ПРИДУРОК (сущ.). Мой брат.

«Одиннадцать утра?»

Я потер лицо руками и снова посмотрел на часы.

Было одиннадцать утра… какого дня? Из-за того, что я лежал больной и только и делал, что перемещался с кровати на диван, я полностью потерял счeт времени.

Телефон подсказал, что сегодня воскресенье. В это время я уже давно должен был сидеть и писать. С этой мыслью я встал с кровати и направился в душ.

Через двадцать минут я спускался по лестнице с мокрыми волосами, неся корзину с грязным бельем в подвал. Я понятия не имел, как Ракель будет вести себя со мной после того, как уснула у меня на груди. Фильм шел уже около получаса, когда ее голова опустилась мне на плечо. Помню, как провел рукой перед ее лицом, чтобы проверить, спит ли она, и не получил никакой реакции. Услышав ровное дыхание, я, видимо, тоже уснул. Я проснулся от громкой сцены и именно тогда понял, что мы каким-то образом умудрились оказаться в обнимку. Я не хотел ее будить, поэтому снова закрыл глаза. Мне было очень хорошо, и я не собирался никуда уходить. Обнимать ее было так естественно, что я снова почувствовал себя на своем месте. Ее тепло и близость наполняли меня спокойствием. И незаметно для себя я снова уснул. Когда я в следующий раз открыл глаза, она уже поднималась по лестнице.

После наших неожиданных объятий для меня что-то изменилось. Если честно, последние пару дней я чувствовал, что хожу по очень тонкому льду. Я понимал, что он вот-вот проломится. Чего я не знал, так это того, утону ли я в холодной глубине или успею выбраться из ледяной воды. Что-то подсказывало мне, что провести с ней весь день на диване было ужасной идеей.

«Может, включишь уже эту чертову стиралку и пойдешь сочинять, а?»

Я с досадой швырнул одежду в барабан. Уже собирался выйти, когда у самой двери заметил на полу кусочек красного кружева. Я нахмурился. Это явно было не мое. Я наклонился и поднял его.

Чeрт.

Это были трусики.

В моих фантазиях кружево на ней было чeрным. Теперь я мог официально заявить: оно красное.

«Она моя редакторка. Моя чертова редакторка. Мне нельзя фантазировать о том, как я с ней сплю».

У меня было два варианта: либо оставить трусики на полу, и она сама их потом найдет, либо повести себя как взрослый человек и вернуть их. После короткого размышления я решил, что способен вести себя как взрослый.

Я поднялся по лестнице с трусиками в руке. Хотел отдать их как можно скорее. Кухня была пустой. Я знал, что Ракель здесь была: я задвинул ящик с приборами, который она оставила приоткрытым, и заметил ее фиолетовую резинку для волос, брошенную на столешнице.

Я осмотрел весь нижний этаж и нашел ее посреди сада – она расположилась на коврике для йоги. К моему удивлению, она была не одна. Рядом с ней сидел мой брат и смешил ее.

И стоило Заку повернуться ко мне, как в моей голове пронеслась всего одна мысль: «У ТЕБЯ В РУКЕ ТРУСИКИ!»

К счастью, мозг сработал быстро, и я молниеносно сунул их в карман. Отдам в другой раз, когда мы будем наедине. Может, вообще стоило оставить их там, где нашeл. Сердце колотилось от нервов, и казалось, будто трусики в кармане весят килограмма три.

– Ну ничего себе, Уильям, и который сейчас час?

Когда заговорил мой брат, Ракель перевела взгляд на меня. Я пытался понять по ее глазам, что она чувствует, и мне показалось, что она делает то же самое.

– Привет, – поздоровался я.

Зак поднялся и встал между нами.

– Половина двенадцатого, – сказал он, подходя ближе и вынуждая меня отвести взгляд от Ракель. – Видимо, и правда болеешь.

– Ну да, – ответил я.

Я снова посмотрел на Ракель.

– Доброе утро.

– Привет. – Она улыбнулась. – Тебе лучше?

«Эта улыбка – точно хороший знак».

Я кивнул, и тут Зак раскрыл руки для объятий.

– А ты что тут делаешь? – спросил я.

Он дважды похлопал меня по спине и отстранился.

– Ты болеешь, а я врач. Ответ очевиден. Температура еще поднималась?

