ПРОФЕССИОНАЛ (сущ.). Человек, который ограничивается своей работой.

Кабинет Уилла оказался именно таким, каким я себе его представляла. Светло-желтые стены и деревянный пол создавали такую же уютную атмосферу, как и в библиотеке. Первое, что я почувствовала, когда вошла, – запах книг. Я развернулась, чтобы оглядеть все вокруг.

Уилл стоял привалившись спиной к дверному косяку и скрестив руки на груди.

Я взглянула на него через плечо и подошла к стене, сплошь заставленной стеллажами. Там были его книги, полученные им награды и старенькая пишущая машинка «Оливетти», которой на вид было лет сто.

Осмотревшись, я прошла в центр комнаты. Темный деревянный письменный стол был довольно большим, на нем лежали серебристый ноутбук, несколько стопок тетрадей и большие накладные наушники, а рядом были собраны в стакан несколько ручек. В углу стояла лампа, а по соседству – глобус на золотой подставке. Везде царил идеальный порядок. Я взяла коричневый блокнот, лежавший рядом с ноутбуком. Он был потрясающий – красивый, дорогой. Я провела по кожаной обложке пальцами. Ужасно хотелось заглянуть внутрь, но я вернула его на место.

Отвернувшись от стола, я на секунду замерла, глядя в окно на горы. «Неудивительно, что он часами тут сидит. Такая красота».

У окна стоял телескоп. Значит ли это, что Уилл из тех, кто любит смотреть на звезды?

Я снова повернулась и обратила внимание на старую карту на противоположной стене; под ней стоял ещe один стол. Меня буквально потянуло в тот угол, и я подошла ближе.

Там мне открылся потайной ход в голову Уилла. В каждой любовной истории есть переломный момент, разделяющий все на «до» и «после», и это был мой, хотя я осознала это не сразу. Разглядывая карту, я поняла, что она из его фэнтези-романа. Рядом на скотч были приклеены фотографии пейзажей – видимо, для вдохновения. Сам стол тоже был деревянным, но на нeм царил полнейший творческий хаос: планшет, куча блокнотов, ручек и стопка распечаток.

– Можно? – спросила я, занеся ладонь над бумагами.

– Конечно. – Он приглашающе вытянул руку.

Я подняла стопку и стала перелистывать. Там были карточки с персонажами, наброски монстров, план сцен. Я остановилась на листе с фрагментом карты. Уровень детализации просто поражал: горные хребты, каньоны, реки.

– Ты сам все это нарисовал? – потрясенно спросила я.

Я снова посмотрела на рисунок и тут услышала его шаги совсем рядом. По телу пробежала легкая дрожь.

– Да, – ответил он.

Я обернулась и обнаружила, что он стоит почти вплотную. Подняла взгляд и встретилась с его глазами.

– Вау. Это круто, – восхищенно сказала я.

Я улыбнулась ему, а он только сглотнул. Повернулась обратно, вернула листы на стол и снова посмотрела на карту на стене. Она была нарисована на пожелтевшей бумаге, а коричневые пятна, похожие на следы кофе, придавали ей вид старинного артефакта.

– Это карта «Столпов творения», – сказал Уилл, указывая на неe.

«Чeрт… Я же так и не придумала новое название для его романа».

– У тебя потрясающий почерк, – сказала я, решив сменить тему. – Поможешь мне с леттерингом?

– Конечно, – кивнул он. – Когда захочешь.

Он искренне улыбнулся, и внутри что-то сжалось. В тот момент, глядя ему в глаза, я почувствовала себя словно Белль, когда она впервые видит принца после превращения Чудовища. Передо мной был настоящий Уилл – он всегда был здесь. Я подавила порыв провести рукой по его волосам, как это делает Белль в мультфильме, и ограничилась короткой улыбкой.

– Почему мы никогда не включали эти карты в книги? – Я снова перевела взгляд на эскиз. – Они очень интересные.

