ПРАВКИ (сущ.). Изменения, которые предлагает Рэйчел, чтобы меня выбесить.

Если честно, мне всегда было удобно вставать на рассвете. Благодаря этому я успевал сделать все за утро без спешки. Я не из тех, кто бесконечно переставляет будильник и кому трудно подняться с постели.

Однако в то утро сигнал будильника в семь часов ощущался как удар под дых. Я был выжат и нуждался в чем-то покрепче хорошего кофе, чтобы пережить этот день. Ночь выдалась беспокойной. После переполоха с Рэйчел я вернулся в свою комнату и попытался дочитать книгу с того места, где остановился. Пытался снова запрыгнуть на тот космический корабль вместе с героями, но не смог. Перечитывал одну и ту же строчку по десять раз и ничего не понимал. Почему-то мне казалось, что мой подбородок все еще упирается в макушку Рэйчел, что мы стоим посреди ее комнаты. Моe тело откликнулось на ее объятие само по себе, не дожидаясь, пока мозг решит, хочу я этого или нет и вообще хорошая ли это идея.

Казалось, что границы между нами исчезли, и мы очутились в одном общем пространстве, пропитанном ее цитрусовым ароматом, и это дало нам свободу действовать не задумываясь.

Наверное, именно поэтому она расплакалась и прижалась ко мне крепче, а я попытался ее утешить. Когда она отстранилась, я ощутил, как наши границы вернулись на место.

К полуночи я сдался. Захлопнул книгу, бросил на тумбочку и выключил свет.

Но стало только хуже.

Стоило мне закрыть глаза, как я видел Рэйчел. После того объятия я мог представить, какие изгибы скрывались под ее свободной футболкой. А потом, против воли, вспомнил, как отчeтливо под тканью проступали соски. В тот миг я схватил Перси и сбежал, будто в комнате находился сам дьявол, а не красивая девушка.

«Уильям, прекрати. Все, хватит!» – Внутренний голос был полон разочарования.

Я снова включил лампу. Все равно сон не шел. Но даже при свете перед глазами стояла та же самая картинка.

«Не думай о ее груди. Сосредоточься на Перси! Посмотри, какой у тебя замечательный, мать твою, кот!»

Голова не работала. Я не хотел думать о ней, поэтому сделал единственное, что мог, чтобы спрятаться от реальности: закрылся в кабинете и начал писать. Мне удалось отвлечься, хотя пару раз я ловил себя в каком-то лабиринте мыслей о Рэйчел.

Когда я наконец вернулся в постель, была уже половина третьего. Глаза слипались, но мне долго не удавалось расслабиться. А когда наконец пришел сон, я проспал до самого будильника.

* * *

В восемь двадцать три утра я услышал, как она спускается по лестнице. Я выпрямился на стуле и перестал вчитываться в книгу.

– Доброе утро, – поздоровалась Рэйчел.

Оторвав взгляд от страницы, я посмотрел ей в лицо. Волосы полусобраны, в ушах те же золотые обручи, что и вчера.

Она выглядела усталой.

Ее сиреневый пиджак контрастировал с белой обтягивающей футболкой. Она подошла и положила свои вещи на столешницу.

– Доброе утро, – ответил я и снова заглянул ей в лицо. – Хочешь кофе?

– Двойной. Я умираю от усталости. – Она подавила зевок. – Не переживай, сама сделаю, – сказала она, когда я попытался встать.

Я кивнул и снова опустился на барный стул.

Отпил глоток остывшего кофе и продолжил читать.

Через мгновение я почувствовал легкий тычок в правое плечо. Повернул голову и увидел весьма обреченное выражение лица Рэйчел.

– Научишь меня пользоваться кофемашиной? – Она сморщила нос, будто ей неловко было не знать, как та работает. – Она слишком профессиональная.

– Конечно.

Рэйчел уже поставила рядом с кофемашиной молоко, кофе и голубую чашку с золотым ободком.

Когда она встала рядом, я заметил, что вырез ее футболки заканчивается ровно в сантиметре над линией груди.