Я покачал головой.

– Живот болит?

– Нет.

– Отлично. – Зак положил мне руку на плечо и похлопал ещe раз. – Всe как я сказал: обычное пищевое отравление. Возможно, это научит тебя питаться получше.

Я закатил глаза, а он засмеялся и повернулся к Ракель.

– Он сильно ныл? – спросил Зак, снова усаживаясь рядом с ней.

– Нет. – Она покачала головой и взглянула на него. – Он ныл, только пока мы смотрели «Дневник памяти».

Брат наклонил голову, одарив меня высокомерной гримасой. Меня насквозь пронзил взгляд не хуже рентгена. Недоверие, которое я уловил в его голубых глазах, означало: «Ты что, правда посмотрел "Дневник памяти" ради девушки?»

Зак открыл рот, явно собираясь сказать что-нибудь неуместное, но я его опередил:

– Пойду сделаю себе кофе, вам тоже?

– Мне да, пожалуйста, – ответила Ракель.

Кивнув, я еще пару секунд пялился на нее как завороженный. На ней был розовый спортивный костюм, а золотая подвеска красиво выделялась на коже.

– Мне тоже, братишка, – попросил Зак, выдернув меня из мыслей.

Несколько минут спустя я уже собирался подогреть молоко, когда Зак вошел на кухню. Стоило мне обернуться, как я понял, какой комментарий сейчас последует.

– Что? – Брат дважды многозначительно вскинул брови. – Уже переспали?

– Да ты что, охренел? – встревоженно спросил я. – Говори тише, идиот, она же может тебя услышать!

– Уильям, не прикидывайся дурачком. – Зак прикрыл дверь и подошел ко мне с ехидной улыбкой. – Ты дал ей «теслу», думаешь, я совсем идиот?

Я провел рукой по лицу и отвернулся.

– Не выдумывай. – Я покачал головой, беря металлический кувшинчик. – С «теслой» речь шла о жизни или смерти.

– Уилл, ты никому не даешь свою машину. – Зак встал рядом и уставился на меня с недоверием. – Даже мне ни разу не дал. А посмотреть с девушкой «Дневник памяти»… – Он рассмеялся. – Это прямой пропуск в ее трусики.

«Если бы ты знал, что они у меня в кармане…»

От этой мысли я напрягся. Нужно было как можно скорее избавиться от этих трусиков, пока они не прожгли мне карман.

– Блин, Зак. Ты свинья. Честно. – Я включил капучинатор и начал подогревать молоко. – Мы смотрели фильм, потому что мне нужно было вдохновение для книги. И всe.

Он расхохотался.

– Теперь это так называется? – Он хлопнул меня по спине как раз в тот момент, когда я наливал молоко в кружку, и оно расплескалось по столешнице. – Меня не проведешь. Видел я эти ваши томные взгляды.

– Какие еще томные взгляды? – удивился я.

– Тебе правда не нравится эта девушка?

– Нет, – ответил я, не глядя на него, и вытер мрамор тряпкой.

– Отлично… – Он направился к двери.

– Зак?.. – неуверенно окликнул я. – Ты куда?

Брат обернулся на пороге, держась за дверную ручку.

– Если Рэйчел тебе не нравится, значит, ничто не мешает мне пригласить ее на свидание.

– Что? Нет. Даже не думай. – Я покачал головой и швырнул тряпку на кухонный остров. – Ты не можешь пригласить ее на свидание.

– Потому что она тебе нравится?

Я проигнорировал его издевательскую ухмылку и заставил себя не обращать внимания на комок раздражения где-то внутри.

– Ты не можешь пригласить ее на свидание, потому что она мой редактор, – уточнил я. – Ты не должен ее отвлекать. Она нужна мне, чтобы закончить книгу.

Пристально посмотрев на меня, Зак отмахнулся от моих слов пренебрежительным жестом.

– Да ладно. То, что я приглашу ее на свидание, никак не повлияет на ваши рабочие отношения. – Он сделал акцент на слове «рабочие». – Если только она тебе не нравится. В таком случае я, конечно, отступлю, как галантный рыцарь.

– Да с чего бы мне вообще нравилась эта девушка?

Брат пожал плечами, и его выражение лица ясно говорило: «Ну не знаю, тебе виднее».

