ПОШЛОСТЬ (сущ.). Нереалистичный поступок, свойственный только героям любовных романов.

Я остановился у приоткрытой двери в библиотеку. Внутри все сжималось. Прошло уже несколько часов с момента нашей ссоры с Ракель, и я хотел поговорить с ней. Удивительно, как быстро день пошeл под откос. Я проснулся в хорошем настроении, готовый писать. Утром, когда одевался, вспомнил, что она сказала той ночью после квиза: «Эта клетчатая рубашка тебе идeт. Похож на ворчливого, но добродушного фермера из Арканзаса». И это было так жалко, но я уже второй день подряд надевал эти чeртовы клетчатые рубашки ради нее.

Она настолько засела у меня в голове, что, когда я принялся писать, воображение тут же подкинуло картинку: она сидит у меня на коленях в одном белье, проводит указательным пальцем по груди и шепчет: «Идеально, Уилл. От этой эротической сцены я прямо завелась. Как насчет потра…»

Меня вернул в реальность решительный стук в дверь – это была настоящая Ракель. Я не мог открыть ей дверь в возбужденном состоянии, поэтому просто высунул голову и спросил, чего она хочет, хотя на самом деле мне не терпелось сказать: «Хочешь, раздену тебя и посажу на свой стол?»

Еe серьeзный тон и предложение обсудить последние главы резко контрастировали с той раскованной Ракель из моих фантазий. Поэтому вместо непристойного предложения я выдавил:

– Давай сейчас. Спущусь через минуту.

«Как только пройдет стояк», – добавил я мысленно.

Если бы я только знал, что меня ждет, я бы не спускался. Сцена, которая так воодушевила Ракель из моих фантазий, пестрела правками и неразборчивыми комментариями. Мисс Правка вошла через парадный вход и безжалостно обрушилась на мою гордость. Она застала меня врасплох, и в итоге мы оба сорвались, но у меня ведь были на то причины! Она меня обманула, оскорбила и высмеяла прямо в лицо.

После ссоры я обратился к единственному человеку, способному дать здравый совет, независимо от того, хочу я его слышать или нет.

– Согласна, что она поступила некрасиво, но ты, по-моему, тоже слегка перегнул палку, – сказала Люси, выслушав мои жалобы. – И вообще, тебе стоит прислушаться к еe замечаниям. Пишешь-то ты от женского лица, а твой редактор – женщина. Если она внесла столько правок, значит, на то есть причины. Подумай, Уилл: это преимущество, о котором ты даже не мечтал. Не позволяй своей гордыне взять над тобой верх.

Разумеется, я только фыркнул, но в итоге признал: она права.

Я хотел, чтобы книга получилась идеальной, а для этого нужно было выслушать Ракель. Нравилось мне это или нет, она входила в ту самую аудиторию, для которой я писал, и, если она считала, что романтическая линия и эротические сцены оставляют желать лучшего, стоило над этим подумать. Тогда до меня не дошло, что я так завелся, потому что пытался написать что-то, что она одобрит. Или же что-то, что я хотел бы с ней сделать?

Как бы там ни было, я понял одно: надо мириться. Вот почему я стоял у двери библиотеки, готовый снова встретиться с ней и поднять белый флаг.

Не стоило еще больше все усложнять между нами. Разговор легко и просто все решит, так ведь?

Но реальность быстро показала, что перед лицом ее непосредственности все мои планы идут прахом.

Я толкнул дверь библиотеки и заглянул внутрь.

Ракель лежала на спине посреди комнаты, прямо на ковре. Под голову она подложила одну из тех желтых льняных подушек, что Люси подарила мне, когда я переехал. Увидев меня, она захлопнула книгу.

– Привет, – сказал я, стоя в дверях.

– Привет, – отозвалась она и положила книгу рядом с пакетом лакричных конфет, прежде чем сесть.

Когда она поднялась, серое одеяло соскользнуло к еe бедрам, а волосы волной упали на грудь.

– Ты оставила это на кухне, – сказал я, показывая резинку для волос и приготовившись ее бросить.

Она подняла руки и поймала резинку на лету.

– Спасибо, я как раз ее искала, – сказала она, собирая волосы в небрежный пучок. – Можем поговорить?

Я дважды кивнул. Сделав шаг в комнату, я почувствовал цветочный запах свечи. Ракель встала, и я заметил, что вместо строгой одежды на ней белая футболка и черные тренировочные штаны, древнее самого Гэндальфа.

Когда наши взгляды встретились, мне показалось, что она чувствует себя так же неловко. Я мог бы начать сам, но именно она предложила поговорить. Была ее очередь.

