ПИСАТЕЛЬ (сущ.). Человек, который ноет, как только ему правят запятую.

– Придурок! – выругалась я по-испански, когда входная дверь захлопнулась.

Мне казалось, что Уильям осуждает меня буквально за все – от кофе, который я пью, до музыки, которую слушаю. Типичный сноб, уверенный, что если твои вкусы не совпадают с его, значит, у тебя их просто нет.

Одно дело, если бы ему не нравился Шон Мендес, но я была уверена, что он в жизни его не слышал. Забавно, что он считал, будто я «сверлю мозг» этой музыкой своему бедному парню, хотя пожалеть тут стоило его девушку. Бедная Кимберли, Китти, Кира – или как ее там зовут – наверняка уже сыта по горло самодовольными заявлениями Уильяма о себе самом.

«Кимберли, посмотри, какая классная идея! Главная героиня отсосeт главному герою за то, что он спас еe от чудовища».

«Китти, я не собираюсь извиняться, потому что мы оба знаем: я всегда прав».

«Кира, ты серьезно? Портишь кофе сиропом? Господи, ты ничего в этом не смыслишь».

Он такой самовлюбленный, что наверняка дрочит, представляя самого себя.

Меня задело, когда он намекнул, что у меня никого нет из-за завышенных стандартов. Не моя вина, что все свидания заканчивались разочарованием. У меня накопилось столько провальных историй с тиндера, что хватило бы на сборник ужасов, но ведь это не я ставила фейковые фотографии в профиле, не я исчезала на следующий день – и так далее по списку.

Одно дело – не сходиться во мнениях по поводу его книги, в конце концов, это работа и именно для этого я здесь. Но терпеть такое осуждение?

На это я не подписывалась.

И не собиралась дальше сидеть и киснуть в одиночестве. Поэтому решила отвлечься и наконец опробовать спортзал. Уж йога-то поможет выбросить из головы утреннюю встречу с Уильямом.

Через несколько минут я толкнула приоткрытую дверь и осторожно заглянула внутрь, проверяя, не бродит ли там кот. Убедившись, что всe чисто, зашла и закрыла за собой. Несмотря на отсутствие окон, комната была очень светлой. Одну стену полностью занимало зеркало, а вдоль другой тянулись ряды гантелей и дисков всех размеров.

Коврика для йоги здесь не оказалось, так что с идеей пришлось попрощаться.

Зато стояли беговая дорожка, скамья для жима и какие-то хитрые тренажeры, назначение которых я даже не представляла.

Хотя бег всегда казался мне самым скучным занятием на свете, я решила дать ему шанс. Нашла на спотифае бодрый плейлист и позволила музыке задать ритм.

Сначала я просто шагала, потом постепенно прибавила скорость. Полчаса тянулись как вечность. Когда наконец всe закончилось и я спустилась с дорожки, мне казалось, будто я пробежала нью-йоркский марафон, как Судзу каждый ноябрь. Сердце грохотало, дыхание сбивалось.

Я потянулась перед зеркалом, переводя дух. Щeки горели, а на розовом спортивном костюме отчетливо проступили пятна пота. Закончив, я убрала наушники в карман и вышла из спортзала, собираясь принять душ и немного почитать перед ужином.

Но стоило мне поставить ногу на третью ступеньку, как дверь распахнулась, и на пороге возник Уильям. В одной руке он держал футболку, в другой – бутылку с водой. Волосы торчали в разные стороны.

Увидев меня, он резко остановился. Я тоже застыла, положив руку на перила. Татуировка на груди притягивала мой взгляд, словно на нее указывали неоновые стрелки.

Мне показалось, что его глаза задержались на секунду на моей талии и подвеске. Между нами оставалось всего пять ступенек.

Он сглотнул и наконец заговорил:

– Что делала?

– Бегала, – сухо ответила я.

– Ты бегаешь? – Его удивление меня задело. – Я думал, ты из тех, кто…

– Обожаю бегать. Это же так весело, – соврала я, раздраженная его очередными догадками на мой счет. – Хотя пробежки на природе мне нравятся большее, на дорожке не то.

