КНИГА (сущ.). Убежище.

– Я твой любимый писатель? – внезапно спросил он.

Я фыркнула от смеха.

– Ты шутишь, да? – Я уперлась ладонью ему в грудь, приподнялась и посмотрела сверху вниз.

– Нет.

– Мы только что переспали, а тебя волнует не то, доставил ли ты мне удовольствие, а то, любимый ли ты автор?

– Да брось, Ракель, – фыркнул он. – Ты так орала, что разбудила медведей от зимней спячки.

– Ты придурок…

– И твой любимый писатель, – прошептал он.

Уилл слегка надавил ладонью, лежавшей между моими лопатками, притянул меня к себе и медленно поцеловал.

– Ты не мой любимчик. – Я прижалась губами к его подбородку. – Как бы тебе ни хотелось в это верить, кроме тебя в мире есть и другие авторы.

Он недоверчиво вскинул бровь, а потом улыбнулся, покачав головой.

– А я думаю, что все-таки да. И это меня чертовски возбуждает.

Я рассмеялась.

– Ты вообще себя слышишь? – Его пальцы скользили по моей спине, сбивая с мыслей. – Тебя правда заводит, когда тебя называют лучшим? – Уилл ничего не ответил, но его взгляд был очень красноречив. – Чему я, собственно, удивляюсь… С тобой надо следить за словами: подпитывать твое эго – занятие опасное.

– Да ну…

Я снова откинулась на матрас, и он перекатился, устраиваясь лицом ко мне. Мы лежали на боку, глядя друг на друга.

Я провела пальцами по его волосам, и он закрыл глаза.

– Мне нравится, когда ты так делаешь, – признался он шепотом.

Я сделала так еще несколько раз.

– Тебе понравилось? – спросил он, приоткрыв один глаз.

– Да. – Его самодовольная улыбка расползлась шире. – А тебе?

Он обнял меня за талию и притянул к себе.

– Тоже. Но я еще не сделал с тобой всего, что представлял…

От этой фразы по телу снова разлилось тепло, и я кое-что вспомнила.

– Там, у водопада, ты сказал, что все это совсем не так, как ты себе представлял. Что ты имел в виду?

– То, что я не хотел говорить тебе о своих чувствах в тот момент, – ответил он. – Я собирался признаться тебе у озера Миррор, на закате.

«До чего же романтично!»

Мое сердце восторженно захлопало в ладоши.

– Ты собирался признаться мне у озера? – спросила я, очарованная этой мыслью. – Как мило, Уилл!

Он неловко отвел взгляд.

– И что ты хотел мне сказать?

– То, что я уже сказал, – спокойно посмотрел он на меня. – Что ты мне нравишься и что я хочу продолжать узнавать тебя.

Я улыбнулась и счастливо вздохнула.

– Только не выдумывай себе лишнего, – попросил он, – потому что никаких свечей, романтической музыки и прочих сопливых штучек, которые ты так любишь, там бы не было.

– Конечно, – сдержала я смех. – Ты же у нас совсем не романтик.

– Именно.

– Но ты признался мне при всех, как в романтической комедии…

– Только не сравнивай, пожалуйста. – Он закатил глаза. – Меньше всего мне хотелось, чтобы вокруг были зрители, но у меня просто не осталось выбора…

– Да еще и перед водопадом… – перебила я.

– Кое-кто довел меня до предела, и я взорвался, – продолжил он, делая вид, что не слышит меня.

– Это было романтично. Для тебя. И мне понравилось.

Самодовольная улыбка Уилла словно нырнула вместе с нами под простыни.

– Я же говорил, что могу быть романтичным и без всех этих нереалистичных слащавостей, как у того Бена, – заметил он победным тоном.

– Тогда лучше не читай следующие книги, если в первой он показался тебе слишком «сиропным».

– Уф… да он уже признался с мегафоном. Что еще он может выкинуть? – с ужасом спросил он.

– Придется читать, чтобы узнать.

– В романтических книгах, которые ты редактируешь, фантазии больше, чем в моих.

– То есть скорее в саду появится огнедышащий монстр, чем ты сподобишься подарить цветы и конфеты, да?

– Именно. Я не из таких. К тому же я никогда не понимал, зачем дарить цветы. Они же умирают… – сказал он с полной серьезностью. – Как те розы, что ты оставила в гостиной: у них все лепестки облетели.

Я со вздохом выбралась из кровати и тут же поймала себя на том, что мне не хватает тепла его тела. Подняла с пола плед и накинула его на плечи.

– Ты куда?

– В душ, – ответила я, направляясь в ванную. – Умираю от голода, и нам стоит поторопиться, если мы хотим успеть посмотреть закат у того озера, верно?