– Уилл, я… – Она запнулась, подбирая слова.

В еe взгляде мелькнула тревога, и от этого мне стало не по себе.

И тут мы оба заговорили одновременно:

– Прости, что оскорбила тебя.

– Извини, что сорвался, – сказал я.

Еe извинение прозвучало не менее искренне, чем моe.

– Я понимаю, что неприятно слышать критику, – начала она твердо. – Но я стараюсь делать свою работу максимально деликатно, и, когда ты просто закрываешься и не хочешь меня слушать, это все портит.

– Я тебя слушал, – возразил я.

Она посмотрела на меня с откровенным недоверием.

– Признаю́, я слегка перегнул палку… – неожиданно для себя я повторил слова Люси.

– Слегка? – Ракель устало вздохнула.

– Но я дал тебе высказаться и ни разу не перебил, – продолжил я. – Другое дело, что я не согласен с твоими правками, но слушал-то я тебя внимательно, – заверил ее я. – И прости, если музыка мешала тебе во время встречи. Я реально не заметил. Я всегда включаю еe громко и иногда забываю, что теперь живу не один. Но это не даeт тебе права так на меня орать. – Она раскрыла рот, но я поднял руку, прося помолчать. – Знаю, тебя бесит, когда я тебе возражаю. Меня тоже раздражает, когда ты возражаешь мне. Но, по-моему, неправильно, что ты накричала на меня, особенно после того, как я сделал то, чего ты добивалась. – Я указал на неe пальцем. – В конце концов, я же убавил музыку.

– Да, – кивнула она. – И повeл себя как идиот. К чему вообще был этот вопрос, хочу ли я выгнать тебя из спортзала?

– Ни к чему. Я был зол, и меня понесло… И всe же, несмотря на это, я поднялся к тебе с намерением поговорить, а вместо этого услышал, как ты меня оскорбляешь.

– Я не думала, что ты поймeшь, – оправдывалась она.

Я мрачно усмехнулся.

– Вот это, пожалуй, и было самое обидное. Ты специально говорила на другом языке, надеясь, что я не догадаюсь. Насмехалась прямо у меня под носом, вместо того чтобы просто сказать, что тебе не нравится, – обвинил я ее, не повышая голоса. – Если тебе что-то во мне не нравится, говори об этом мне в лицо. Ты ведь умеешь быть прямолинейной, когда хочешь. Так поступай в соответствии со своим характером. Разве не этого ты требуешь от моих персонажей?

Тяжело вздохнув, она кивнула. Девушка, которая обычно не умела молчать, вдруг язык проглотила.

– Ты прав, – признала она спустя несколько секунд.

«Можешь повторить, а я сниму на видео?»

Ракель произнесла волшебные слова. Два коротких слова, которые мгновенно улучшили мое настроение и, будь обстановка хоть чуть менее напряженной, могли бы даже вызвать у меня стояк.

– С моей стороны это было ужасно, – добавила она.

Раскаяние читалось у неe на лице.

Я кивнул, стараясь ещe пару секунд сохранить серьeзное выражение.

– Я уже извинилась, – напомнила она, касаясь подвески на шее.

– И я тоже, – ответил я.

Она подошла ближе и протянула руку ладонью вверх.

– Тогда мир? – спросила она примирительным тоном.

Я кивнул и пожал еe ладонь, почти физически ощутив, как волна облегчения прошла через наши сомкнутые пальцы.

– Обещаю больше не оскорблять тебя за спиной, – сказала Ракель, отпуская мою руку. – И… если тебе так уж нравится, когда я называю тебя придурком в лицо, то в следующий раз так и сделаю.

Я кивнул и едва удержался, чтобы не улыбнуться в ответ на еe наглость.

Неосознанно я стал следить за еe движениями – хотел убедиться, что между нами всe в порядке. Она выглядела немного вялой.

– Ты в норме?

– Да. Просто озноб. У меня месячные, – объяснила она. – В первые дни я чувствую себя ужасно, но завтра пройдет.

– Почему ты не наденешь куртку?

– Потому что ни одна не подходит к этим штанам.

Я открыл рот, чтобы предложить свою, но она опередила меня.

– Пледа достаточно, – коротко улыбнулась она. – Он очень тeплый.

Еe усталое выражение лица вызывало во мне странное чувство.

«Я что… волнуюсь?»

Это непрошеное ощущение мне совсем не понравилось.

Я отвел взгляд, уставившись в стену за еe спиной, и тут заметил пламя свечи.

«Уилл, нет! Даже не думай!»

Но было уже поздно, я шел к двери.