– Правда? – В его взгляде мелькнул интерес. – Тебе нравится бегать на природе?

Судя по его тону, он сомневался.

– Да, – заверила я. – Каждые выходные бегаю по Центральному парку с моей подругой Судзу.

«Что ты несешь? Ты разве что за фургоном с мороженым бегаешь».

– Никогда бы не подумал.

– Да уж… я ведь полна сюрпризов, – ядовито повторила я его же слова, и внутри снова пробудилось раздражение, усыпленное было беговой дорожкой. – Ладно, пойду, у меня куча дел.

«И вообще, ты без футболки, и я начинаю нести чушь».

Я метнулась вверх, пытаясь не задеть его, и не останавливалась до второго этажа.

* * *

После того как я сполна насладилась огромной ванной, предназначенной только для меня, и поломала голову над тем, какую одежду вообще уместно надеть, чтобы сидеть на диване и править черновик (дома я бы просто влезла в пижаму или спортивные штаны), я всe-таки вышла из комнаты в джинсах и футболке.

Гостиная Уильяма была просто гигантской. Справа – огромное окно во всю стену, из которого можно было выйти прямо в сад, слева – стена, сплошь заставленная книжными стеллажами.

Грейс всегда говорила, что понять, богат человек или нет, можно по его дивану. Так вот, диван Уилла, бежевый и огромный, вместил бы целую команду по американскому футболу. Перед ним стоял квадратный деревянный стол, на котором высилась стопка из трех книг.

Теплый желтый свет ламп и открытые деревянные балки придавали комнате уютный, чуть деревенский вид. В этом доме не было ни одной вещи из «Икеи».

Диван оказался невероятно удобным: я села, скрестив ноги, и сразу утонула в мягких подушках. С этого ракурса телевизор казался просто огромным.

Я протянула руку и взяла первую книгу со стола – «Я, робот» Айзека Азимова. Уильям писал фэнтези, но, похоже, обожал научную фантастику. Я провела большим пальцем по страницам, перелистывая их, как крупье тасует карты в Лас-Вегасе.

Книга выглядела безупречно, никаких пятен или пометок.

Я вернула ее на место и взялась за работу.

Позже я сделала перерыв на ужин, снова в одиночестве, и ощутила, как мне не хватает свиста чайника Судзу и взрывов смеха, вызванных очередными гиперболами Грейс. Чтобы заглушить мeртвую тишину, я записала им аудиосообщение и рассказала, что сделала яичницу.

Этим вечером, вернувшись в комнату, я заглянула под кровать и в шкаф и, убедившись, что кота нигде нет, читала, пока меня не сморил сон.

* * *

На следующее утро я проснулась более энергичной. Была пятница, впереди, благодаря Президентскому дню[7], нас ждали длинные выходные. Отличная возможность сходить на пляж поблизости.

Впервые с тех пор, как я приехала в Кармел, я проснулась по будильнику, а не до него. Чтение до глубокой ночи помогло мне справиться с джетлагом. Дома я всегда вставала последней и постоянно переставляла будильник на пять минут вперед.

Уильям уже был на кухне – сидел на своем обычном месте, погрузившись в книгу. Рядом стояла чашка.

– Доброе утро, – сказала я с порога.

Уильям медленно поднял взгляд. Он побрился и стал выглядеть моложе.

– Привет, – ответил он. – Хочешь кофе?

– Да, сейчас сама сделаю.

Я прошла мимо него к столешнице. Я делала все строго по вчерашней инструкции. Всe шло гладко, пока не настало время подогреть молоко в металлическом кувшинчике.

– Ай! – вскрикнула я, когда капля горячего молока попала на мой розовый пиджак из «Зары».

Сквозь шум кофемашины я услышала его тяжелый вздох.

– Можно узнать, что ты делаешь? – Уильям возник рядом с недовольным видом.

«Сюрприз: кто-то сегодня явно встал не с той ноги».

– Грею молоко.

– Дай сюда. – Он потянулся за кувшинчиком.

