СОСЕДСТВО (сущ.). Социальный эксперимент, суть которого – проверить пределы моего терпения.

За свою жизнь я прочитала столько любовных романов, что не смогла бы перечислить все названия. Я знала жанровые клише наизусть, и у меня сформировались свои предпочтения.

Моей слабостью всегда была вынужденная близость, когда обстоятельства заставляют героев проводить время вместе; фиктивные отношения, особенно тот момент, когда для одного из двух слово «фиктивные» вдруг переставало иметь значение; и, конечно, от ненависти до любви, с безумными сценами, где герои клялись, что ненавидят друг друга до смерти.

Во всех этих историях важно постепенное развитие до самой кульминации, когда герои наконец поддаются чувствам. Но чтобы добраться до моей любимой части романа, нужно было пройти через все эти неловкие, смешные и запутанные сцены, где между героями зарождается притяжение. Это основа основ, но… Почему эта информация никак не помещалась в его упрямую голову?!

* * *

Я не видела кабинет Уилла, и библиотека была моей любимой комнатой в доме, поэтому именно туда я поднялась с ноутбуком. Там было уютно: из окна открывался вид на горы, а у камина стояло кресло, обитое зеленым бархатом. Я осмотрела полки – его собственных романов там не было – и поняла, что он расставляет книги по сагам и авторам. Я всегда считала, что организация домашней библиотеки многое говорит о человеке.

Судзу, например, сортировала книги по цвету – говорила, что так ей спокойнее. Грейс разделяла их по жанрам, а внутри жанра по алфавиту – сказывалось влияние мамы-библиотекаря. А я, как и Уильям, расставляла книги по авторам и сагам, размещая любимые поближе, чтобы их удобнее было перечитывать.

Я села на пол, скрестив ноги, и прислонилась спиной к креслу. Несколько секунд просто смотрела в экран ноутбука, размышляя над всем, что произошло. Работа с Уиллом утром лишь подтвердила мои подозрения. Я имела дело и с заботливым мужчиной, готовым предложить мне завтрак и отвезти за покупками, и с автором, который не видел дальше своих идей.

Пару раз мне казалось, что он сжимает челюсти, пытаясь не дать вырваться наружу своему истинному «я». Мы оба знали, что его эго способно смести всe на своем пути. Он был кем-то вроде доктора Джекилла и мистера Хайда. Возможно, через три недели я смогу написать книгу «Странная история Уильяма и мистера Андерсона». Пока не решила, кого из них предпочитаю: у каждого имелись свои плюсы и минусы.

Уильям напоминал типичного внимательного и вежливого калифорнийца. Проблема была в том, что каждый раз, когда он смотрел на меня своими разноцветными глазами, я терялась.

В свою очередь, мистер Андерсон был самоуверенным типом, убежденным в собственной правоте, и я каждый раз напрягалась, когда он грубо произносил слова вроде «минет». Казалось бы, на рабочих встречах принято употреблять выражения поприличнее. От его «трахаться», меня неизменно передергивало. Зато с ним я могла тренировать выдержку и надеялась лучше узнать его методы работы. Может быть, тогда я даже смогла бы убедить его, что немного самокритики ему бы не повредило.

Если подвести итог, плюсов в этой ситуации было больше, чем минусов. Я работала из невероятно красивого места, кофе тут был куда лучше, чем в офисе (хотя я никогда ему этого не скажу), а еще я планировала понежиться в огромной ванне с бомбочкой от «ЛАШ». Кроме того, в ближайшие недели я не увижу Дэвида.

Я была уверена, что совместная работа принесет отличные плоды. В конце концов, кое в чeм он уже прислушался ко мне, и далеко не все его идеи были ужасны. Можно даже считать, что утро прошло успешно. Мы обсудили кучу всего, не швыряя друг в друга ноутбуками, и почти что нашли общий язык.

Никогда прежде я не встречала человека, который бы так активно жестикулировал. Он то тeр лицо, то скрещивал руки, то размахивал ими, то стучал пальцами по столу… Казалось, его руки просто не знали, что такое покой.