И тут я вдруг пустился в рассуждения:

– Она слишком уж восторженная. – Я стал размахивать руками, расхаживая взад-вперед. – У нее на все есть свое мнение, и когда она уверена, что права, становится просто невыносимой. Упрямая до жути.

– Ну надо же, – усмехнулся Зак. – Вы прямо два сапога пара.

– Нет. – Я остановился и посмотрел на него.

– Это правда, ты точно хуже.

Я потер лицо ладонями и шумно выдохнул.

– А что у тебя в кармане? – Зак повысил голос.

Я не успел даже сообразить, к чему он клонит, как он потянул за торчащее кружево и вытащил трусики.

– Это Рэйчел? – удивленно спросил он. – Почему у тебя в кармане ее трусики? Так вы что, переспали?

«Еще нет».

Еще.

Слово, которое ясно давало понять, что намерение у меня было самое что ни на есть конкретное. Господи, как вообще одно слово может так резко испортить настроение?

– Нет, – ответил я.

– Ты у нас не извращенец, надеюсь?

– Да какого черта, нет конечно. Я нашел их в подвале и как раз собирался ей вернуть.

Я попытался выхватить у него трусики, но Зак уже вышел из кухни.

– Ты что, совсем охренел? – Я бросился за ним в гостиную, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлечь внимание Ракель.

Обогнав его, я перегородил ему дорогу.

– Зак, отдай. – Я протянул руку. Даже думать не хотелось, что будет, если Ракель увидит, как мы деремся из-за ее белья.

– Чeрт, она идeт… – прошептал он.

Я в ужасе обернулся – и действительно: она шла к двери сада, уткнувшись в экран телефона.

Я шагнул назад, готовясь ее отвлечь. Но моему гениальному брату ничего лучше в голову не пришло, как швырнуть мне трусики. Я поймал их на лету и машинально бросил на диван.

– Вы добавили мне сироп в кофе? – спросила Ракель, заходя в комнату.

– Нет, – ответил я, пытаясь звучать спокойно.

Ладони моментально вспотели.

– Я пришла за наушниками, у меня созвон с подругами, – сообщила она.

Я резко повернул голову влево.

Наушники лежали рядом с еe ноутбуком, на диване. И было просто невозможно не заметить кружевную вещицу рядом.

Ракель хватило двух секунд.

– Что здесь делают мои трусы?

Чeрт.

В тот момент мне хотелось лишь одного – чтобы на Землю обрушился метеоритный дождь, уничтоживший планету в моем романе.

– Вот именно, Уилл, – поддел меня Зак. – Что делают трусики Рэйчел на диване?

«Я тебя убью», – пытался я сообщить ему взглядом.

– А я-то откуда знаю? – Я пожал плечами и ляпнул первое, что пришло в голову: – Наверное, Перси притащил.

К счастью, у Рэйчел зазвонил телефон и она ответила на видеозвонок.

– Привет, девчонки! Как вы? – Она засунула трусики в боковой карман легинсов. – Секунду, я надену наушники.

Когда она вышла в сад, я испепелил брата взглядом.

– Ты совсем идиот или как?

Не дожидаясь ответа, я покачал головой.

– Уилл, давай, признавайся. – Зак пошел за мной.

Я мог бы попросить его оставить меня в покое, но не стал. Он уселся рядом, опершись на столешницу, и молча наблюдал за мной.

– Она мой редактор. Мы оба профессионалы.

– И что?

– Чего ты от меня хочешь, Зак? – устало спросил я. – Чтобы я сказал, что она мне нравится?

– Ну, сойдет для начала. – Он кивнул.

– И что с того? – Я пожал плечами. – Все равно мне ничего не светит.

– С чего ты так решил?

– Она ходит на свидания. – Я снова провел рукой по лицу. – В пятницу у неe был ужин с Паркером. И, возможно, они ещe увидятся.

– Ну и?

– Как это «ну и»? – Я скрестил руки на груди.

– Ты серьeзно думаешь, что, если бы ей нравился Паркер, она бы стала весь уикенд нянчиться с тридцатилетним мужиком? – Зак махнул рукой в сторону двери. – Господи, Уилл, я забываю, насколько ты туп в сердечных вопросах… Ты ей нравишься. Поверь моему шестому чувству.

Я недоверчиво посмотрел на него.