– Нет. – Я упрямо покачала головой. – Хочу сделать сама.

Уильям провeл рукой по лицу.

– Если ты запачкалась, значит, делала что-то не так, – устало пояснил он. – Нужно погружать паровую трубку хотя бы на сантиметр в молоко.

Он встал у меня за спиной, когда я попробовала снова.

– Введи чуть глубже, – подсказал он. – Почти до упора.

Я его не видела, но внезапно осознала, как близко он стоит. Настолько близко, что я ощущала его дыхание у себя на макушке.

«У меня фантазия разыгралась, или все его инструкции звучат как-то двусмысленно?»

Хрипловатый протяжный голос пробрался под одежду и будто коснулся самой кожи. Поэтому, когда он сказал: «Вот так. Отлично. Теперь двигай рукой вверх-вниз, чтобы взбить пену», – я всполошилась, нечаянно опустила кувшинчик и облила нас обоих молоком.

– Чeрт! – рявкнул Уильям, развеяв эротическое наваждение, в которое я успела погрузиться из-за его близости и шепота.

– Прости.

– Бариста из тебя, конечно, никудышный, – усмехнулся он, отступая.

– А ты, значит, мастер? – Я обернулась, чувствуя, как от напряжения в животе все сжимается узлом.

Уильям вытирал лицо кухонным полотенцем.

– Учитывая, что я несколько лет подавал кофе, думаю, да, – спокойно уточнил он, бросил тряпку на столешницу и добавил: – Пойду переоденусь.

И, не говоря больше ни слова, вышел из кухни, оставив меня наедине с моими мыслями.

«Он был бариста?»

Я не могла представить его в фартуке, обслуживающим клиентов.

Налив кофе, я тщательно вытерла и столешницу, и кофемашину. Не хватало еще с самого утра выслушивать его ворчание.

«Интересно, много ли ему давали чаевых? Наверняка он говорил клиентам что-нибудь вроде: "Никакого сиропа, научитесь наслаждаться вкусом"».

Я отложила полотенце и взяла чашку.

– Ты вчера забыла ноутбук на диване.

Я обернулась. Уильям сменил черную рубашку на синюю в клетку, и она была ему очень к лицу.

– Сейчас заберу, – только и ответила я, выходя из кухни.

Когда я поставила чашку на стол в столовой и повернулась, он уже стоял, прислонившись к стене, и внимательно смотрел на меня.

В воздухе повисло лeгкое напряжение. А меня это тревожило, потому что нам нужно было наконец решить проблему с отсутствием ритма во втором акте. Не хотелось тянуть до вторника: для завершения концепции нам не хватало только этой части. И уж точно не хотелось снова ссориться. Так что я пошутила о его прошлом в статусе бариста, мы сели работать, и вчерашний инцидент стал просто неприятным воспоминанием.

– Вчера у меня возникла отличная идея, – сказал он.

«Боюсь узнать».

– О том, как Хантер выяснит, что у Норы никого нет. Я уже написал сцену, – добавил он.

– Отлично, присылай, и я прочту.

Насчет этого я была спокойна.

После нашего разговора я знала, что Уильям не станет писать сцену в духе пещерных времeн, где Хантер бы рычал Калебу: «Я хотеть эту женщину. Твоя?»

– Есть идеи насчет романтического конфликта? – спросила я.

– Нет, – честно ответил он.

– Я тут подумала… Ты говорил, что у Хантера было несколько связей, да? – Он кивнул. – А что, если на пути им попадeтся его бывшая девушка?

– Я не говорил, что у него были отношения. Только сексуальные связи, – уточнил он. – Так что история с призраком бывшей сюда не ляжет.

– А если они окажутся в каком-нибудь трактире и девушка начнет флиртовать с ним прямо при Норе?

– Неубедительно. Слишком банально.

– А если парень начнeт флиртовать с Норой? – предложила я, откусывая лакрицу.

– Уф, – вздохнул он. – Не хочу затрагивать тему ревности. Это немного токсично.