«Не смотри на вырез, не смотри».

– Итак. – Закатав рукава до локтей, я поднял крышку кофемолки. – Сначала нужно перемолоть зерна. – Я открыл упаковку и высыпал содержимое внутрь. – Важно использовать свежемолотый кофе: так сохраняется аромат и вкус. Когда все готово, нажимаем кнопку и ждем.

Именно это я и сделал.

Дальше пришлось замолчать, потому что кофемолка довольно сильно гудела.

Аромат кофе наполнил кухню. Это был мой любимый запах.

Когда помол завершился, я показал ей, как держать холдер и заполнять его.

Она кивала на все мои объяснения.

– Теперь утрамбовываем кофе, чтобы он равномерно распределился. Ставим холдер в машину, поворачиваем ручку вправо, и готово. – Я комментировал каждое действие. – Осталось только поставить чашку сюда и включить машину.

Затем я показал ей, как нагревается молоко в металлическом питчере.

– Очень важно, чтобы после этого ты выкинула гущу и всe тщательно вытерла, иначе техника быстро придет в негодность, – сказал я с серьeзным видом, глядя прямо на неe. Мне нужно было убедиться, что она понимает, насколько это важно. – К тому же меня дико раздражает засохшее молоко.

– Поняла.

Я взял чашку и налил молоко, формируя на поверхности лист.

Когда я протянул ей кофе, наши пальцы слегка соприкоснулись. Она тут же отпрянула и открыла шкаф, где лежала бо́льшая часть ее покупок, а я тем временем аккуратно промыл все, чем пользовался.

– Почему сироп стоит на верхней полке? – Рэйчел указала наверх, глядя на меня с явным упреком. – Вчера я оставила его внизу. – Она постучала по нижней полке.

– Потому что токсичные продукты нужно держать вне досягаемости детей, – сказал я, опершись рукой о столешницу и чуть наклонившись к ней. – Это опасно.

Она покачала головой.

– Достань его, будь так любезен.

Не говоря ни слова, я встал рядом и потянулся к полке.

Опустил бутылку к ее лицу, и она тут же ее выхватила.

Когда Рэйчел села, я заметил, что дверцы шкафа и ящика остались приоткрытыми. Вчера вечером, спустившись поужинать, я увидел ту же картину. Я решил ничего не говорить и просто закрыл их сам.

Я сел напротив Рэйчел как раз в тот момент, когда она открывала сироп. Добавив его в кофе, она уничтожила мой лист. Судя по довольному виду, с которым она мешала напиток ложечкой, ее это ничуть не смутило.

– Я отказываюсь наблюдать, как ты портишь кофе этой гадостью. – Я отвернулся и снова уткнулся в роман.

– Сегодня точно могу поставить тебе пять звезд за кофе, – пошутила она. – Хороший сироп все исправит.

У меня невольно вырвался смешок, а она тихо хихикнула и подула на кофе.

– Хочешь тост? – спросил я. Свой я уже давно съел.

– Нет, спасибо. Не понимаю людей, которые едят по утрам. Мой желудок в это время закрыт. – Она сделала глоток и спросила: – Все еще читаешь «Резец небесный»?

– Вчера закончил. Это «Проект "Аве Мария"».

– Энди Вейер?

– Да. – Я улыбнулся и показал ей обложку. Мне хотелось обсудить с кем-нибудь эту книгу. – Ты читала? – спросил я с надеждой.

– Нет.

Я, должно быть, явно сник, потому что Рэйчел тут же добавила:

– Но я была на творческой встрече с автором, и он мне очень понравился. Такой простой и милый, он рассказал, что не решался бросить работу, пока не продал права на экранизацию, потому что не знал, сможет ли существовать за счет писательства всю жизнь… Удивительно слышать такое от автора с миллионными тиражами.

Я понимающе кивнул и задумчиво провел рукой по начинающей отрастать щетине.

– Ты предпочитаешь киндл или бумажную книгу?

Я изогнул бровь, глядя на нее.

– Не смотри на меня так, – продолжила она. – Вчера ты читал с экрана.