– Ты хочешь пойти к озеру?

Я обернулась к нему. Он был ошеломлен.

– Ты же хотел меня впечатлить? – спросила я, и он кивнул. – Ну так вперед!

Уилл встал с кровати и спокойно подошел ко мне. Обхватил мое лицо ладонями и нежно поцеловал. Его руки скользнули к моим плечам и потянули за ткань. Плед упал на пол, оставив меня обнаженной. Он направлял мои шаги, и мы шли на ощупь, не прерывая поцелуя.

Ванная была маленькой, а душ – таким крошечным, что нам едва хватало места вдвоем. Мы мылись, целуясь и лаская друг друга, и оставались под струями воды до тех пор, пока у меня не сморщились подушечки пальцев.

– «Это только работа»? – услышала я голос Уилла. – Что?

Завернувшись в полотенце, я подошла к нему сзади. Одно полотенце было обмотано вокруг его бедер, а другим, поменьше, он вытирал лицо. Пар затянул зеркало, и на нем отчетливо проступали написанные мной утром слова: «Это только работа».

– Ты… – сказала я, поймав пальцем каплю воды, скользившую по его спине.

Уилл повернулся ко мне с приподнятой бровью и недоуменно посмотрел на меня.

– Мы с подругами часто оставляем друг другу записки на зеркале в ванной, чтобы видеть их по утрам, когда принимаем душ. Эта надпись, – я указала пальцем на зеркало, – должна была напоминать мне о том, что нужно держать дистанцию и не заводить с тобой роман.

– Почему? – Он вдруг стал очень серьезным.

– Потому что это непрофессионально.

– Кто сказал?

– Любой, кого ни спроси.

– А я считаю, что сегодня ты отлично справилась со своей работой – вдохновила автора.

Я шлепнула его ладонью по плечу, и он рассмеялся.

Затем он зачеркнул мое сообщение и написал под ним другое. Теперь на зеркале можно было прочесть:

Это только работа

Не только

Всего два слова – и моe сердце подскочило.

– Это должно было случиться. Так было написано, – уверенно сказал он, глядя на меня. – К тому же я не собирался просто так отпускать тебя обратно в Манхэттен.

А потом он наклонился и подарил мне один из тех поцелуев, которые сотрясают все тело и незаметно меняют ход твоей жизни.

* * *

– Где это озеро? – крикнула я, чтобы он услышал.

– В долине, туда нужно немного пройтись по тропе, – ответил Уилл из своей комнаты.

Его голос звучал воодушевленно, так что признаваться в этот момент, что я терпеть не могу хайкинг, я не стала. К тому же с ним это даже казалось мне забавным.

– Ладно. – Я вытащила розовые легинсы для йоги и выругалась.

– Что случилось? – Уилл высунул голову из дверного проема. На нем были черные спортивные штаны и белая футболка.

– Ничего, – сказала я, роясь в чемодане. – Просто единственная толстовка, которую я взяла, мокрая и грязная.

Он молча исчез в своей комнате и вернулся через пару секунд с толстовкой в руках. Я встала и натянула легинсы под его внимательным взглядом.

– Держи. – Он протянул мне толстовку.

– А у тебя есть еще одна? – спросила я, принимая ее.

Уилл кивнул и обнял меня за талию.

– Твоя задница выглядит в этих легинсах просто невероятно, – спокойно сказал он, проводя ладонью вниз по моему телу. – В тот день в Пойнт-Лобосе мне было адски тяжело, потому что я не мог отвести от нее взгляд.

Последнюю фразу он прошептал мне прямо в губы, одновременно сжимая меня за ягодицы.

Желудок сделал сальто. Мне нравилось, что он признается в таких вещах и говорит все прямо и честно.

– Спасибо, – сказала я, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. – Твоя тоже ничего, – призналась я с улыбкой. – Я отойду, иначе мы никуда не попадем.

Сделав шаг назад, я натянула толстовку через голову.

Через несколько минут мы остановились у указателя, обозначавшего начало тропы, и Уилл показал на карте участок, который нам предстояло пройти.

– О боже, еще один маршрут, где может появиться кто-то из этих зверей. – Я указала на изображение горного льва на табличке.

– Ракель, не двигайся, – встревоженно сказал Уилл. – Он прямо у тебя за спиной.

– Что?

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Его взгляд был прикован к точке позади меня, где-то над моим плечом. От ужаса кровь отхлынула от моего лица.

– Делай то, чему я тебя учил, – прошептал он. – Подними руки и помаши ими.