– Необязательно токсично. Важно не наличие ревности, а то, как герои с ней справляются.

Уильям сделал глубокий вдох, выдох и покачал головой. Потом сосредоточенно закатал рукава до локтей, обнажая тонкие светлые волоски.

«Ракель, перестань пялиться на его предплечья и сосредоточься».

– Ладно, а как насчет такого, – сказала я воодушевленно. – Что, если у Калеба есть старший брат, с которым Нора спала? Это бы сработало. Брат мог бы вернуться, и…

– Нет, – отрезал он. – Это твоя худшая идея из всех.

– Хорошо, не брат, но кто-то близкий Калебу. Нора же спала с другими парнями.

– Если честно, я думал, что еe первый сексуальный опыт будет именно с Хантером. – Он постучал пальцем по блокноту. – Но сказал совсем другое, потому что видел твою гримасу.

«Что?»

Последнюю фразу я пропустила мимо ушей: мозг зацепился за начало.

– Хочешь сказать, ты собирался свести девственницу с плейбоем? – удивлeнно уставилась я на него.

В этот момент пискнул мой рабочий телефон. Я потянулась за ним и мельком взглянула на уведомление от Дэвида, не разблокируя экран:

Просто хочу напомнить, что твоя задача – разработать любовную линию, а я пока ничего не видел…

– Вот только этого мне не хватало, – пробормотала я вслух.

Я сделала глубокий вдох. Ноги под столом начали нервно дрожать. Остаток лакрицы я бросила обратно в пакет: у меня совершенно пропал аппетит.

Надо было достучаться до Уильяма. Может, если зайти с другой стороны…

– Ладно, если ты не хочешь вводить никого из прошлого… – начала я. – Может, стоит хотя бы сделать так, чтобы она сомневалась, кого выбрать?

– Я уже сказал, никакого любовного треугольника, – устало отозвался он. – Это худшее клише на свете. Дешевый и неработающий трюк.

«Мы точно живем в одной вселенной?»

– Ну, по-моему, есть предостаточно примеров фэнтези и антиутопий, где это клише отлично срабатывает.

– Например? «Сумерки»? – Заметив, что я молчу, он провeл рукой по лицу. – Лучше я себе яйца отрежу, чем напишу такую чушь.

«Не раньше, чем я сама тебе их отрежу».

Сжав красную ручку, я напряглась всем телом.

Мне срочно нужно было купить мячик-антистресс. Я могла бы сжимать его каждый раз, когда мне хотелось послать Уильяма к черту, и швырять ему в голову, не рискуя покалечить.

– Думаю, тебе стоит все же рассмотреть…

– Какую часть фразы «Я не хочу писать грeбаный любовный треугольник» ты не поняла, Рэйчел? – перебил он, повысив голос.

Мой телефон снова пискнул. Новое сообщение от босса:

Жду первые главы, когда вернусь из отпуска

– Ты можешь уже выключить этот чертов телефон? – раздраженно бросил он. – С тобой невозможно разговаривать.

– Нет. Не могу. Это рабочий, – напомнила я сердито. Хватит с меня попыток сдерживаться. – И забавно, что ты называешь это «разговором», когда говорит тут только один человек.

– Что ты хочешь этим сказать? – Прищурившись, Уильям наклонился над столом.

– Ты отбрасываешь все мои предложения, даже не потрудившись обдумать их. Так мы никогда не продвинемся. Ты не понимаешь, что работает на рынке…

– А ты, – перебил он, указывая на меня пальцем, – не понимаешь, что я хочу писать историю, в которую сам верю. Следовать инстинкту, а не потакать вкусам, которые диктует общество.

– Но читательницы…

– Рэйчел, ты забываешь, что мне плевать, чего хотят читательницы. – Он пожал плечами. – Я хочу написать книгу, которой буду гордиться, а не какую-нибудь дешевку, за которую потом всю жизнь будет стыдно. – Он резко отстранился и отошел к другому краю стола.

«Ты правда стыдишься моих идей?»

