляжа в Кармеле, то сидя в плетеном кресле в саду. Иногда созерцание звезд было словно дверью в прошлое – во времена, когда была жива моя сестра. А иногда дверью в вымышленные миры.

Это был первый раз, когда я любовался звездным небом не в одиночестве. И именно тогда, глядя на светила, находившиеся за миллионы световых лет от нас, я понял одну вещь: эти звезды, сиявшие в небе, и привели меня к ней. Половину своей жизни я хотел повернуть время вспять, но каждый мой шаг вперед вел меня именно к этому мгновению. В моей голове словно начала формироваться третья дверь. Дверь в будущее. Дверь, через которую, возможно, мне больше не придется проходить одному.

– Уилл! – Голос Ракель вырвал меня из раздумий. Она отступила на шаг, повернулась ко мне и воскликнула с воодушевлением: – Я придумала! Название твоей книги! – «Мы предначертаны звездами». Как тебе? Тут нет ни слова «любовь», ни слова «сердце», но это романтично.

– М-м-м… – Я поразмыслил пару секунд. – Слишком уж слащаво. А если просто «Предначертано звездами»?

– Да. Мне нравится. – Ракель подняла ладонь, мы дали друг другу пять, и она радостно продолжила: – Может, на обложке сделать созвездие в форме сердца?

– Фу. Не переборщи с сахаром.

Она надула губы и обвила руками мою шею.

– Ну так что, название тебе нравится?

– Да. – Я положил ладони ей на талию. – Это хорошая идея.

Кажется, именно в этот момент мое сердце начало таять.

Ее восторг делал меня счастливым. На ее лице было то самое победное выражение, как когда она в чем-нибудь выигрывала. Она думала, что получила право дать название книге, и не заметила, что на самом деле уносит с собой мое сердце. Впрочем, я и сам понял это лишь спустя время.

* * *

Как только мы оказались в моей комнате, атмосфера мгновенно накалилась. В своих фантазиях я делал с ней столько непристойных вещей. Я медленно занимался с ней любовью на кровати и дико трахал ее в спортзале. Почти никогда я не раздевал ее мысленно: до того дня я не знал, насколько она прекрасна без одежды, и не хотел подменять реальность вымыслом.

– Боже, я столько всего вытворял с тобой в своем воображении… – признался я, утягивая ее внутрь комнаты. Я закрыл дверь и прижал Ракель к ней, целуя с жадностью.

– Я тоже.

Я отстранился, удерживая ее за плечи.

– Ты мастурбировала, думая обо мне? – Она попыталась снова меня поцеловать, но я отстранился. – Нельзя сказать такое и строить невинное лицо. Рассказывай. Все.

– Ты тоже это делал. Теперь ты рассказывай.

Правый уголок ее губ дрогнул и растянулся в дерзкую улыбку. Она сократила расстояние, оттолкнувшись от двери, и шагнула ко мне.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее родинку, и она запрокинула голову, подставляя шею. Ракель застонала, когда я прикусил ее кожу зубами. Я узнавал, что ей нравится – в постели и за ее пределами, – и каждое такое маленькое открытие ощущалось как величайшая победа. Я провел носом по нежной коже.

– Ты так приятно пахнешь… – прошептал я ей на ухо.

Я подхватил ее под ягодицы и поднял на руки – так, как хотел сделать уже сотни раз, – и она обвила ногами мою талию. Ракель застонала, почувствовав мою эрекцию. Как всегда, стоило ее губам коснуться моих, как все тело расслабилось. Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к ее поцелуям?

Я опустил ее на пол у края кровати. Она провела рукой поверх моих брюк, а я впился в ее губы с сокрушительной страстью, зарываясь пальцами в ее волосы, чтобы углубить поцелуй.

– Презервативы, – напомнила она, стягивая с меня толстовку и отбрасывая ее в сторону.

– Какая же ты сообразительная! – Поцеловав ее в лоб, я пошел за ними в ванную.