Я зажмурилась: если мне суждено умереть, я не хотела этого видеть. Испуганно подняла руки и замахала ими из стороны в сторону. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.

Сквозь оглушительный гул собственного пульса я услышала, как Уилл смеется.

Я тут же распахнула глаза. Увидев его расслабленное лицо, я поняла, что он меня обманул.

– Придурок.

Он всe ещe смеялся.

– Ты была похожа на этих надувных человечков у автосалонов.

– Ни капли не смешно. Я испугалась.

Он передразнил меня так нелепо, что мне ужасно захотелось рассмеяться. Я сдержала улыбку и, всем своим видом изображая оскорбленное достоинство, зашагала по грунтовой тропе.

– Эй, Правка, иди сюда.

– Не называй меня так! – Я показала ему средний палец, не оборачиваясь.

Его хохот разнесся по пустой тропе. Через секунду он догнал меня и обхватил руками, не давая идти дальше. Наклонившись над моим плечом, он чмокнул меня в левую щеку. Потом положил руки мне на талию и заставил развернуться. Он попытался меня поцеловать, но я отвернулась.

– Ты самый пугливый человек на свете, – сказал он, смеясь.

Я старалась сделать максимально серьезное лицо, но ничего не вышло.

– Вот когда мы встретим настоящего, тебе будет не до смеха, – заявила я и обвила руками его шею.

Он украл у меня поцелуй, и мы снова двинулись дальше.

До озера Миррор мы добрались, целуясь, шутя и смеясь. Это был настоящий энергетический допинг – быть рядом с Уиллом и видеть его таким счастливым.

Озеро было потрясающе красивым. Его окружали гранитные горы, отражавшиеся в кристально чистой воде. Весна чувствовалась во всем: в яркой зелени деревьев и в диких цветах. Уилл забрался на один из камней у берега, а потом помог подняться мне. Мы перебирались с камня на камень и в итоге спрыгнули на песок, чтобы сесть.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Очень красиво.

Уилл задумчиво улыбнулся и устремил взгляд вдаль.

Небо начинало менять оттенки, и лиловый свет, падавший на скалы, придавал месту идиллический, почти открыточный вид. Это озеро казалось типичным местом, куда приходят в поисках вдохновения. Осознание этого подтолкнуло меня к очевидному вопросу, который я почему-то не задала раньше:

– Почему ты стал писателем?

– Потому что не мог быть никем другим. – Уилл улыбнулся, глядя на меня, и в груди у меня разлилось тепло. – Книги – мой способ сбежать от реальности.

Он оперся рукой о песок и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. Но мне не терпелось утолить свое любопытство, поэтому я спросила:

– Ты всегда хотел писать?

– Нет. На самом деле я всегда думал, что стану инженером.

– Правда? – Я удивленно распахнула глаза. – И как от инженерного дела ты пришел к писательству? Между ними ведь нет ничего общего.

Согнув колени, Уилл обхватил их руками. Он смотрел на озеро, раскинувшееся перед нами, и только спустя несколько секунд ответил:

– С детства у меня хорошо получалось писать. В школе учителя всегда ставили мне высокие оценки за сочинения и все такое. Но всерьез я начал относиться к этому только после смерти сестры.

«Что?..»

Эти слова ударили так же внезапно, как молния, рассекающая дерево надвое, и выбили меня из колеи. В груди мгновенно похолодело. Все тело отреагировало на это признание.

– Уилл, мне так жаль…

Он не отрывал взгляда от воды. Помолчав, он продолжил:

– Кэти умерла от лейкемии в пятнадцать. Тогда мне было семнадцать, а Заку – четырнадцать.

Сердце рухнуло куда-то вниз и разлетелось на тысячи осколков. Мозгу потребовалось время, чтобы осознать, что у Уилла была сестра и что она умерла так рано. Я не могла даже представить, насколько он был опустошен.

– Через несколько дней после похорон учительница литературы подарила мне первую книгу о Гарри Поттере. В этом магическом мире я нашел убежище и то самое необходимое мне спасение от невыносимой, мучительной реальности. Когда я дочитал книгу, у меня не было денег, чтобы купить следующую. У моих родителей их никогда особо не водилось, а после лечения сестры они еще и по уши увязли в долгах из-за медицинской страховки. – Уилл тяжело вздохнул. – Не знаю, говорил ли я тебе, но я вырос в Салинасе – это один из самых бедных городков в округе Монтерей.

– Я не знала… – ответила я потрясенно.

Он кивнул, не глядя на меня. Я видела лишь его печальный профиль.