– А знаешь, о чем ты забыл? – Я тоже встала и показала на нас двоих. – Мы преследуем одну и ту же цель – твоя книга должна стать бестселлером! – Я сделала шаг вправо и встала прямо перед ним.

– Поверь, я об этом не забываю ни на секунду! – Он шагнул навстречу и ткнул в меня пальцем. – А ты просто злишься, потому что я не принимаю твои идеи!

– Может, ты их не принимаешь, потому что твое эго не даeт тебе видеть дальше собственного носа! – взорвалась я.

Он не ответил.

Зато стиснул челюсти.

Я сделала паузу, чтобы выровнять дыхание. Наша манера общения уже перешла всякие границы.

– Слушай, Уильям, если ты собираешься писать только то, что тебе вздумается, игнорируя моe мнение, тогда я не понимаю, зачем вообще здесь нахожусь, – сказала я как можно спокойнее.

Как и следовало ожидать, он схватил ноутбук и скрылся наверху.

Через минуту спустился уже в спортивных штанах и, не попрощавшись, вышел из дома.

«Прекрасно. Значит, ты из тех, кто предпочитает сбежать, вместо того чтобы поговорить. Как предсказуемо, Уильям».

Я надела наушники и попыталась сосредоточиться на работе, но злость не отпускала.

Через десять минут, убедившись, что большинство коллег уже разошлись по домам, я закрыла ноутбук. Не собиралась портить себе пятницу, сидя одна.

Очень хотелось суши, так что я быстро пролистала «Йелп» и вызвала убер.

* * *

Отправиться в «Торо» было правильным решением. Вкусная еда слегка умерила мое раздражение. После обеда я вышла прогуляться.

Кармел-у-моря выглядел как типичный приморский городок из романа Николаса Спаркса. Привыкшая к величию манхэттенских небоскребов, я почувствовала себя в каком-то зачарованном месте, словно в сказке, когда попала в Кармел с его европейской эстетикой и каменными домами.

Узкие улицы, крошечные кварталы, повсюду зелень: деревья вдоль дороги, бесконечные вьюнки, оплетающие фасады, мох, покрывающий старые крыши.

Странно было променять небоскребы на пальмы, но следовало признать: теперь я понимала, почему это место так любят.

Люди передвигались неспешно. В отличие от ньюйоркцев, никто здесь не пытался устраивать гонки из одного места в другое.

В каждом магазине, куда я заходила, меня встречали с улыбкой и провожали пожеланием хорошего дня. Я купила ароматическую свечку в очень милой лавочке, зашла за бомбочкой для ванны и в порыве мщения купила в супермаркете самый дешевый кофе, какой там был.

Ноги и гугл-карты привели меня в «Пилгрим Уэй Букс». Это был крошечный и уютный книжный магазинчик. У самого входа, по левую руку, стояли книги Уильяма. Наверняка здесь он был местной знаменитостью. Раз уж его знали по всей стране, то уж в своем городке тем более.

Я взяла экземпляр его первой книги и раскрыла. С обложки мне улыбался совсем еще молодой Уильям. Что же произошло, что теперь его улыбка всегда полна сарказма?

Я перелистнула пару страниц и увидела надпись:

Посвящается К.

Эта и все мои книги

всегда будут для тебя.

Закрыв книгу, я вздохнула.

Короткое и красивое посвящение. И написал его человек, одновременно очаровательный и невыносимый.

Я все отчетливее понимала, что с Уильямом нужно действовать медленно. С другими авторами я находила общий язык куда быстрее, но он был упрям как осeл и не умел отступать. Я была не такой упертой, но твердо отстаивала то, во что верила. Это будет нелегкий путь, но в конце мы поймeм друг друга.

Правда, я никогда не видела его таким разъяренным, как пару часов назад, и сама никогда так не срывалась на работе. Иногда мы с Дэвидом спорили, но я не переходила грань.

И тогда, стоя с его первой книгой в руках, я решила, что этот проект станет главным вызовом в моей карьере. Я успешно с ним справлюсь и получу награду, которая будет стоить всех потраченных денег на «Адвил» от головной боли.