Хотя, конечно, не всe шло гладко: меня раздражало, что он свысока отзывался о героях других романов. Логично, что авторы любят своих персонажей, но Хантер ничем не лучше Пита Мелларка или Тобиаса Итона.

Я так увлеклась редактированием рукописи, что не заметила, как стемнело. Вырвала меня из концентрации всплывающая плашка с именем Грейс.

Грейс Харрис

Почему ты не отвечаешь на сообщения?

У тебя всe нормально? Тебя съел Уильям?

Грейс Харрис

А как мне быть уверенной, что это действительно ты, а не тот самый сексуальный и безжалостный писатель, который пишет вместо тебя после похищения?

Напиши что-нибудь, что могла бы сказать только Рэйчел!!

Грейс Харрис

Вот теперь верю!

Хотя мне он больше нравится в «До встречи с тобой», но я не объективна

Ладно, я рада, что тебя не пришлось спасать из лап Уильяма

Нам стоит придумать кодовое имя, чтобы говорить о нeм в рабочем чате

Грейс Харрис

Ненавижу тебя!! Я как раз думала насчет «соблазнительного писателя».

Грейс Харрис

Проверяю рукопись Джессики. Хочу уже отправить, осталось всего двадцать страниц

Грейс Харрис

Да!! Даже не представляешь, насколько она классная!

Эй, ты же нам ни одной фотки дома не прислала! Как тебе не стыдно…

Грейс Харрис

Представляешь, если его «кабинет» на самом деле секс-темница?

Грейс Харрис

Умеешь ты испортить настроение…

А я тебя сильнее!!

– Рэйчел? – Голос Уильяма заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову и увидела его в дверях. – Как дела?

– Нормально.

– Почему ты сидишь на полу?

– Потому что могу сидеть по-турецки.

Он удивленно кивнул.

– Хочешь, поедем за покупками, или ты ещe работаешь?

– Можем поехать, если хочешь. – Я закрыла ноутбук и поднялась.

Мы спустились по лестнице к машине.

– Как прошeл день? – спросила я, когда дом остался позади. – Продвинулся с концепцией?

– Нет, – ответил он. – Зато написал ещe одну сцену ссоры между Норой и Хантером. Думаю, она отлично впишется куда-то в середину истории.

– Супер! Завтра решим, куда еe вставить.

Краем глаза я заметила, как он кивнул.

Через пару минут Уильям остановил машину у стоп-линии перед съездом на шоссе, ведущее в Монтерей.

– Мы можем заехать в копировальный центр? – спросила я, когда он влился в поток.

– Можешь воспользоваться принтером дома, если нужно.

– А, хорошо. А где он?

– В кабинете. Но могу принести его в библиотеку, – ответил он в своей привычной размеренной манере.

Я уже собиралась пошутить про строго охраняемую зону его кабинета, но в голове всплыли слова Грейс: «Представь, если его "кабинет" на самом деле секс-темница?» Я решила промолчать, чтобы не ляпнуть что-нибудь неловкое.

Мы ехали молча ещe несколько минут, пока не добрались до супермаркета «Таргет».

– Корзину или тележку? – спросил Уильям, едва мы вышли из машины.

– Хм, подожди, посмотрю список…

– Ты уже составила список покупок? – В его голосе послышалось удивление. – Но ты же только приехала.

– Если не запишу, половина вылетит из головы, – ответила я, не поднимая глаз от экрана. – Берем тележку, так удобнее.

В супермаркете мы разделились. Он пошeл за сменной насадкой для своей зубной щeтки, а я – в отдел с фенами.

Я как раз изучала характеристики одной из моделей, когда рядом с ухом раздался возглас:

– «Джейн Эйр»!

Я вздрогнула и резко обернулась – передо мной стоял Уильям, держа в руках книгу Шарлотты Бронте.

– Что? – удивлeнно спросила я.

– Твоя любимая книга, – сказал он, бросая упаковку с насадками в тележку. – Это же она, правда?