– Следующие две книги я взял в библиотеке, – продолжил Уилл. – Ненавидел ходить туда и ждать, пока кто-нибудь их вернет. Поэтому, как только я получил водительские права, устроился работать в кофейню в Кармеле. Этот чудесный городок находился в двадцати минутах от моего дома и был полон богачей, которые оставляли щедрые чаевые. На заработанные деньги я купил остальные книги серии. Они стали моим домом в самый тяжелый период моей жизни.

«Ох, Уилл…»

Мне хотелось как-то утешить его. Взять за руку, обнять, поцеловать, сказать, что я рядом, что он не один. Но в горле стоял ком, и я не могла вымолвить ни слова.

– Вскоре я начал писать о том, что чувствовал. Я скучал по сестре, был растерян и ужасно одинок… Кэти мечтала стать астрономом. Она обожала выключать свет в саду и подолгу смотреть на ночное небо. И я начал делать то же самое, когда ее не стало. Однажды ночью, глядя на небо, я увидел падающую звезду, и тогда мне пришла в голову идея моего первого романа. Я начал придумывать карты, мир, его устройство. У меня вдруг появилась цель…

Он замолчал на несколько секунд. Он не плакал, но сквозь спокойный тон отчетливо проступала боль. Наверняка он, как и я, использовал эту паузу, чтобы попытаться собрать свои осколки сердца, разбросанные по земле рядом с моими.

– В восемнадцать лет я получил стипендию и поступил на факультет писательского мастерства в Нью-Йоркском университете, – глубоко вздохнул он. – Я уехал и начал с нуля. Там у меня была новая жизнь, и я мог быть кем угодно, а не только грустным, бедным парнем, потерявшим сестру. После окончания университета я вернулся в Калифорнию, потому что хотел быть поближе к брату. Мэри, мама Люси, взяла меня работать в свою кофейню, я снял квартиру в Кармеле, а дальше, думаю, ты и сама знаешь. В двадцать два я отправил рукопись в издательство. Книгу опубликовали, и вот мы здесь. – Он поднял с земли ветку и бросил ее в воду. – Я написал эту историю для своей сестры. Это был лучший способ почтить ее память.

В этот момент я вспомнила посвящение в каждой из его книг:

«Посвящается К.

Эта и все мои книги

всегда будут для тебя».

– Буква «K» во всех твоих посвящениях… это для нее? – спросила я едва слышно.

Уилл кивнул, не глядя на меня, и я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Я сделала титаническое усилие и сдержала их. Последнее, что сейчас было нужно Уиллу, – это чтобы я разрыдалась из-за его истории.

– Главная героиня вдохновлена Кэти, – подтвердил он, немного помолчав. – В Рианнон есть некоторые ее черты. В этой книге много от меня и брата. Какие-то вещи не происходили со мной буквально, но проистекают из того, что я пережил. – Его голос дрогнул.

Видеть его таким уязвимым было невыносимо больно, и осколки сердца снова рассыпались по земле. Я поняла, что он рассказывает мне ровно столько, сколько необходимо, чтобы я смогла его понять. Он не делился со мной всем, и я не стала его к этому подталкивать.

– Думаю, поэтому меня так задела критика последней книги. Главная героиня спасается и живет долго и счастливо, а моя сестра не смогла.

В этот момент слезы все-таки покатились по моим щекам. Та героиня, которой я так сильно сопереживала, оказалась отражением его сестры. Я представила, что он чувствовал после ее смерти, и горло сжалось еще сильнее. Пока Уилл рассказывал, части пазла одна за другой вставали на свои места.

И я поняла, что, несмотря на все наши различия, нас объединяет главное – любовь к книгам. Мы оба обращались к ним, когда нам некуда было идти. А он создал целый мир для тех, кому нужно было убежать от реальности.

– Вот почему я стал писателем. И по той же причине Зак стал врачом.

Я спрятала лицо между коленей, стараясь заглушить всхлипы.

– Иди сюда, глупышка, – мягко сказал Уилл, поглаживая меня по руке. – Не плачь.

Я подняла голову и вытерла лицо рукавом его толстовки. Его взгляд был потухшим, и в нем читалось одно слово – «меланхолия». Я села между его ног и крепко обняла его. Мне казалось, что именно это ему сейчас и нужно.

– Мне так жаль, Уилл, – прошептала я ему в плечо. Голос дрожал, и я даже не знала, расслышал ли он меня.

Он погладил меня по спине. Не существовало слов, способных унять его боль. Все, что я могла сделать, – это обнять его и показать ему, что он не один и что рядом есть человек, с которым можно быть слабым.

Мы просидели так какое-то время – обнявшись и понемногу собирая себя по кусочкам, – пока холод не стал слишком ощутимым, а солнце не начало клониться к закату.