Когда я вернулся в комнату, она уже разделась. На ней остались только бордовые кружевные трусики. Меня моментально накрыло желание, и я провел рукой по лицу. Я видел ее обнаженной всего несколько часов назад, ее тело было подо мной и надо мной, но дыхание снова перехватило, как в первый раз. Она была идеальна.

Я бросил упаковку на кровать. Она легонько похлопала по матрасу, приглашая меня лечь рядом.

– Нет уж. – Я покачал головой, схватил ее за щиколотки и потянул к себе так, что она оказалась на краю кровати.

Она выпрямилась, садясь, и подняла на меня взгляд. Невероятно красивая. Я не мог оторвать от нее глаз. Хотел запомнить ее такой: с приоткрытыми губами и волосами, прикрывающими грудь.

Она встала, а я потянулся к ее губам. Не прошло и секунды, как она избавила меня от футболки и брюк.

Я коснулся большим пальцем ее соска, и она застонала. Опустившись перед ней на колени, я стал целовать ее ноги, стягивая с нее трусики. Кожа покрылась мурашками, когда мои губы проделали путь вверх. Я прижался ртом к ее паху, и у нее вырвался прерывистый вздох.

Не знаю, кто из нас хотел этого больше.

Она пошатнулась, когда я провел языком между ее ног.

– Уилл… – Она сжала пальцы в моих волосах и подалась бедрами вперед. – Я представляла именно это… в издательстве.

– Что?

– Что ты придешь туда и сделаешь то же самое.

Ее голос был пропитан желанием. Я понял, что она говорит о своей фантазии.

– И что еще я делал? – спросил я, прежде чем снова наброситься на нее.

– Ты говорил со мной по-испански… и называл меня… сеньорита Гарсиа.

Последние слова сорвались у нее посреди стона.

«Вот это да, мисс Правка…»

Я ускорил ритм, с которым ласкал ее языком.

Внутренне улыбнулся, когда у нее задрожали ноги и мне пришлось придержать ее за бедра. Ей нравилось то, что я делал. Отлично. Только это имело значение. Каждый ее стон отзывался вибрацией во всем моем теле.

Когда ее дыхание стало тяжелым и сбивчивым, я ввел средний палец. Она издала такой громкий стон, что меня это безумно возбудило. Как вообще возможно, что я возбуждаюсь все сильнее?

Я прикусил внутреннюю сторону бедра, мысленно отметив, что и это ей нравится. Спустя мгновение она вцепилась ногтями мне в плечи и рассыпалась в мольбах и хриплых вздохах.

Я выпрямился с самодовольной ухмылкой. Я обожал доставлять ей удовольствие. У Ракель раскраснелись щеки и появилась довольная, ленивая улыбка на лице.

– Значит, тебя заводит, когда я называю тебя сеньорита Гарсиа.

– Да. – Она глубоко вдохнула и положила руку на грудь, пытаясь успокоить дыхание.

– Когда ты возбуждаешься, ты говоришь очень интересные вещи.

– Ты тоже.

Я коснулся ее подбородка и поцеловал ее. Она положила ладонь мне на грудь, прямо на сердце, и провела указательным пальцем по татуировке. Теперь, когда она знала ее происхождение, я чувствовал, что мы невероятно близки. Казалось, что она смотрит на меня так, будто действительно видит насквозь. Наверное, поэтому я поцеловал ее медленно, с нежностью.

Но, как только она запустила руку мне в боксеры и я почувствовал тепло ее ладони на коже, мягкость поцелуя сменилась жадностью.

– Да… вот так, трогай меня. – Мои слова звучали почти умоляюще.

– Теперь ты. Когда ты впервые прикоснулся к себе, думая обо мне?

Я прикусил нижнюю губу, когда она начала энергично двигать рукой вверх и вниз.

– Когда ты ушла с тем серфером… – выдохнул я. – То платье… Это было эпическое самоудовлетворение… Я думаю об этом платье постоянно.

Она довольно улыбнулась, не прекращая движений.

– А на следующий день… ты слышал меня на кухне?

Я зарычал и застонал ей в губы, запустив пальцы ей в волосы. Свободной рукой она кое-как стянула с меня белье. Сердце колотилось где-то в горле.