– Ладно, давай проверим, – предложил он.

– Как?

– Легко. Заставим ее ревновать.

– Что? – Я покачал головой. – Нет. Не вздумай.

Он ухмыльнулся.

– Нам не пятнадцать, Зак. Ты все испортишь, прошу тебя, не надо.

– Еще спасибо скажешь, – только и бросил он, выходя из кухни и унося с собой две кружки.

Ракель сидела на коврике и болтала с подругами. На ней были огромные белые солнцезащитные очки, и выглядела она очень красивой. Заметив нас, она махнула рукой, приглашая присесть рядом. Я уже собирался сказать, что не сяду на траву, когда вокруг полно стульев, но брат наклонился, протянул ей кружку и устроился рядом. Пользуясь тем, что Ракель на него не смотрит, он многозначительно вскинул брови.

Я фыркнул и одарил его предупреждающим взглядом, после чего тоже сел на газон.

Когда она закончила разговор, брат сказал:

– Уилл, одолжишь телефон? У тебя камера получше, чем у меня.

Я с подозрением посмотрел на него, прежде чем протянуть ему мобильный.

Поднес кружку ко рту, чтобы сделать глоток кофе, и в этот момент он меня сфотографировал.

– Что ты делаешь? – спросил я его.

– Ты сто лет ничего не выкладывал в инстаграм. Почему бы не запостить эту фотку? – Он показал мне телефон с только что сделанным снимком. – Отлично же получился, правда, Рэйчел?

Он повернул экран к ней, и она наклонилась, чтобы посмотреть.

– Выложи. – Ракель подняла голову. – Ты ведь и правда давно ничего не публиковал.

«Ты на меня подписана?»

– Не забывай, что издательство просило меня держаться подальше от соцсетей, – напомнил я, ставя кружку рядом на траву.

– Нет… – Она покачала головой. – Издательство просило тебя не отвечать хейтерам и не ввязываться в скандалы, но выкладывать посты тебе никто не запрещал. Людям интересна твоя жизнь. Выложи фото своего кофе. Или моего – у тебя получилось очень красиво, – сказала она, показывая кружку.

– Я могу опубликовать за тебя, – предложил Зак. – Не переживай. Напишу: «Сижу, созерцаю горизонт и думаю над новыми идеями для романа».

– Только попробуй так написать – и останешься без яиц, – предупредил я.

Ракель рассмеялась.

– Блин, Уилл, у тебя тут миллион непрочитанных сообщений. – Зак начал копаться в моем телефоне и вскоре добавил: – Ничего себе… Это такое тебе женщины пишут? – Он широко раскрыл глаза и прочитал одно сообщение вслух: – «Уилл, просто хочу сказать: только попроси, и я брошу своего парня ради тебя».

– Тебе правда пишут такие вещи? – Ракель сняла солнечные очки и посмотрела на меня. – Как какому-нибудь голливудскому актеру?

Я кивнул, чувствуя себя неловко.

– Так, посмотрим еще одно… Фу. Это уже грубовато, пропущу, – пробормотал Зак. – Так… тут просто пишут, что обожают твою книгу… О, а вот еще одно! – Он расхохотался, дочитав. – Немного старое, ну да ладно. «Уилл, хочу, чтобы ты знал: на День святого Валентина я совершенно свободна, можем поужинать, а потом посмотреть что-нибудь у меня дома. Какой фильм выберешь?»

– Так и ответь ей: «День святого Валентина», – пробормотала Ракель себе под нос.

Я отчетливо уловил резкие нотки в ее голосе.

– Это фильм ужасов, Рэйчел. Его нельзя смотреть на первом свидании, – сказал Зак, нахмурившись. – Им нужно что-то романтичное, чтобы создать настроение, понимаешь?

Она молча кивнула.

– И что мы ответим этой девушке? – спросил меня Зак.

– Ничего.

– Вот ты зануда! – Он продолжил листать дальше. – Ого! – Он снова расхохотался, потом помахал рукой: мол, чего только не выдумывают. – А вот у нас раскрепощенная дамочка. Цитирую дословно: «Уилл, я бы с удовольствием проверила, соответствует ли твой член длинному языку».

«Господи…»

– Ух ты… – Ракель кивнула, скривившись.

– Жестко, да? – Зак посмотрел на неe.