«Он что, реально пошeл искать эту книгу?»

Покачав головой, я не удержалась от смеха, а он приподнял бровь.

– Не верю, – торжественно произнес он, а потом непринужденно закатал рукава рубашки до локтей. – Это же роман с кучей драм, где герои страдают, прежде чем воссоединиться. Классика жанра, от который ты должна быть без ума.

– Она отличная, но не моя любимая.

Я снова уставилась на фен, а несколько секунд спустя положила его в тележку.

Вышла из отдела, а он последовал за мной.

– «Грозовой перевал»?

– Ты собираешься перечислить все романы сестер Бронте? – весело поинтересовалась я.

– Попал? – В его голосе отчетливо прозвучала надежда.

Я остановилась и, насупившись, посмотрела на него.

– Конечно нет. С какой стати? Герои – полные эгоисты… и конец несчастливый.

Он равнодушно пожал плечами.

– И нет, Анну Бронте можешь не упоминать, ответ будет тем же. – Я двинулась дальше и свернула налево, в кондитерский отдел. Взяла три упаковки своих любимых лакричных палочек со вкусом клубники и бросила их в тележку.

– Хэллоуин давно прошел, ты в курсе? – усмехнулся он. – Дети не придут просить сладости.

– Подожди, это сейчас была шутка? – взглянула я на него с притворным разочарованием. – Ты точно можешь лучше.

И он начал отпускать комментарии каждый раз, когда я что-то брала. Некоторые действительно были забавными, но я сохраняла невозмутимость, даже когда положила в тележку пару готовых салатов.

– Ты что, готовить не умеешь? – повторил он мои же утренние слова.

– Конечно умею, – я сделала акцент на последнем слове, – но иногда, – я подчеркнула «иногда», – это гораздо удобнее.

А когда я взяла шоколад для растапливания, он пробормотал:

– Как предсказуемо. Если бы тебе разрешили есть только одно блюдо на свете, это был бы шоколад.

– Ошибаешься.

Он приподнял бровь и бросил взгляд в тележку, где уже лежали шоколадные батончики с орехами и плитка тeмного шоколада с карамелью.

– Я не могу жить без лакрицы, – уточнила я. – Шоколад – это просто дополнение, но да, я люблю съедать по кусочку в день.

На этом я закрыла тему. Я не собиралась объяснять ему, что через несколько дней у меня начнутся месячные и мне понадобятся шоколад, салфетки и куча романтических фильмов, потому что да, я из таких, а он обязательно бы надо мной посмеялся.

– Значит, сладкое – твоя любимая еда? – спросил он, пока мы выходили из отдела.

– Нет. – Я остановилась у полки с маслом, ища оливковое. – Моя любимая еда – суши, – ответила я рассеянно, изучая этикетки.

– Предсказуемо.

– Предсказуемо? – удивлeнно посмотрела я на него. – Предсказуемо – это как раз про тебя. – Я указала на него пальцем. – Уверена, твоя любимая еда – это бургер с барбекю-соусом и картошкой фри. А на десерт – клубничный милкшейк с горой сливок и мерзкой вишенкой сверху, верно?

Уильям скривил губы, но в глазах плясали смешинки, когда он покачал головой.

– Даже близко не угадала. – На его лице появилась широкая улыбка.

– Тогда хот-дог с жареным луком, солеными огурчиками, кетчупом и горчицей.

Он покачал головой, улыбаясь ещe шире.

– Значит, мне просто нужно проверить, какое блюдо из «Хол Фудс» чаще всего встречается в твоeм холодильнике, – отмахнулась я. Затем положила в тележку бутылку оливкового масла, которая показалась мне наиболее подходящей.

– Ни за что не угадаешь, – поддел меня он.

– Тогда скажи сам. Я ведь свою еду уже назвала.

– Скажу, если ты раскроешь, какая у тебя любимая книга.

– Удачи с этим.

Я пролистала список покупок, оставалась только одна позиция. Мне заранее стало смешно. Игнорируя недоуменный взгляд Уильяма, я оставила его с тележкой и отправилась в центральный проход.