– Подожди секунду, – бросил я через плечо.

Бегом спустившись по лестнице, я открыл раздвижную дверь в сад, сунул ноги в шлепанцы, которые всегда стояли у порога, и направился через двор к сараю. К этому моменту температура заметно упала, и ветер заставил меня пожалеть, что я не взял куртку.

«Ты что, совсем спятил?» Проигнорировав внутренний голос, я потянулся за поленьями. «Ну-ка прекрати! Она тебя оскорбила, а ты камин ей разжигаешь?»

Вернулся я так же трусцой, в попытке сбежать от собственных мыслей. Когда я зашел в библиотеку, Ракель уже устроилась в кресле, подтянув под себя ноги, с раскрытой книгой на коленях.

Она подняла глаза, удивленная моим появлением.

– Ты сам нарубил эти дрова? – спросила она с интересом.

«Что?»

Я нахмурился, и она рассмеялась, отчего в комнате стало чуточку теплее.

– Так вот зачем ты сегодня в красной рубашке лесоруба? – продолжала она. Казалось, ее захватил этот образ.

– С какой радости я должен что-то рубить? – Я покачал головой. – Конечно нет, купил их в «Хоум Депо».

Она даже не попыталась скрыть разочарование.

– Ну вот… Я думала, ты рубишь бревна в саду топором…

– Что? – Я посмотрел на нее как на сумасшедшую. – Ты фильмов насмотрелась. Нормальные люди дрова покупают, а не рубят.

Я присел перед камином, сложил поленья на пол, открыл заслонку и достал растопочные таблетки. Ракель устроилась на полу справа от меня.

– А я-то думала, что всe просто: кидаешь дрова и чиркаешь спичкой… – услышал я еe голос.

Когда я взял в руки зажигалку, она положила ладонь мне на плечо:

– Эй, а ты что, не собираешься ворчать и тереть камни друг о друга?

Я фыркнул, и она рассмеялась.

Я старался не обращать внимания на жжение. Раньше тепло оставалось только там, где она меня касалась, но на этот раз оно будто растеклось по всей руке и поднялось к груди.

– Может, позвать Люмьера, чтобы он разжeг камин?

– Так, с шутками у тебя, я смотрю, пластинку заело, да?

На этот раз засмеялся уже я.

Потом отодвинулся от неe и сосредоточился на огне.

«Ну и что это за романтическая чушь, Уилл? Что дальше? – Мой внутренний голос был заметно возмущен. – Покажешь ей кабинет?»

– Ну вот, теперь осталось немного подождать, пока пламя разгорится, – сообщил я.

– Спасибо. – Рэйчел коротко улыбнулась, и я сразу почувствовал себя чуть лучше.

– Хочешь пересесть в кресло? – кивнул я на другой конец комнаты.

– Здесь отлично.

Я отошeл чуть подальше от камина и тоже сел на пол, скрестив ноги. Впервые я сидел на полу в этом доме.

– Как прошeл вечер? – спросила она.

– Неплохо. Зашeл в кафе Люси, немного поработал. Кстати, она передала тебе печенье. Внизу лежит.

– Как мило, – улыбнулась она.

Я кивнул.

– А у тебя как день прошeл?

– Ну, не лучшим образом, – призналась она с лeгким вздохом. – Куча встреч, и толком ничего не успела.

Она перевела взгляд на камин. Языки пламени уже охватывали поленья.

– А откуда ты знаешь испанский? – спросила она с любопытством.

– Моя мама преподаeт его в школе.

– Правда? – Она снова посмотрела на меня.

– Да, – кивнул я. – Мы с братом выучили язык ещe в детстве.

– Вот как… А я-то думала, ты типичный…

– Американец, который считает, что кроме английского других языков не существует?

Она рассмеялась.

Весeлая девушка, которую я видел на квизе, вернулась и развеяла остатки напряжения между нами.

– Удивлена, Ракель?

– Да… Но можешь и дальше называть меня Рэйчел, если хочешь. Так большинству людей здесь проще.

«Людей здесь».

– Значит, ты не из Штатов? – уточнил я.

– Нет, – покачала она головой. – Я из Испании. Переехала в Нью-Йорк несколько лет назад, чтобы учиться в магистратуре по издательскому делу, а потом осталась работать в издательстве.

Я кивнул.

Раньше думал, что она американка.

Она отвела взгляд к камину. Огонь уже полностью охватил дрова. Несколько мгновений в тишине слышалось лишь их потрескивание.

– Я однажды был в Испании, – сказал я, чтобы привлечь еe внимание.

Почему-то мне хотелось, чтобы она снова посмотрела на меня своими карими глазами.