Я вышла из книжного с новой книгой под мышкой. Свернув на главную улицу, я зашла в первую попавшуюся кофейню, «Кармел Вэлли Коффи Роустерс».

В ожидании своей очереди я написала подругам в групповой чат «Клуб драмы».

Грейс

В автобусе так скучно, что я завела профиль на тиндере

До Бостона ещe три часа

Судзу

Снизошла-таки до нас?

Грейс

Дааа! Попробую с кем-нибудь встретиться на выходных.

Потом расскажу!

Это навело меня на мысль:

А правда, почему бы и нет? Я давно ни с кем не ходила на свидание, и мне вдруг захотелось просто выпить с кем-то кофе, пофлиртовать и посмотреть, куда это заведет. Если все сложится, тем лучше.

Судзу

Можешь закрутить роман с серфером

Грейс

Пусть это будет красивый блондин с хорошим

– Добрый день, что будете заказывать?

Все еще смеясь, я подняла глаза от телефона и увидела перед собой дружелюбную блондинку.

– Какой у вас кофе дня? – спросила я, заметив надпись на доске.

– Лесной орех.

– Тогда его, пожалуйста, – улыбнулась я. – И печенье с шоколадом.

– Здесь или с собой?

– Здесь.

– Ваше имя?

– Рэйчел, – ответила я, расплачиваясь.

– Можете садиться, я сейчас всe принесу.

– Отлично, спасибо.

Я взяла чек и заняла столик у окна.

После полутора месяцев бездействия я снова открыла тиндер.

Первый парень мне не понравился, у второго в описании стояло: «Не листай дальше, я тот, кого ты ищешь». Эта соцсеть кишела поэтами, от которых волосы вставали дыбом. Я пару минут свайпала влево, пока не наткнулась на очень симпатичного серфера по имени Лиам. Мэтч случился почти сразу. Я написала приветствие, и он ответил практически мгновенно:

Ты ведь не отсюда?

Телефон всe ещe был в руке, когда в «Клуб драмы» прилетело новое сообщение.

Судзу

А ты как, Рей?

Я поднесла телефон к губам и начала запись.

– Если вкратце: я предложила ему кучу вариантов, а он с ходу все их отверг! Ещe сказал, что я злюсь, потому что ему не нравятся мои идеи… Да я злюсь, потому что он упрямый засранец! Представьте, он заявил, что ему всe равно, что думают читательницы! Совсем спятил…

Услышав чей-то смешок, я остановила запись, и передо мной материализовалась чашка кофе. Я подняла взгляд – официантка поставила на столик печенье и неожиданно спросила:

– Вы случайно не редактор?

– Да… – нахмурилась я. – А откуда вы знаете?

– Я Люси, – сказала она, протягивая руку. – Лучшая подруга Уилла. Рада знакомству, Рэйчел.

До меня не сразу дошло, что она слышала, как я его критикую. Отпустив ее руку, я замерла на месте.

– О боже… я…

– Не волнуйся, я тоже называю его упрямым засранцем, – отмахнулась она. – Можно, присяду?

– Конечно, пожалуйста.

Она придвинула стул.

– Ну, расскажи, чем тебя подкупить, чтобы ты дала мне почитать следующую часть «Саги о придурках»?

Я рассмеялась:

– Ты их читала?

– Я подсела, – призналась Люси. – Мне необходимо знать, что будет дальше.

Еe доброжелательность окончательно рассеяла остатки моего раздражения.

– Если не возражаешь, я возьму себе кофе и присоединюсь, – сказала она. – Расскажешь, как тебе живeтся с Уиллом. Он ведь немного своеобразный.

– Конечно, – улыбнулась я.

Когда она ушла к стойке, экран моего телефона вспыхнул:

Уильям

Еду в «Хол Фудс».

Хочешь что-нибудь?

В его вселенной это, вероятно, означало: «Прости, я вeл себя как придурок. Мир?»

Я уже собиралась ответить, как вдруг пришло новое сообщение от Лиама:

Если тебе нужен гид, завтра я свободен