– Ну конечно… – Уильям закатил глаза, когда через пару минут я вернулась и, улыбнувшись, положила в тележку самую большую бутылку ванильного сиропа из всех имеющихся. – Какая же глупость – так портить кофе.

Его возмущенный тон рассмешил меня, и, всe ещe посмеиваясь, я направилась к кассам.

Расплатившись, мы понесли пакеты к машине. Уильям попытался ухватить их все разом, но я опередила его и взяла пару.

Пока мы ехали через Монтерей, я смотрела в окно. Мне хотелось при первой же возможности посетить городок, где происходило действие сериала «Большая маленькая ложь». Да, в оригинале речь шла про Австралию, а не Калифорнию, но сериал мне безумно понравился.

– Всe-таки не верю, что промахнулся с «Джейн Эйр», – послышался голос Уильяма.

«Боже, какой же он упрямый».

Я повернулась к нему и положила руку на подлокотник между сиденьями. Только вместо жесткой кожаной поверхности мои пальцы наткнулись на что-то тeплое. Улыбка тут же сползла с лица, когда я поняла, что держу руку на его предплечье, и быстро отдернула еe.

– Прости.

Уильям ничего не ответил.

Я отвернулась к окну. Мне совсем не понравилось думать о том, какая у него приятная на ощупь кожа. И чтобы отогнать эти мысли, я быстро добавила:

– И нет, ты не угадал. – Я судорожно искала тему, лишь бы не повисло неловкое молчание. – Ах да! Я знаю, какая у тебя любимая еда! – воскликнула я, взглянув на него.

Правая рука Уильяма снова сжимала руль, лицо было серьeзным.

– Как же я сразу не догадалась, – пробормотала я. – Это же апофеоз банальности… Макароны с сыром!

– Господи! – возмутился Уильям и покачал головой. – Это всe, на что ты способна? – разочарованно спросил он.

– У меня идея! Кто первым угадает ответ другого, выигрывает.

– Ты бросаешь мне вызов? – В его голосе мелькнул азарт.

– Если ты угадаешь мою любимую книгу, победа твоя, – проигнорировала я вопрос. – А если я угадаю твоe любимое блюдо – моя.

– Идeт, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

На улице было совершенно темно из-за отсутствия фонарей, но свет с приборной панели выхватил из полумрака его самодовольную улыбку.

– А приз победителю полагается? – спросил он, включая поворотник.

– Конечно. Что ты хочешь?

– Если выиграю я… – Он сбросил скорость, въезжая на проселочную дорогу к дому. – Ты приготовишь моe любимое блюдо.

– Ха! Я так и знала! Ты просто не умеешь готовить!

Он громко вздохнул.

– Умею, – устало отозвался он. – Но вкус победы будет куда слаще, если готовить придeтся тебе. А на что играешь ты?

Я задумалась на пару секунд.

– Я? Ни на что. Сам факт победы и возможность обойти тебя – уже достаточная награда, – честно призналась я, когда он припарковался перед домом.

– Рэйчел, этого не произойдет, – уверенно заявил он. – И так не считается, ты тоже должна что-нибудь загадать.

Я задумалась, чего бы мне действительно хотелось. Было бы приятно заставить его признать, что он вeл себя как трепло на шоу Джимми Фэллона. Или наложить вето на некоторые его «гениальные» идеи для романа.

Но кое-что вызывало во мне куда больше любопытства…

– Если выиграю я, хочу увидеть твой кабинет.

– Нет. – Он выключил двигатель и повернулся ко мне. – Это вне пари.

Я прижалась виском к подголовнику, чтобы лучше рассмотреть его.

– Если бы ты действительно был уверен в победе, тебе бы было всe равно. Может, ты не так уж уверен в се…

– Договорились, – перебил он и вышел из машины.

«На заметку: ради защиты своего эго он пойдет на что угодно».

Захлопнув дверь, он направился к багажнику.