– Да. Киндл, конечно, удобен, особенно в поездках или когда хочешь что-то почитать прямо сейчас, но ничто не сравнится с тем чувством, когда берешь в руки новую книгу, листаешь ее, вдыхаешь запах, ощущаешь текстуру бумаги… Электронная версия этого не заменит.

Впервые с момента нашего знакомства Рэйчел подарила мне короткую искреннюю улыбку.

– Согласна.

Несколько секунд мы молчали, потом она сменила тему:

– Я вчера напугала твоего кота?

– Что ты, – покачал я головой. – Перси был абсолютно спокоен.

Она пару раз кивнула, потом опустила взгляд в чашку и сделала еще глоток.

– Я боюсь кошек. – Через мгновение она добавила: – Когда я была маленькой, пошла выбросить мусор, и из-за контейнера выскочил чeрный кот. Он поцарапал мне ногу. Я этого никогда не забуду. Лето, розовое платье… Я прибежала домой вся в слезах, и с тех пор… ну, я немного их побаиваюсь.

Я сглотнул и кивнул.

Мне стало как-то не по себе, когда я представил маленькую плачущую Рэйчел.

– Понимаю. Но Перси очень спокойный, – заверил я. – Как я уже говорил, он сам по себе. Порой я не вижу его по нескольку дней. Но если он тебя напугает или будет мешать, просто скажи, я его заберу.

– Хорошо. Спасибо. – Она залпом допила остатки кофе. – И спасибо, что пришeл вчера в мою комнату.

– Перестань, это пустяки.

На самом деле то объятие стало началом всего, но я понял это намного позже.

– Кстати, я перенeс принтер в библиотеку, – сообщил я.

– Отлично. – Вторая сдержанная улыбка.

Она отодвинула пустую чашку и заглянула в свой ежедневник.

– Хочешь заняться концепцией сейчас? – спросила она. – Или можем после обеда.

– Давай сейчас.

– Хорошо.

Она поднялась, держа чашку в руке.

– Поставить твою чашку в посудомойку? – спросила она.

– Я еще не допил, – покачал я головой.

Брезгливо сморщив нос, она поспешно сменила тему, пока мы направлялись в столовую:

– Я уже прочитала сцены между Норой и Хантером, что ты мне прислал.

Не успел я опомниться, как она уже разложила вокруг себя все свои вещи.

– И? – Я приподнял брови.

– Мне очень понравилось, – призналась она. – Думаю, мы можем вставить их где-то в середину книги.

– Отлично. Я примерно так и планировал.

Мы погрузились в обсуждение концепции, и, пока я делал пометки в блокноте, она печатала на ноутбуке.

Полтора часа, пытаясь закрыть все сюжетные дыры, мы расставляли сцены, которые я описал ей накануне.

– Я тут подумала… – Рэйчел встала, чтобы размять ноги. – Ты мне ведь так и не рассказал про прошлые отношения Норы и Хантера.

Она подошла к окну и прислонилась спиной к стеклу.

Солнечный свет упал на ее волосы, подчеркнув карамельные блики.

– Может, стоит подумать над этим, поискать конфликт… – Она задумчиво коснулась подвески. – Какой-нибудь бывший или что-то в этом духе. Как тебе?

Сняв пиджак, Рэйчел вернулась к столу.

Я впервые видел ее в обтягивающей футболке. Мой взгляд на секунду задержался на изгибе талии.

Повесив пиджак на спинку стула, она оперлась ладонями о стол и подалась в мою сторону. Когда наши взгляды встретились, она вопросительно качнула головой.

«Блин. Хватит пялиться! Ты совсем тупой или как?»

– Ну… Хантер встречался с несколькими девушками, ничего серьeзного, – выпалил я. – А Нора ни с кем.

Не успела она раскрыть рот, как зазвонил ее телефон.

– Привет, Дэвид, – бодро отозвалась она и скрылась на кухне.

Я услышал, как она упомянула какой-то текст, который ей нужно отредактировать. Потом заверила начальника, что все готово к командной встрече. И наконец сказала:

– Да, с Уильямом все хорошо.