– Когда ты кричала, что отчаянно хочешь с кем-нибудь переспать?

Она остановилась.

– Про отчаянно я не говорила… – обиженно сказала она.

– Говорила. Я слышал. – Я накрыл ее ладонь своей и снова повел ее вверх и вниз. – У меня встал, и пришлось смыться.

– Я рада. – Она снова пошевелила запястьем, и я отпустил ее руку.

– Ты рада, что я весь день ходил с синими яйцами?

– Нет. – Она рассмеялась и сглотнула. – Ну… вообще-то да. Но на самом деле мне нравится другое: знать, что в нашем воображении мы уже были вместе. Ты представлял, как я хочу тебя, а я – как ты хочешь меня.

Я кивнул, не в силах ответить. Когда она свободной рукой провела по моей груди, по коже пробежал миллион мурашек. Я перехватил ее запястье, заставляя остановиться. Все развивалось слишком быстро. Я глубоко вдохнул. Дыхание сбилось. Каждая клеточка моего тела была опьянена ею.

– То есть если я приду в издательство и прошепчу тебе «сеньорита Гарсиа», ты возбудишься?

– А если я надену то платье, которое тебе нравится, ты возбудишься?

– Я уже несколько недель возбужден. – Я выводил большими пальцами круги на ее талии.

Она облизала свои губы, затем провела языком по моим. После этого села на край кровати. У меня все внутри перевернулось, когда она взяла член и приблизила к губам. Я напрягся в ожидании, почувствовав ее дыхание. Вдруг я страшно занервничал. Когда я ощутил ее горячий язык на коже, в голове стало пусто и у меня вырвался самый громкий стон в моей жизни.

– Черт… – Я закрыл глаза. Я не мог смотреть. Если бы я увидел, как она это делает, меня бы хватил инфаркт.

Ракель намеренно лизнула меня, так же, как я делал это с ней только что. Медленно провела языком по моей эрекции. И я почувствовал, как рассыпаюсь, словно метеорит, превратившийся в падающую звезду при входе в атмосферу.

Я рискнул посмотреть вниз. Как только я увидел, как она обхватывает меня рукой и губами, я стиснул зубы и застонал. Со мной случился удар. Я не мог ни двигаться, ни говорить. Я умер и оказался в раю, это точно.

Никто и никогда не возбуждал меня так сильно, как она. Поэтому очень скоро я начал умолять:

– Стой, стой. – Я сделал шаг назад. – Черт… – выдохнул я. Пульс зашкаливал. – Дай мне секунду.

Она прикусила губу и схватила упаковку с презервативами. Достала один и протянула мне. Не отрывала от меня взгляда, пока я его надевал.

– Ложись на середину кровати, – попросил я.

Я навис над ней, стараясь не придавить ее. Поцеловал висок, линию челюсти, шею. Прижал ладонь к животу и медленно скользнул вниз. Она раздвинула ноги и не переставала целовать меня, пока я находил нужное положение.

Меня окутало тепло, когда я вошел в нее. Стиснув челюсти, я начал медленно двигаться. Погружаясь все глубже, я чувствовал, как у меня плавится мозг. Ощущать, как она раскрывается для меня, было неописуемым наслаждением. В словаре не существовало слов, способных объяснить то, что я чувствовал. Когда я вошел до конца, она выгнулась, и мы оба застонали, не стесняясь.

В первый раз мы вели себя как два нетерпеливых безумца. Она делала все по-своему, а я сходил с ума, когда перехватывал инициативу. Теперь я хотел прочувствовать каждую секунду с ней. Моя очередь. Мои правила. Я хотел делать это медленно. Для меня было важно только одно – чтобы ей было хорошо. Я чуть отстранился, и, когда снова вошел, из ее горла вырвался приглушенный стон, от которого закипела кровь. Я повторил движение еще раз. И еще. Я хотел отдать ей всего себя, и это немного пугало.

– Тебе нравится, как я тебя трахаю? – прошептал я ей на ухо.