– Если выиграешь ты, – сказал он, указывая в мою сторону пальцем, когда я выбралась наружу, – покажу тебе кабинет. Один раз.

Я подошла ближе.

– Хорошо, – протянула я руку. – Пусть победит сильнейший, мистер Андерсон!

Он прищурился.

– Мы оба знаем, что у вас нет шансов, мисс Гарсиа, – произнeс он.

На этот раз рукопожатие ощущалось иначе. Не знаю, было ли дело в возбуждении от спора или в том, как спокойно и отчeтливо он произнeс «мисс Гарсиа». А может, в том, что он смотрел прямо в глаза, и его зрачки, расширенные в темноте, сбивали меня с толку.

В тот момент я не могла понять причину.

Через пару минут, пока мы раскладывали покупки, я осознала, что с нашим внезапным соседством этапы узнавания друг друга проносятся с бешеной скоростью. Хотя если подумать, то с тех пор, как я переехала в другую страну, такое бывало уже не раз. Это эффект нахождения вдали от близких. А в тот вечер, стоя на кухне Уильяма, я ощущала, насколько далеко нахожусь от своей маленькой семьи в США – от Судзу и Грейс.

Когда я протянула ему соевый соус, поняла, что чего-то не хватает.

– А где клубника? – спросила я.

– Я сразу же вынул ее из тележки.

– Что? – повысила я голос. – Почему?

– Потому что это не настоящая клубника, – спокойно ответил он. – Если хочешь, завтра съездим купить или в воскресенье зайдем на фермерский рынок.

– Ты издеваешься? – возмутилась я, глядя на пустой пакет. – Я купила специальный шоколад, чтобы обмакнуть в него ягоды и съесть на десерт!

Я и вправду разозлилась. Мне было всe равно, где он хочет покупать фрукты. Меня бесило, что он вынул их, даже не сказав.

– Как предсказуемо, – буркнула я раздраженно.

– Что именно предсказуемо, Рэйчел? – Он сделал шаг ко мне. По его ядовитому взгляду было заметно, что он сдерживается, чтобы не сказать мне какую-нибудь гадость.

– Ты и сам знаешь. – Взмахом руки я обвела его с головы до ног, подражая его манере. – Типичный сноб, который покупает фрукты, сорванные прямо с ветки на какой-нибудь ферме, и вино, выжатое из свежего винограда в модной винодельне Напы, просто ради понтов.

– Ошибаешься, – сказал он, наклоняя голову и глядя на меня ещe пристальнее. – Я просто поддерживаю местных производителей, что, между прочим, дешевле. К тому же мы выращиваем лучшие фрукты.

«Слова типичного гордого американца».

Я лишь фыркнула, совсем как он, и покачала головой.

– Знаешь что? – произнeс он своим самодовольным тоном, привлекая моe внимание. – Если уж тебе так хочется есть фрукты не по сезону, то хотя бы покупай их в «Хол Фудс». Хочешь клубнику на десерт? – Он указал на дверь кухни, вытянув левую руку. – Отлично, я прямо сейчас отвезу тебя за ней. Только не строй из себя обиженку, я просто хотел уберечь тебя от ягод, которые на вкус как картон.

Я сжала левый кулак и мысленно выругалась – надо было взять из офиса мой антистресс в форме сердечка. Сейчас он бы очень пригодился.

«Выбирай сражения с умом», – напомнила я себе.

Подождав несколько секунд, чтобы убедиться, что голос не дрогнет, я спокойно сказала:

– Буду благодарна, если впредь ты не станешь вынимать ничего из моей тележки.

Уильям провел ладонью по лицу и оперся на край столешницы.

– Не переживай, не стану. Я пошел писать, – бросил он и вылетел из кухни, как порыв ветра.

* * *

Предыдущей ночью я спала крепко. Я так устала после дороги, что просто вырубилась.