Рэйчел впервые произнесла мое имя вслух.

– Мы заканчиваем работу над концепцией… Да, буду держать тебя в курсе… Да… Хорошо, я ему передам… До встречи.

Через несколько секунд Рэйчел плюхнулась обратно на стул.

– Тебе привет от Дэвида, – сказала она, вынимая из пачки красную лакричную палочку. – Возвращаясь к теме: по-моему, то, что ты предлагаешь, уже слегка заезжено, согласен? – Она откусила кусочек лакрицы. Я поднял брови, побуждая ее продолжить. Прожевав, она добавила: – Конечно, клише работают, но действие ведь происходит век назад. Может, лучше перевернуть этот шаблон?

– Нет. Он не будет неопытным в сексе.

Она уставилась на меня в ужасе.

– Только не говори, что он переспал с сотней женщин, а она вся такая чистая и невинная.

Я покачал головой.

Не дожевав первую палочку, она потянулась за второй.

– У Норы тоже были отношения, просто не слишком удачные.

– Значит… на сцене появляется Хантер – и Нора понимает, что секс с ним ей нравится? – Она скривилась и помахала лакричной палочкой.

– Именно.

– Нет. – Она откусила сладость и, жуя, уверенно замотала головой. – Я бы сделала так, чтобы ей и раньше нравился секс.

«А я напишу так, как мне вздумается».

Я решил донести до нее это, но в более мягкой форме.

– Это уже решено, Рэйчел.

Она вздохнула и машинально коснулась подвески, а я скрестил руки на груди.

– То есть она никогда не получала удовольствия от секса, а Хантер переспал с семьюстами женщинами, так?

Я почувствовал себя под прицелом ее ледяного взгляда и неожиданно едкого тона.

– Ну, не с семьюстами, – попытался я оправдаться. – И вообще, что плохого в том, что она испытывает первый оргазм именно с ним?

Рэйчел закатила глаза.

– У тебя идеальная героиня, с помощью которой можно разбить этот стереотип, – начала она. – Никто не поверит, что девушка в двадцать с лишним лет никогда ни к кому не испытывала желания, а потом ни с того ни с сего падает к ногам какого-нибудь красавчика. И уж точно никто не поверит, что у нее никогда не было оргазма, а затем она вдруг становится секс-хищницей. Даже наедине с собой не получалось?

Я промолчал, и она добавила:

– А мне казалось, ты хотел создать максимально реалистичную героиню, разве нет?

Я кивнул.

– Так вот, мы… – Она вовремя осеклась. – Женщины тоже трогают себя, – сообщила она.

– Я в курсе.

– Тогда нелогично, что в ее возрасте она никогда не получала удовольствие от секса, даже сама с собой. Подумай об этом. Особенно если ты собираешься сделать так, что, едва познакомившись с Хантером, она тут же переспит с ним и превратится в богиню секса.

Я сжал губы и промолчал.

– Кстати… – продолжила она, – когда Хантер узнает, что Калеб и Нора – просто друзья?

Тон ее стал взволнованнее, и я понял, к чему все идет.

– Не знаю, – честно ответил я.

Я об этом не думал.

– Как вариант, Хантер решит, что Калеб и Нора встречаются. Я знаю, ты хочешь, чтобы она переспала с Хантером в начале, но можно немного отложить этот момент и сделать его интереснее.

– Может быть, – ответил я неуверенно.

– Отлично! А как он может узнать, что у Норы нет парня?

– Спросит у Калеба.

– Что? – Она нахмурилась.

– Так поступают мужчины.

– Один мужчина спрашивает другого, свободна ли девушка? – недоверчиво приподняла бровь Рэйчел.

– Ну да. – Я посмотрел на нее так, словно это очевидно. – Например, в «Парке юрского периода» Ян Малкольм прямо спрашивает Алана Гранта, свободна ли Элли Сэттлер. Задал вопрос, и все. Легко и просто. – Я дважды постучал по столу.

Рэйчел уставилась на меня с ужасом.