– Ага. – Она выглядела ошеломлeнной. – Это, без сомнения, реинкарнация Шекспира.

– Уверяю тебя, выглядит она гораздо лучше, чем Шекспир. Уилл, хочешь ей ответить?

Но прежде чем я успел что-то сказать, вмешалась Ракель.

– Ты вторгаешься в частную переписку, – сказала она Заку. – Эти сообщения не зря называются личными.

«Она ревнует?»

Ее язвительный тон говорил сам за себя. Пару секунд это даже забавляло, но, когда она подняла на меня свои карие глаза, мне стало не по себе.

– Зак, отдай телефон. – Я протянул руку.

– Как насчет еще одного? Тут есть некая Эми, которая совсем не стесняется…

Я подался вперед и вырвал телефон у него из рук.

В этот момент Ракель извинилась и ушла в ванную. Я подождал, пока она скроется в доме, и обернулся к Заку.

– Ты не должен был читать эти сообщения.

– Что такое? Боишься, что я задел чувства твоей редакторки? – спросил он, а я промолчал. – Потому что, если тебя это так волнует, стоит признать, что эта девушка тебе действительно нравится, и что-нибудь сделать, пока кто-то другой не опередил тебя.

– Какую часть фразы «она планирует еще одно свидание с Паркером» ты не понял?

– А ты какую часть фразы «если бы ей так не терпелось на это свидание, то какого черта она все воскресенье торчит здесь, взаперти с тобой» не понял?

«Резонно».

Я задумался на несколько секунд.

– Боже, как же приятно хоть раз быть правым, – торжествующе заявил Зак.

Через несколько минут Ракель вернулась из ванной.

– Ну, как книга? – спросил ее Зак. – Когда печать и все такое?

– Если все пойдет по плану, в типографию она отправится в мае.

– Кстати, об этом, – вмешался я. – Завтра пошлю письмо с просьбой выделить мне сто экземпляров. Кому лучше написать – тебе или Дэвиду?

– Можешь написать мне, я перешлю запрос ребятам со склада. Но зачем тебе столько? – удивилась она. – У тебя же здесь ни одного нет.

Вопрос застал меня врасплох, а вот брата – ничуть.

– Он тебе не рассказывал? – тут же влез Зак. – Он их жертвует.

– Правда? – Рэйчел посмотрела на меня с удивлением, а я неловко кивнул.

Я не трублю об этом на каждом шагу.

– Под всей этой маской высокомерия скрывается золотое сердечко, так ведь, Рэйчел?

Я скорчил брату гримасу, означающую «заткнись уже».

– Ее зовут Ракель, – поправил я. – Она испанка, – добавил я в надежде сменить тему.

– Ты испанка? – Зак уставился на неe. – Обожаю Испанию.

Ракель слегка рассмеялась.

– Уилл сказал, что вы ездили туда вместе. Понравилось? – спросила она.

– Да, очень. Хотя Уильям у нас эксперт по музеям и окрестностям, а я – по кроватям. Испанки просто огонь.

Если это не отпугнет Ракель, то я уж и не знаю, что сможет.

– Ну, значит, ты наверняка пропустил кучу красивых мест, – спокойно ответила она.

– А что у вас в Испании есть, кроме вечеринок? – в шутку спросил Зак.

– У нас потрясающая кухня.

– Ну не такая уж и потрясающая, – усмехнулся я.

Она скорчила гримасу и посмотрела на меня.

– А у вас что – кроме бургеров и Четвертого июля? – парировала она.

– Хот-доги, – ответил я, с трудом сдерживая улыбку.

– И это все достоинства вашей кухни? – недоверчиво спросила она. – Хот-дог любой может сделать. Даже с закрытыми глазами.

– У меня идея! – вдруг выпалил Зак. – Почему бы вам обоим не приготовить хот-доги, а я буду судьeй?

– Пас, – отрезал я.

– Боишься, что испанка уделает тебя в твоей же игре? – поддел меня Зак.

– Я не поведусь. Ни к чему унижать девушку.

Я взял кружку и сделал глоток кофе.

– Если бы ты действительно был уверен в своей победе, ты бы согласился, – сказала Ракель.

Я на секунду прищурился, уже готовый сдаться.

– Предлагаю вот что. – Ракель явно охватил азарт. – Победитель получит право наложить вето на какое-нибудь предложение по поводу романа.