– Типичное лето перед университетом с рюкзаком за спиной? – улыбнулась она.

– Нет. Просто ездил с братом в Барселону как турист несколько лет назад.

– И больше нигде не был?

Я покачал головой.

– Как предсказуемо, – шутливо заметила она. – Все американцы, которых я знаю, если и бывают в Испании, то только в Барселоне.

– А разве там есть что-то ещe, что стоит посмотреть, Ракель? – поддел я еe.

– Придурок, – скорчила она гримасу. – И я же сказала, можешь звать меня Рэйчел, если хочешь. Так делают все.

– А я не хочу быть как все.

Мое произношение слегка подзаржавело, но я старался.

Она посмотрела на меня удивлeнно, и я тут же понял, как странно прозвучала моя реплика.

– Мне больше нравится называть тебя Ракель, – уточнил я. – И, честно говоря, мне даже неловко, что раньше я говорил Рэйчел, раз тебе это не нравится. Это неправильно.

Пожав плечами, она достала лакричную палочку из пакетика, лежавшего у неe на коленях.

– Могу называть тебя Гильермо, если хочешь, – сказала она, кусая конфету и весело глядя на меня.

– Э, нет, спасибо. Лучше, когда ты говоришь «Уилл».

Эта фраза повисла между нами на пару секунд.

Сглотнув, она откусила снова, а потом, прожевав, протянула мне пакетик.

– Откуда вообще у тебя эта зависимость от лакрицы? – спросил я, взяв одну палочку.

– Мои родители – стоматологи.

«Вот почему у неe улыбка как в рекламе».

– В детстве мне запрещали сладкое, так что я ела его тайком. – Она ностальгически рассмеялась. – Копила деньги, которые давала бабушка, и, встречаясь с подружками, наедалась лакрицы до отвала. Это мое любимое лакомство. В Испании, кстати, есть обалденная, со вкусом арбуза.

– Вот как. Никогда бы не подумал, что ты из тех, кто нарушает правила.

– А вот… – пожала она плечами, и плед соскользнул с еe спины. У камина стало теплее. – Я полна сюрпризов.

– А с кем ты сегодня разговаривала? – спросил я, откусывая лакрицу.

– С Асуcеной, моей младшей сестрой.

– Ты, значит, старшая?

Она покачала головой:

– Средняя. Старший – Альваро.

– И чем занимаются твои брат и сестра?

– Брат пошeл по стопам родителей, он тоже стоматолог, – ответила она. – А сестра учится на техника лаборатории. А твой отец чем занимается?

– Он тренирует школьную команду по американскому футболу в том же лицее, где работает моя мать. Так они и познакомились. – Не знаю, зачем я это добавил. Вряд ли ей было интересно.

– Правда? – Еe лицо оживилось. – Как романтично!

– Да ты бы даже знакомство на похоронах сочла романтичным.

– Место не важно, – сказала она, подняв лакрицу, будто ручку. – Важно то, что чувствуешь, где бы ты ни был. Кстати… – продолжила она, все еще жуя, – я по-прежнему настаиваю на том, что говорила утром про Нору и Хантера.

Я откинулся назад, уперев ладони в пол, и кивнул: мол, продолжай.

– Нужно сделать больший акцент на моменте их знакомства. Можно написать две главы: одну от лица Норы, другую – от Хантера. – Она машинально коснулась кулона и задумалась.

С небрежным пучком и отсутствующим взглядом она выглядела потрясающе.

Пламя, отражавшееся в еe зрачках, словно манило меня.

И я вдруг ощутил острое желание подвинуться к ней чуть ближе.

– Люди обожают читать, как знакомятся главные герои. – Она перевела на меня взгляд, и я слегка растерянно кивнул. – Им хочется знать, что они подумали друг о друге в первую минуту, что почувствовали. – Она взмахнула левой рукой. – Понравились ли они друг другу или наоборот? Первая встреча многое решает.

– Необязательно. – Я выпрямился. – Можно встретить человека, ошибиться в нeм, а потом понять, что он вовсе не такой уж плохой.

«Как в случае с тобой», – едва не добавил я, но вовремя прикусил язык.

И тут я решил снова проигнорировать свой разум и сказал:

– Например, наверняка ты подумала, что я полный придурок, когда я с криком ворвался к Дэвиду в кабинет.

Прошло чуть больше месяца, но казалось, будто это было в другой жизни.

– Правда ведь? – настаивал я. – Ты просто поддалась первому впечатлению.

Конечно да.

Но она спокойно ответила:

– Уилл, это не был день нашего знакомства.

– Что?