Я почувствовал, что установившееся между нами хрупкое перемирие готово вот-вот треснуть.

– То есть ты хочешь сказать, что один мужчина спрашивает другого о женщине, будто она вещь или собственность? – скептически произнесла она.

– Блин, в такой формулировке звучит отвратительно… – пробормотал я, пытаясь найти выход. – Но я не это имел в виду… В общем, ладно, пусть Хантер спросит у Норы напрямую, если так лучше.

– Да, так гораздо лучше. – Она энергично кивнула пару раз и сжала губы так плотно, что от помады не осталось и следа.

Я записал то, о чем мы только что договорились, чтобы не забыть, и она сделала то же самое.

Поскольку уже было около полудня, я предложил прерваться на обед.

Оставалось только отшлифовать середину книги, а потом я смогу полностью сосредоточиться на самом тексте. К тому же атмосфера между нами становилась все менее дружелюбной, и я предпочитал не доводить дело до новой перепалки.

Рэйчел остановилась рядом со мной перед холодильником.

Я заметил, как она бросила на меня взгляд исподлобья, и повернул голову в ее сторону, когда она с самодовольным видом спросила:

– Курица тикка-масала, да?

Рэйчел была примерно на голову ниже меня. Если бы я опустил взгляд чуть ниже ее глаз…

«Не смотри на ее грудь, Уилл!»

– Я угадала? Это твое любимое блюдо? – продолжила она.

– Нет. – Сохраняя видимость спокойствия, я схватил первый попавшийся бокс и отошел.

Засунув макароны с сыром в микроволновку, я уставился на вращающийся внутри контейнер. Мне совершенно не хотелось наблюдать, как она возится на кухне, накрывая на стол.

Когда бесконечная минута истекла, на кухонном острове уже были голубые подставки под тарелки, приборы, стаканы и кувшин с водой.

По пути к своему месту я задержался, чтобы взять тарелку из шкафа.

Рэйчел оставила ящик с приборами чуть выдвинутым, а дверцу шкафа приоткрытой. Снова.

– Ты принципиально не закрываешь дверцы? – спросил я, сделав это за нее.

– Прости. Дома та же беда.

Я сел напротив.

Рэйчел полила салат цезарь соусом. И, как всегда, первой нарушила тишину:

– Значит, твое любимое блюдо не с курицей?

Я ответил вопросом на вопрос:

– А твой любимый роман, случайно, не начинается с того, что четыре сестры грустят, потому что не получат подарков на Рождество? – Мой голос так и сочился иронией.

– Нет.

– У каждой сестры есть всего по доллару, чтобы потратить…

– Я знаю, о какой книге ты говоришь, и ответ: нет, – перебила она, проткнув вилкой помидор черри.

– Не верю, что «Маленькие женщины» не твой любимый роман. – Я перемешал еду. – Там же все есть – любовь, драма…

– И поцелуй под дождем, – вздохнула она.

Я только фыркнул.

– Дай угадаю, кто твоя любимая героиня.

Рэйчел махнула рукой, жуя: мол, давай, попробуй.

– Марми, – сказал я, и она кивнула. – Я так и знал! – торжествующе воскликнул я. – Конечно, тебе нравится мать, которая твердит дочерям, что замуж надо выходить по любви, а не ради денег… – Я покачал головой и подцепил вилкой несколько макарон. – Редкостная глупость для своего времени.

– А вот у Мэг получилось, и она была очень счастлива.

От меня не укрылась улыбка, осветившая ее лицо. Рэйчел, без сомнения, была влюблена в саму любовь. И в литературу.

– Хотя моя любимая глава – та, где происходит поцелуй под дождем, – продолжила она.

– Боже, какая банальщина… – Отложив вилку, я презрительно отмахнулся от ее замечания. – Это самая нелепая часть всей книги.

– Нелепая? Она прекрасна. Кому вообще может не нравиться хороший поцелуй под дождем? – Я решил, что вопрос риторический, и промолчал. – О! Знаешь, что? Первый поцелуй Норы и Хантера может случиться прямо посреди грозы.