– Только одно? – неуверенно уточнил я.

Она кивнула, и я, не говоря больше ни слова, протянул ей руку, чтобы заключить пари.

– Отлично! – вскочил Зак. – Ну что, едем покупать ингредиенты?

* * *

Я знал, что Ракель любит соревноваться, но даже представить не мог, насколько далеко она готова зайти, лишь бы выиграть.

Она то и дело жульничала на кухне и усложняла мне жизнь мелкими толчками и прикосновениями, из-за которых я постоянно сбивался. Это сводило меня с ума.

– Господи, может, хоть минуту постоишь спокойно?

– Нет. Я хочу, чтобы ты отвлекся и спалил свою сосиску.

Я отошел от плиты, взял тарелку и вернулся с булочками. Странное дело – еe сосиска подрумянивалась быстрее моей.

Как такое вообще возможно?

– Ты что, убавила огонь? – ошарашенно спросил я.

С самого начала я выставил шестерку, а сейчас стояла единица.

– Ни за что на свете ты не получишь право вето на этот роман, Уильям, – заявила она.

«Ну, держись».

Я встал у нее за спиной. Смех оборвался в ту же секунду, как я обхватил еe за талию и поднял в воздух.

– Что ты делаешь? – Она яростно задергалась. – Немедленно отпусти меня!

– Не трать силы, тебе со мной не справиться, – прошептал я ей на ухо.

Мои губы случайно задели ее кожу, и она тут же замерла.

Пятясь, я донес ее на руках до входной двери. Там поставил на ноги и захлопнул дверь прямо перед ее носом. Она попыталась повернуть ручку, но я был сильнее.

– Придурок! – крикнула она, прежде чем я услышал торопливые шаги.

Я вернулся к варочной панели, громко смеясь. Ракель была той еще соперницей, но на этот раз явно нашла себе достойного противника.

– Не могу поверить, что ты запер меня снаружи, – сказала она, вернувшись в дом после того, как обошла его через сад.

– Ты убавила огонь. Теперь мы квиты.

Она на пару секунд сжала губы, а я улыбнулся. Не смог удержаться. Она была ужасно забавной и невероятно красивой, когда злилась.

– Ты можешь быть еще невыносимее? – смеясь, спросил я, когда она снова толкнула меня, чтобы первой схватить бутылку кетчупа.

Она приложила палец к подбородку, сделала вид, будто раздумывает, и через секунду с широкой улыбкой ответила:

– Да. Более того, когда я у тебя выиграю, я буду совершенно невыносимой и сто раз повторю, что победила.

«А мне ужасно захочется тебя поцеловать, лишь бы этого не слышать».

Черт.

Все становилось только хуже.

Я тряхнул головой, пытаясь выбросить эти мысли. За те несколько секунд, что я отвлекся, она сняла свою сосиску с огня.

– Ракель, передай мне кетчуп.

Это был последний ингредиент, которого мне не хватало.

– Нет, извини. Мне он самой нужен, – сказала она и выдавила кетчуп на свою сосиску аккуратным зигзагом.

Закончив, она так и не поставила бутылку на место.

– Ракель, последнее предупреждение: либо ты отдаешь мне кетчуп, либо я отнимаю его.

– Удачи.

– Сама напросилась, – пробормотал я.

Я потянулся, чтобы вырвать кетчуп у нее из рук. Мы несколько секунд боролись, и, когда я уже почти завладел бутылкой, она сжала ее.

Словно в замедленной съемке я увидел, как струя соуса пролетает по воздуху и приземляется прямо на мою белую футболку. Ракель разжала руки и, согнувшись пополам, расхохоталась во весь голос.

Я вытер щеку краем футболки и шагнул к ней, подняв бутылку вверх.

– Уилл, даже не думай. – Она отступила на шаг. – Я очень люблю эту одежду.

Я утвердительно хмыкнул и сделал еще один шаг, прижав ее к кухонному острову.

– Уже не так смешно, да? – Я занес бутылку над ее головой.

– Уилл…

Между нами оставалась какая-то пара сантиметров. Стоило мне наклониться, и я мог бы ее поцеловать.

«Нет, дружище. Ты не можешь этого сделать. Она твой редактор…»

Ракель воспользовалась моим замешательством и ловко выскользнула.

