ПРИЗНАНИЕ (сущ.). Взрыв чувств.

– Не переживай! – воскликнул Уилл. – Я допишу эту книгу, чтобы ты спокойно укатила за своим повышением и тебе было не в чем меня упрекнуть!

– Да что с тобой вообще происходит? – спросила я, подходя к нему ближе. – Почему ты так реагируешь?

Уилл сжал губы, скулы заострились. От его жесткого взгляда внутри словно затянулся узел.

– Хочешь знать, что со мной? – Он сделал паузу и одарил меня ироничной улыбкой. – А то, что я сыт по горло и больше не могу! Все, что происходит между нами, – это как носить на себе динамит! Он может рвануть в любую секунду, а я устал таскать эту взрывчатку в одиночку!

Я нахмурилась, недоумевая, откуда только взялся этот порыв ярости. Казалось, его злость копилась все утро, выжидая подходящий момент, чтобы выплеснуться наружу.

Уилл провел рукой по лицу, стряхивая воду. Несколько секунд он молча смотрел на меня, а потом продолжил:

– Я устал все время держать дистанцию. – Он покачал головой, не отрывая от меня взгляда. – Эта ситуация меня убивает. Я думал, тебе понравится здесь. Ты ведь любишь походы, природу… Я хотел, чтобы у нас был идеальный день, но всe выходит каким-то странным, неловким – совсем не так, как я это представлял!

«Разве он привез меня сюда не ради книги?»

Грудь сжималась, дыхание сбивалось. Его глаза будто пытались сказать что-то ещe, но я не была уверена и не хотела, чтобы сердце обрадовалось раньше времени. Поэтому спросила то, что терзало меня весь день:

– Уилл, что мы здесь делаем?

– Черт, разве это не очевидно? – В его голосе звучала му́ка. – Мы здесь потому, что ты мне нравишься, ясно?

Мое сердце замерло на середине удара.

– А когда тебе нравится человек, – продолжил он, – тебе хочется быть рядом с ним, проводить время вместе и узнавать его лучше! – говорил он так, будто это само собой разумелось. – Я хочу знать, как ты провела время в Манхэттене с подругами и скучала ли по мне! Потому что с тех пор, как ты уехала, я не переставал думать о тебе ни на секунду!

Он сделал шаг ко мне и остановился всего в двадцати сантиметрах. Сердце снова пустилось вскачь, билось так громко, что его голос доходил до меня будто сквозь вату.

– Ты пробралась в мой дом, в мою голову и даже в мою рукопись! – Он всплеснул руками. – Черт, я даже добавил Норе родинку на шее, как у тебя!

– Что? – ошеломленно выдохнула я.

– И ту сцену секса, которая тебе так понравилась, я написал, думая о тебе! – воскликнул он. – Обо всeм, что хочу сделать с тобой.

О.

БОЖЕ.

МОЙ.

Землетрясение пошатнуло мой мир.

Уилл закрыл глаза, провeл рукой по лбу, словно у него раскалывалась голова. Когда он снова посмотрел на меня, его голос стал тише.

– Я не стану катать тебя на лодке, чтобы наловить рыбы к ужину, и не выйду с плакатом, признаваясь в чувствах, – сказал он твeрдо. – Я не по этой части. Я привез тебя сюда, потому что собирался сказать все это у озера. Но все, я сдаюсь. – В его лице читалась усталость. – Если ты не чувствуешь того же, что и я, – ничего страшного. Просто скажи мне это прямо и перестань посылать противоречивые сигналы, потому что, честно, я больше так не могу.

Уголки губ дрогнули, и меня захлестнул миллион эмоций. Не самое романтичное признание в истории человечества, но настолько в духе Уилла, что я не смогла не улыбнуться.

– Тебе смешно? – Он возмущенно смотрел на меня. – Тебя реально веселит, что мне так хреново?!

Я покачала головой, изо всех сил пытаясь вернуть лицу нейтральное выражение.

Сердце билось как никогда быстро и сильно. Мне отчаянно хотелось сократить расстояние между нами.

– Ты хочешь меня поцеловать? – уточнила я.

– Хочу ли я тебя поцеловать? – У него вырвался сдавленный смешок. – Ты вообще меня видела? – Он в отчаянии развел руками. – Да я только об этом и думаю уже несколько недель!

Это всe, что мне нужно было услышать.

Усталость в его глазах причиняла почти физическую боль, но моe сердце порхало от счастья.

Я инстинктивно шагнула к нему.

– Я тоже устала, Уилл, – прошептала я и схватила его за край толстовки.

И, не дав ему времени произнести ни слова, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Он на мгновение замер. А потом из его груди вырвался вздох облегчения, который согрел каждый сантиметр моего тела. Сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, когда он ответил на поцелуй. Его руки обвились вокруг моей талии, притягивая ближе.