«Да я лучше яйца себе отрежу».

– Ни за что. Это ужасно пошло, так никто не делает.

– Как это никто? – Рэйчел ткнула вилкой в салат и выцепила несколько листьев. – Есть тысячи таких сцен. В «Дневнике памяти», в «Дневниках вампира»… Даже в «Гордости и предубеждении». Ну, там они, строго говоря, не целуются, но когда мистер Дарси признается в любви… это же так красиво…

С мечтательным вздохом она поднесла вилку ко рту.

– Господи, – проворчал я. – У меня сейчас сахар подскочит.

Она в очередной раз закатила глаза и проглотила еду.

– Возвращаясь к «Маленьким женщинам», – сказала Рэйчел. – Твой любимый персонаж – писательница, да?

Еe телефон снова прервал наш разговор. Она отвлеклась на него уже, кажется, раз двенадцатый за это утро.

Я заметил, что она почти доела свой салат, а моя паста не уменьшалась в размерах.

– Она самая разумная из всех четверых. – Я пожал плечами, когда Рэйчел снова посмотрела на меня.

– А Эми ты наверняка ненавидишь.

– Конечно. Если бы Зак сжег мою рукопись… не знаю, что бы я с ним сделал.

– У тебя есть брат? – удивилась она. – Старший или младший?

– Младший. Ему двадцать семь.

– Ого, мы почти ровесники. Мне двадцать шесть.

– Только исполнилось или в этом году будет двадцать семь?

– Двадцать семь мне будет в сентябре. Девятнадцатого.

Я кивнул, обдумывая новую информацию. Я и раньше догадывался, что она младше меня, но не знал, на сколько.

– Моему брату в мае исполнится двадцать восемь, – уточнил я спустя пару мгновений.

– А тебе будет тридцать один, да?

Скорее всего, она узнала об этом из интервью Джимми Фэллону.

– Да. Пятого июня, – ответил я неохотно.

Она кивнула и в очередной раз уткнулась в телефон.

Внезапно я почувствовал себя неловко. Мне стало не по себе от мысли, что она видела мой провал на телевидении. Кто знает, какое впечатление она обо мне составила.

«Какая разница. Она здесь, чтобы помочь с книгой. И только».

– В следующий раз ставим тарелку и для него, – раздраженно сказал я.

– Для кого?

– Для Дэвида. – Я указал рукой на пустое место справа от нее. – Судя по всему, он здесь с нами.

– Через пятнадцать минут у нас созвон, – объяснила Рэйчел. – Он просто уточняет пару моментов для обсуждения. Вообще-то мне нужно пробежаться по своим записям. Ты не против?

Я покачал головой.

Она быстро собрала свои вещи и вышла из кухни, оставив меня наедине с недоеденной пастой.

* * *

От долгого сидения у меня затекли ноги. Я уже какое-то время не мог сосредоточиться, поэтому решил, что нужно проветриться.

В половину четвертого я вышел из своей комнаты в спортивном костюме. Убедившись, что Перси остался внутри, я закрыл дверь и бегом спустился по лестнице. Нужно было спешить, чтобы успеть до темноты.

Я не сделал и трех шагов по коридору, как Рэйчел вышла из ванной и врезалась прямо мне в грудь. Я инстинктивно обхватил ее за плечи, чтобы удержать.

– Ай! – пискнула она.

Я наклонил голову, и наши взгляды встретились. Мои брови поднялись в молчаливом вопросе.

– Испугал! – воскликнула она слишком громко и прижала руки к груди, пытаясь восстановить дыхание.

– Ты слишком легко пугаешься, – заметил я.

Она нахмурилась.

Спустя пару секунд до нее дошло.

– Прости, – сказала она, вынимая наушники. – Что ты сказал? – добавила уже нормальным тоном. – Я тебя не слышала.

– Ты слишком легко пугаешься.

До меня донеслась романтическая мелодия. Я на мгновение перевел взгляд на беспроводные наушники, которые она сжимала в руке.

Песня была мне незнакома, и я не разобрал слов, но музыка звучала достаточно громко, чтобы понять, что это что-то про любовь.