– Быстрее. – Она приподняла бедра, прося о большей близости.

– Не могу. – Я лизнул мочку уха. – Я сказал, что буду делать это медленно.

Игнорируя мои слова, она обхватила меня ногами за бедра, и я вонзился глубже.

– Ракель. Черт.

Мне пришлось приложить титаническое усилие, чтобы не потерять самообладание и не начать трахать ее, как нетерпеливый идиот. Она сжигала меня изнутри. Ее руки скользнули вверх по моей спине, а губы прошлись по шее. Грудь и лоб мгновенно взмокли. Кожа горела так, что от меня как будто валил пар.

– Уилл…

Ее мягкий, настойчивый голос ласкал кожу, как бархат.

– В тот день в зале, когда ты делал жим…

– Ты возбудилась? – догадался я.

– Да.

Черт. Я умирал от одного этого слова. Я стал двигаться быстрее, понимая, что она желает меня так же сильно, как я ее.

– Мне бы хотелось… – Я замер, позволяя ей договорить. – Только не останавливайся, прошу, – прошептала она. – Мне бы хотелось, чтобы мы сделали это там, на той скамье.

– Как только вернемся, я исполню твое желание, – пообещал я. – В тот день, когда я увидел тебя на четвереньках на йоге… – я снова толкнулся в ней, – я думал только о том, как тебя жестко трахнуть, – признался я.

Она застонала.

Я припал губами к ее груди, ощущая вкус нашего пота. Она снова начала двигаться подо мной, и я остановил ее, сжав за бедро.

– Мне нужно несколько секунд.

«Чтобы не кончить прямо сейчас и не опозориться».

Эта женщина была настоящим пороховым складом, и мне нужно было сбавить темп. Она нежно погладила меня по лицу и лизнула плечо, пока ее грудь вздымалась под моим торсом.

Я медленно вышел из нее и снова вошел точным, уверенным движением. У нее вырвался крик, а я самодовольно улыбнулся. Меня ужасно заводило, что ей нравится то, что я делаю, и что она такая громкая.

– Хочу иметь тебя так каждый день, – сказал я.

– Уилл, – она приблизила губы к моему уху и прошептала слова, от которых тормоза отказали окончательно: – Я хочу, чтобы ты трахнул меня как сумасшедший.

«ЧЕ-Е-Е-ЕРТ».

Разве я мог сказать ей «нет», когда она так просила?

Я лизнул ее покрасневшую кожу – след от моей щетины. Моe сердце отзывалось на каждый еe поцелуй так, будто без этого не могло биться.

– Я хочу сделать это медленно.

– В следующий раз.

«В следующий раз. Я смогу так», – убедил я себя.

– Ты сказал, что дашь мне все, что я попрошу…

Меня заставила подчиниться не мольба в голосе, а та мольба, которую я увидел в ее глазах – она таяла в них, как карамель. Я хотел делать все медленно, но с Ракель любые планы всегда шли под откос.

– Ты победила, – сказал я, ускоряя толчки. – Как всегда.

Я перестал себя сдерживать. Когда она напряглась, я понял – она близко. Я хотел услышать ее крики. Я входил все быстрее и жестче, позволяя себе утонуть в желании.

Когда она сжалась вокруг моего члена, я едва не потерял рассудок. Пока она с криком отдавалась оргазму, я почувствовал гордость: это сделал я. Воодушевленный ее стонами, я принялся двигаться решительнее, стремясь и сам достичь пика. Я уткнулся лицом в ее плечо и прошептал множество непристойных слов, прежде чем с силой кончить.

Несколько секунд я просто лежал, чувствуя ее тепло на своей коже.

– Ни с кем я так не терял голову.

– Это было очень… – она прикусила губу и вздохнула, – интенсивно.

Я кивнул. Меня это поразило не меньше.

– Мы идеально подходим друг другу, – сказал я.

Она повернула голову и подарила мне самый нежный поцелуй на свете, и в этот миг я понял: сердце этой девушки растает и сольется с моим, и тогда нас уже ничто не сможет разлучить.

По крайней мере, так мне тогда казалось.