Он помолчал несколько секунд, а потом сказал:

– Потому что их никто не видел.

Я удивленно посмотрела на него. Как это возможно?

Даже его брат? Даже бывшие девушки?

– Ты первая, кто сюда вошел, – добавил он, словно отвечая на вопросы, мелькавшие у меня в глазах.

Внутри все сжалось так, что сердце забилось быстрее.

«Боже, Уилл… Что мне на это ответить?»

Меня захлестнули эмоции.

Сердце колотилось сильнее, чем когда я заснула у него на груди. Сильнее, чем когда я села на его кровать, чтобы провести рукой по волосам.

Мы стояли в его рабочем пространстве. Слово «профессионально» должно было сейчас светиться неоновыми буквами. Но тот факт, что я попала в это личное, почти священное место, начал размывать границы наших отношений, и это меня пугало. То, что окружало меня в этой комнате, было отражением его самого. Я была окружена его творчеством, его вниманием к деталям, его аккуратностью. В этом пространстве невозможно было не почувствовать, с какой любовью он относится к своим книгам. Все это и было сутью Уилла. Эта комната становилась окном в его внутренний мир.

Я только что выиграла пари, о победе в котором мечтала уже несколько дней. Именно поэтому я оказалась здесь. Но если я победила – почему же не чувствовала себя триумфатором, как раньше? И, что важнее всего, почему у меня было ощущение, будто на кону стоит сердце?

Когда-то написанные им слова уносили меня в другие миры. И теперь мне казалось, что, если смотреть на Уилла достаточно долго, я смогу разглядеть тот миллион слов, что скрывается за его непроницаемым выражением лица. В тот момент мне чудилось, что его глаза хотят со мной заговорить.

День выдался слишком насыщенным, и мне нужно было взять паузу и привести мысли в порядок.

Его признание сделало атмосферу напряженной и выбило меня из колеи. И его пронзительный взгляд ничуть не помогал.

Я не хотела принимать решения в таком состоянии. Голос мог подвести, да и вообще дрожь внутри грозилась выдать меня с головой. Поэтому когда я заговорила, постаралась звучать как можно спокойнее:

– Ну… я пойду в душ. – Я сделала шаг назад, не отрывая от него взгляда. – Увидимся позже.

Уилл молча кивнул и позволил мне уйти.

Именно этого я и хотела.

Но если это было именно то, чего я хотела, почему же сердце жаждало, чтобы он удержал меня за руку и поцеловал?

Закрыв дверь своей комнаты, я прислонилась к ней спиной, и эмоции, которые весь день только и ждали своего часа, хлынули наружу. Прижиматься друг к другу на диване, заключать пари и флиртовать – ради моего душевного спокойствия следует положить этому конец.

«Ты всего лишь его редактор. Это работа. Тебя не должно задевать, что ему пишут другие девушки».

Хотя я прекрасно это понимала, сообщения зацепили меня настолько, что я наконец осознала: Уилл начинает на меня влиять.

И тогда я сделала худшее, что только могла в тот момент, – вспомнила, как счастлива была в его объятиях, с лицом, перепачканным кетчупом.

Я могла бы позвонить подругам, чтобы отвлечься, но, если бы я вслух рассказала им о своих чувствах, пути назад уже не осталось бы. Потому что сказанное вслух нельзя стереть ластиком или замазать корректором. Правда заключалась в том, что, когда Уилл закончит книгу, я вернусь в свой мир неудачных свиданий, а он останется в своем – мире личных сообщений с романтическими предложениями.

Наша связь снова станет сугубо рабочей, без намeков и недоразумений. Я не должна была об этом забывать. Поэтому позже, когда я вышла из душа и смыла с себя запах хот-догов, я написала на запотевшем зеркале три слова, которые обязана была помнить:

Это только работа

Оставалось продержаться всего несколько дней и не вляпаться в очередную идиотскую ситуацию. Но на тот момент я ещe не знала, что вселенной плевать на мои намерения: у неe были свои планы.