– Как предсказуемо, – пробормотал я, сдерживая саркастическую улыбку.

В ее глазах я прочитал одно-единственное: непонимание.

И не смог продолжить фразу.

Наши границы снова размылись.

Воздух будто сгустился.

Широкий коридор вдруг стал самым узким в мире.

Мы стояли так близко, что я чувствовал аромат ее духов.

Заметила ли она, как изменилась атмосфера вокруг?

Почему казалось, будто все напряжение в доме сконцентрировалось здесь, между нами?

Она откашлялась, и я очнулся от транса.

– Что именно предсказуемо? – спросила она.

Только тогда я понял, что все еще держу ее за плечи.

Отпустив Рэйчел, я сделал шаг назад. Границы вернулись на свои места. Я глубоко вдохнул с закрытыми глазами. А затем открыл их и не удержался от ответа:

– Что ты слушаешь приторные песни на всю громкость. Дай угадаю: ты поешь перед зеркалом, притворяясь, будто расческа – это микрофон? – поддел я ее.

– Что за глупости, – нахмурилась она. – Конечно нет.

Коридор будто вернулся к прежним размерам, и я смог наконец дышать свободнее.

– Так что ты сказал?

– В следующий раз просто не включай музыку так громко, тогда и пугаться не будешь, – язвительно бросил я. – И выключи уже это, ради бога, – я кивнул на ее наушники, – у меня уши вянут от этого нытья.

– Это не нытье, а прекрасная баллада. Может, ты просто не умеешь ценить хорошую музыку. Стоило бы проявить больше уважения к Шону Мендесу. Fallin’ All in You – одна из его лучших песен и моя любимая.

– Значит, твоя любимая песня – о любви. Ты полна сюрпризов, Рэйчел.

Забавно: теперь я знал, какая у нее любимая песня, но по-прежнему не имел понятия о самых банальных вещах – откуда она, какая у нее любимая книга, сколько лет она встречается со своим парнем.

В мозгу будто зажглась лампочка.

«Нет, Уилл. Нет. Это отвратительная идея. Даже не думай!»

Я решил проигнорировать предупреждение.

– Бедняга твой парень, ты, наверное, целыми днями сверлишь ему мозг этой мутью.

«А тебе-то какое гребаное дело до ее парня, Уилл?»

– Это не муть. И, к твоему сведению, парня у меня нет. – Она передернула плечами и развернулась.

«Вот это реально поворот».

– Значит…

«Уилл, заткнись. Закрой рот. Иди бегать».

Но я все-таки сказал:

– Ни один настоящий мужчина не сравнится с мистером Дарси, верно?

Рэйчел развернулась и наградила меня едким взглядом.

– Именно. Попал в самую точку. – Она кивнула. – Идеальные мужчины существуют только в книгах. А в реальном мире одни заносчивые типы вроде тебя.

И, не сказав больше ни слова, ушла.

«Так тебе и надо, кретин».

* * *

Слова Рэйчел преследовали меня всю пробежку. Я пытался бежать быстрее, надеясь оставить их позади, но они догоняли меня снова и снова.

«Идеальные мужчины существуют только в книгах».

«В реальном мире одни заносчивые типы вроде тебя».

«К твоему сведению, парня у меня нет».

Я выкрутил музыку на максимум и на несколько минут сосредоточился лишь на том, чтобы довести тело до предела. К счастью, образ Рэйчел в моей голове постепенно вытеснили Нора и Хантер. Одна мысль цеплялась за другую, и вдруг меня осенило.

Я резко остановился.

Дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась.

Не теряя ни секунды, я вытащил телефон из кармана и записал фразу, которая поможет мне развить идею по возвращении домой: «Хантер узнаeт, что Нора свободна, прямо посреди ссоры. Он кричит ей: "Беги давай, утешь своего парня!", имея в виду Калеба. А она отвечает, что он ей не парень».

Я наконец нашел решение проблемы, над которой ломал голову весь день. И случилось это под любимую песню Рэйчел.