В тот самый миг, когда его язык скользнул в мой рот, я полностью забыла, что клялась никогда этого не делать. Красная ручка полетела прочь со скалы и еще не коснулась воды, как я уже целовала его без малейших сомнений. Я забыла, что Уилл – писатель, а я его редактор. Передо мной просто мужчина, который отчаянно хочет меня поцеловать, а я – женщина, которая так же отчаянно хочет этого. Всe, что мы делали, внезапно казалось не ошибкой, а чем-то правильным, естественным, необходимым.

Поцелуи Уилла дурманили и отдавали вишней из-за лакрицы, которой я угостила его чуть раньше.

Когда я снова опустилась на пятки, он наклонился вперед, не прерывая поцелуя. Выпустив его толстовку, я провела руками по его лицу. Пальцами погладила гладкую, влажную щеку, а затем спустилась ниже, к легкой щетине.

За пределами этого поцелуя было холодно.

Я это знала. Еще пару минут назад я дрожала. Но пока его дерзкий язык сплетался с моим, мне казалось, что на мне слишком много одежды. Его полные губы двигались уверенно, выпуская на волю желание, которое я сдерживала неделями.

У меня было несколько первых поцелуев, и я читала сотни подобных сцен в романах. Везде говорилось о бабочках в животе, о сбившемся дыхании и бешено колотящемся сердце. Но ничего из этого не подготовило меня к той сумасшедшей волне адреналина, будто я действительно прыгнула с обрыва за моей спиной. Хотя в каком-то смысле поцелуй с Уиллом и был прыжком в никуда, без страха, без оглядки.

В нашем поцелуе не было ни смущения, ни робости. Зато были нежность, страсть и мучительная жажда двух людей, которые хотели этого уже слишком давно. Я чувствовала всe сразу: радость, волнение, желание смеяться и кричать. У меня дрожали ноги, горела кожа, а сердце исполняло лихорадочный танец.

Я много раз представляла, каким будет наш первый поцелуй, и ни в одном из этих сценариев я не была растрепанной, промокшей до нитки и в перепачканных грязью кроссовках. Но в тот момент эти детали казались мне совершенно неважными, потому что кроме его поцелуев ничего больше не имело значения. Целуя его, я чувствовала себя свободной.

В какой-то момент я перестала слышать рокот водопада. Я слышала только наше дыхание.

Вода продолжала безжалостно хлестать нас обоих, а нам было совершенно всe равно. Так вот каково это – по-настоящему целовать кого-то? Похоже, да. Это когда все пять чувств сосредоточены на другом человеке, а мир вокруг исчезает.

Меня никогда не целовали с такой отчаянной жадностью. Его губы стирали весь негатив этого утра. Напряжение исчезло, но жажда и томление никуда не делись. Что-то внутри меня нарастало. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: мне нужно извиниться.

– Уилл… – Я отстранилась ровно на сантиметр.

Я хотела заглянуть ему в глаза и понять, чувствует ли он то же, что и я, но Уилл положил ладонь мне на затылок и снова притянул к себе, чтобы поцеловать.

Я невольно рассмеялась ему в губы, и он заглушил мой смех влажным, страстным поцелуем. Я вздрогнула, когда его пальцы мягко коснулись моей шеи. Он провел руками поверх моей мокрой толстовки.

– Мне не холодно, – прошептала я между поцелуями.

– Мне тоже.

Мои руки скользнули ему на плечи, а он обнял меня за талию.

– Прости, что была такой отстраненной, – извинилась я, глядя ему в глаза. – Я хотела держать дистанцию. Мне казалось, что тебе важна только книга, а потом ты вдруг говоришь всe это, а я… – Я положила ладонь ему на грудь. – А я чувствую то же самое.

Он прижался своим лбом к моему. Мы простояли так несколько секунд, а потом он наклонился чуть ниже и снова нашел мои губы.

– Прости, что вот так все на тебя вывалил, – сказал он после трех поцелуев.

Облегчение, которое я испытала, когда он снова меня поцеловал, растопило последние остатки страха и сомнений.

– Уилл… – Я попыталась отстраниться, но он мне не позволил и снова поцеловал. – Здесь люди ждут, чтобы сделать фото, а мы стоим…

– Мне плевать. – Его губы едва касались моих, когда он говорил. – Я ждал гораздо дольше, чем они.

От этого заявления мой желудок снова сделал сальто. Такими темпами скоро его можно будет записывать в сборную по спортивной гимнастике.

Мне ужасно хотелось спросить, как давно он ждал этого момента, но мои губы были заняты – жадно исследовали его.