– Не стоит терять бдительность, – бросила она, прежде чем поднести мой хот-дог ко рту и откусить.

Я распахнул глаза, пораженный ее наглостью.

Не теряя ни секунды, она схватила свою тарелку и выбежала из кухни.

– Ракель! Ну-ка вернись!

Я плеснул кетчуп на свою тарелку и рванул следом.

– Зак! – крикнула она на бегу с набитым ртом. – Зак, твой хот-дог!

– Зак! Даже не думай его брать! Она жульничала!

Ракель поставила тарелку на стол перед моим братом.

Подбежав, я поставил свою рядом.

– Уилл, твой хот-дог надкушен, – заметил Зак.

– Ага. Ракель как раз дожевывает кусок. – Я сжал ладонью ее щеки. – Скажи моему брату, что ты жульничала.

Вместо ответа она проглотила остатки.

А потом одарила меня такой дерзкой улыбкой, что я забыл о том, что Зак внимательно за нами наблюдает, и внутри у меня все перевернулось.

Черт.

Я хотел ее поцеловать.

Мне становилось все труднее держать дистанцию. Сила, тянувшая меня к ней, снова вернулась, и мне стоило огромных усилий не податься ближе.

– Так как хот-дог Ракель целый, объявляю ее победительницей.

Она сделала шаг назад, освобождаясь из моих рук, и подошла к Заку.

– Есть! – Она и мой брат дали друг другу пять.

Я прищурился, когда она самодовольно улыбнулась, и тут мне в голову пришла идея.

– Чистая победа, Ракель, – сказал я и протянул ладонь.

Когда она пожала мне руку, я резко дернул ее на себя. Ракель врезалась мне в грудь, испачкавшись кетчупом. Она попыталась отстраниться, но я обнял ее, не давая этого сделать.

– Ну и кто смеется последним? – прошептал я так, чтобы слышала только она.

Ракель затараторила по-испански, и я уловил лишь поток ругательств. Грудь завибрировала от смеха, когда она легонько ударила меня кулаком. Я встретился взглядом с Заком. Пользуясь тем, что она его не видит, он снял кепку и отвесил мне поклон. Его взгляд говорил сам за себя: «Я так тобой горжусь, Уилл».

– Отпусти меня, придурок! – воскликнула Ракель.

На этот раз я послушался.

Она резко отступила и возмущенно посмотрела на меня: лицо и часть топа были измазаны соусом. Я рассмеялся, а она пробормотала, что пойдет переодеться. Когда она ушла в гостиную, я, всe ещe улыбаясь, повернулся к брату.

– Чувак, у тебя инсульт? – спросил он.

– Что?

– Инфаркт головного мозга, Уилл. Тебя каждый раз клинит, когда ты на неe смотришь.

«Это… комплимент?»

Я молча пожал плечами.

– Чувак, поцелуй еe. Позови на свидание. Сделай хоть что-нибудь наконец, – сказал он. – Это настолько очевидно, что даже Перси уже заметил.

Зак уехал спустя пару часов. Они с Ракель отлично поладили и долго болтали в саду. Изредка я вставлял какое-нибудь замечание, но большую часть времени просто сидел как в трансе, наблюдая за ними.

Когда я закрыл за братом дверь и повернулся, передо мной стояла она – девушка, переворачивающая мой мир вверх дном. Подозрительным образом она улыбалась от уха до уха.

– Что?

– Я знаю твоe любимое блюдо.

«Откуда ей знать, что это мамин мясной пирог?».

– Мне сказал Зак, – добавила она. – И я счастлива, потому что ты покажешь мне свой кабинет, а значит, это будет моя вторая победа за сегодня. – Она даже вздохнула от удовольствия.

– Ну что же, удиви меня. – Я взмахнул рукой.

Она подошла ближе, почти вплотную, подняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и произнесла:

– Жареные зеленые перцы.

Я расхохотался.

Перцы я ненавидел всей душой.

– Ракель…

– Не смей отрицать, – перебила она.

В ее карих глазах плескалась радость. Я никогда никого не пускал в свой кабинет – это было моe священное место. И поэтому сам удивился собственным словам:

– И болтун же этот Зак… Ладно, видимо, мне придется признать поражение. – Я пожал плечами. – Пойдeм, покажу.