Но во вторую ночь мне так не повезло. После ужина в одиночестве, где мне очень не хватало болтовни подруг, я поднялась к себе, чтобы немного почитать. Сон пришел ко мне рано, но так же внезапно улетучился, стоило мне только лечь. Лишь спустя какое-то время я поняла, что мне мешала гробовая тишина, царившая в доме. Здесь не было привычного шума, суеты и полицейских сирен, что всегда доносились с улиц в Нью-Йорке. Я привыкла засыпать под всякие звуки, особенно под телевизор, который Грейс часто смотрела до глубокой ночи.

Я пожалела, что оставила на кухне наушники: можно было бы включить видео с белым шумом и быстрее уснуть, но спускаться за ними совсем не хотелось. Не знаю, сколько я ворочалась, прежде чем провалилась в сон. Помню лишь, что последней связной мыслью было: Уильям всe ещe не вышел из своего кабинета.

* * *

Проснулась я через пару часов, почувствовав, как что-то шевелится у меня на животе. В полусне я провела по нему рукой и наткнулась на пушистый комок, издавший чудовищный звук. Инстинктивно я закричала во все горло. Не знаю, как у меня получилось сдернуть с себя простыню и выбраться из кровати, но тварь снова угрожающе зашипела. Я завизжала второй раз, от ужаса. Сердце ушло в пятки, волосы встали дыбом. По шее стекал холодный пот. Где-то я уже слышала этот звук, но где? Я была так напугана, что даже не догадалась зажечь свет. Схватив телефон с тумбочки, я включила фонарик, и, когда осветила кровать, в темноте блеснули два глаза.

Дверь комнаты распахнулась настежь, и я снова завизжала.

– Рэйчел! – услышала я голос Уильяма еще до того, как его увидела.

Он произнес мое имя с явной тревогой.

Резко вспыхнул свет, и мне пришлось зажмуриться. Дезориентированная и перепуганная, я не успела понять, что происходит, как Уильям уже оказался рядом, держа меня за плечи.

– Рэйчел, что случилось? Ты побледнела.

Я тяжело дышала.

Ответить я не смогла. Все, что я сумела сделать, – это обнять человека, которого я видела расплывчато, хотя он стоял прямо передо мной. Я разжала напряженные от страха кулаки, обвила его руками за талию и спрятала голову у него на груди, ища поддержки.

Первые объятия с новым человеком всегда кажутся немного странными, потому что ты еще не знакома ни с чужим телом, ни с его манерой обнимать. Ты заранее не знаешь: он обнимает за плечи или за талию? Уткнется лицом в шею или нет? Поэтому иногда первый раз может быть неловким и немного скованным.

Но у нас все вышло не так.

Мы с Уильямом обнялись так естественно, будто делали это уже тысячу раз.

Когда прошeл первый шок, он аккуратно снял мои руки со своих плеч. Левой рукой обхватил меня за спину на уровне талии, а правой стал медленно гладить между лопатками.

Я пару раз моргнула, сбитая с толку, но стоило мне немного расслабиться, как на глазах выступили слезы.

– Рэйчел, – позвал он почти шeпотом. – Тебе приснился кошмар?

Я не сразу нашла слова. Всe, на чем я могла сосредоточиться, – это жжение на щеке.

В отличие от него у меня заплетался язык, когда я наконец заговорила:

– Нет… – покачала я головой, уткнувшись в его грудь. – Не знаю…

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и случайно коснулась его груди пальцами.

И тут до меня дошло, что щeку жжет потому, что она соприкасается с его кожей.

«Боже мой. Я прижимаюсь лицом к его голому торсу?!»

Я резко отступила, вырываясь из его объятий, и он опустил руки.

Я не знала, куда смотреть и куда деваться.

Бросила взгляд поверх его плеча, и мозг наконец зафиксировал происходящее вокруг. На кровати с высокомерным видом восседал двухцветный кот, словно это он был настоящим хозяином матраса. Судя по всему, прыгать на меня, чтобы расцарапать ноги, он не собирался.

Сознание всe ещe работало с запозданием. Я мысленно восстановила цепочку событий: кот напугал меня, я заорала, как будто увидела призрака оперы, и Уильям прибежал на помощь без рубашки.