В ту секунду я поняла, что мы могли бы целоваться здесь до тех пор, пока не скроется солнце и с неба нам не подмигнет луна. Прикосновения его губ были настолько приятными, что я думала лишь о том, как сильно хочу ощутить его поцелуи на всем своем теле. Желание текло внутри меня, подхваченное течением, как река, что бежала в сотне метров под нами.

– Уилл… – снова позвала я. – А если мы вернемся в номер?

На этот раз отстранился он.

– Ты не хочешь подняться к другому водопаду? – спросил он, обхватив мое лицо ладонями.

– Я хочу вернуться с тобой в номер.

– Идеально. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня еще раз, а потом опустил голову к моему уху и прошептал: – Мой план был другим, но твой мне очень нравится.

У меня задрожали ноги. В его голосе слышалось обещание. Увидев желание в его взгляде, я тихо выдохнула.

– Знаешь что… – начала я.

– Что?

– Мы промокли до нитки, – рассмеялась я.

– И что такого? Почему ты смеешься?

Я обвила руками его шею и с трудом сдержала улыбку. Уилл выглядел расслабленным, уставшим и счастливым. Теперь, когда мы сбросили груз с наших плеч, мы наконец-то могли просто быть собой.

– Это ведь считается поцелуем под дождем? – весело спросила я.

Уилл закатил глаза и фыркнул. А я снова рассмеялась и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его.

– Ты ужасно забавный, когда возмущаешься, – призналась я, опускаясь на пятки.

– Если ты будешь целовать меня каждый раз, когда я бурчу из-за какой-нибудь слащавой ерунды, я торжественно обязуюсь смотреть с тобой все романтические фильмы в мире.

– Договорились. – Я широко улыбнулась, и мое сердце радостно прыгнуло в пропасть.

– Но я буду очень много ныть. Я буду невыносим.

– Ничего страшного, – заверила я. – Я и так знаю, что ты много болтаешь.

Он прищурился, а я взяла его за руку. В отличие от прошлой ночи, в этот раз я переплела наши пальцы. Как и наши губы, наши ладони тоже идеально подходили друг к другу. Я поцеловала его еще раз и потянула за собой, уводя подальше от водопада.

От меня не ускользнули удивленные взгляды свидетелей нашего представления. Но вместо смущения меня разбирал нервный смех.

Когда мы дошли до каменной лестницы, я в последний раз обернулась к водопаду. Хотелось запомнить это место навсегда.

– Смотри, радуга! – Я показала на нее свободной рукой.

Уилл отпустил мою ладонь и шагнул на ступеньку ниже, сократив разницу в росте между нами. Воспользовавшись моментом, я распустила хвост, позволяя волосам подсохнуть на солнце.

Он отвлек меня, положив руки мне на талию, и их тепло начало жечь кожу даже сквозь толстовку. Я развернулась к нему лицом и опустила ладони на плечи, поверх лямок рюкзака.

Он зачарованно смотрел на меня. Счастье в его взгляде делало его невероятно красивым.

– А потом ты говоришь, что сцены из романтических комедий нереалистичны, – сказала я с легким торжеством. Провела рукой по его мокрым волосам, и он на секунду прикрыл глаза. – Ну красиво же, правда?

– Да, чудесно, – проворчал он. – Осталось только дождаться, когда медведи начнут блевать блeстками.

Я скорчила гримасу, и он подтолкнул меня вперед, чтобы подарить еще один поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание.

Спуск был совсем не таким, как подъем. Мы не останавливались на каждой ступеньке, чтобы поцеловаться, потому что вокруг было слишком много людей, но будь их меньше, так бы и делали. Когда мы вышли на грунтовую тропу, Уилл ускорил шаг. Хотя он, как и я, явно торопился оказаться в номере, там, внизу, мы все равно останавливались бесчисленное количество раз, чтобы целовать и дразнить друг друга. Из-за этого дорога обратно заняла вдвое больше времени.

Но, как только наш домик появилась в поле зрения, поцелуи стали куда более жадными. Я вставила ключ в замок и на несколько секунд замерла. Руки Уилла лежали у меня на бедрах, а его грудь прижималась к моей спине. Переступить этот порог означало, что пути назад уже не будет. Именно здесь я ставила на кон свое сердце. После этого можно было либо выиграть, либо проиграть, но прежней я уже не останусь.

Уилл мягко прижался губами к затылку. Этот поцелуй придал мне нужную уверенность, и я повернула ключ.

Открыв дверь, я поняла, что действительно прыгаю в пустоту и мне все равно. Я лишь надеялась, что меня ждет парашют или хотя бы матрас внизу. Потому что единственное, в чем я была уверена, переступая этот порог, – после этого свободного падения мое сердце еще долго не сможет прийти в себя.