И, словно этого было мало для сцены «опозорься перед Уильямом Андерсоном», я разрыдалась от испуга и вцепилась в него, как Роуз в спасательную доску после крушения «Титаника».

«Скажи хоть что-нибудь! Он подумает, что ты полная идиотка!»

Кот решил, что настал подходящий момент, чтобы принять участие в происходящем абсурде, и громко мяукнул, требуя внимания хозяина.

Уильям наклонил голову набок, и его грудь вздрогнула от смеха.

– Тебя напугал Перси? – спросил он, снова посмотрев на меня, и я смущенно кивнула. Он подошел к кровати и сел туда, где совсем недавно лежала я. – Да он ангел во плоти, ничего плохого не делает.

Кот запрыгнул к нему на колени, и Уильям ласково погладил его по спине. Я воспользовалась тем, что он сосредоточен на своем питомце, чтобы разглядеть его без тени стеснения. На нем были лишь черные пижамные штаны. Мой взгляд невольно задержался на его рельефной груди. На уровне сердца была вытатуирована буква «K».

Когда Перси довольно замурлыкал, Уильям тихо рассмеялся, и я вдруг осознала:

«Господи. В моей кровати сидит полуголый мужчина!»

Я чувствовала себя не в своей тарелке.

Уильям Андерсон был красив.

Вернее, так: умопомрачительно красив.

В общем, это я и так подозревала, судя по тому, как на нем сидела одежда.

А теперь подозрение превратилось в неопровержимый факт.

Я была как на иголках.

Готова открыть окно и выброситься с балкона, как только он уйдет.

– Я тебя разбудила? – сорвалось с моих губ.

Уильям посмотрел прямо на меня.

И, как обычно, оглядел с головы до ног. Мне показалось, что в его глазах мелькнула тень улыбки. Когда он перевел взгляд с голых ног обратно к лицу, у меня внутри все сжалось.

– Нет, – покачал он головой. – Просто лежал в кровати и читал.

«Ты что, читал в кровати без рубашки?» К счастью, я не произнесла этого вслух, и мысль осела где-то у меня в голове.

Грейс была права: обнаженные мужские торсы способны напрочь лишить рассудка.

– Но ты меня до смерти напугала, – добавил он. – Кричала так, будто умираешь, и я решил, что случилось что-то страшное.

– Прости.

Он снова опустил взгляд на мои ноги.

Я была готова провалиться сквозь землю.

Еще бы.

На мне были только трусики и огромная футболка с логотипом одного из моих любимых книжных, такая большая, что доходила до середины бедер.

Я считала, что достигла пика своего позора, но нет. Худшее началось, когда мой мозг пришел к ужасной мысли:

«Я обнимала его без лифчика!»

Я резко отвела взгляд.

Вообще я не из тех, кто легко краснеет, но, осознав, что я прижималась грудью к торсу Уильяма, я почувствовала, как жар заливает лицо до самых ушей.

«Пожалуйста, только бы он не заметил. Только бы не смотрел на грудь. Пожалуйста, соски, не подведите!»

Когда я снова подняла глаза, он пристально изучал меня. На его лице не осталось и следа от раздражения, в котором он ушел тогда из кухни.

В тот момент я понятия не имела, что у него творится в голове, но прежде, чем я успела это выяснить, он поднялся, закинул Перси себе на плечо и сказал:

– Заберу его, чтобы не мешал тебе.

Я кивнула.

– Извини, что он тебя так напугал, – добавил он через пару секунд.

Уилл направился к двери, и я не могла отвести взгляд от его широкой спины.

Уже стоя в дверном проeме, он обернулся и спокойно, низким голосом сказал:

– Спокойной ночи, Рэйчел.

– Спокойной ночи.

Я ещe какое-то время стояла неподвижно.

Адреналин от испуга так разогнал пульс, что сердце никак не возвращалось к нормальному ритму.

Я не понимала, что только что произошло.

И почему покалывало плечи, пока я наконец снова не уснула.