КОНЦЕПЦИЯ (сущ.). Подробный план романа, который твой редактор захочет разнести в пух и прах.

«Неудивительно, что ты не умеешь ценить хороший кофе, раз привыкла к помоям». Не будь наши отношения строго рабочими, именно так я бы ответил мисс Правке.

Было очевидно, что она меня провоцирует – ждeт, когда я сорвусь и дам ей идеальный повод сбежать обратно в Манхэттен. Но я не собирался доставлять ей такое удовольствие. Я поклялся быть образцовым хозяином.

Поэтому, глубоко вздохнув, я выдавил из себя улыбку и согласился с еe просьбой.

Она удивленно моргнула.

И, к счастью для нас обоих, решила сменить тему.

– Ты работал над концепцией? – спросила она, кивнув на мой ноутбук.

Я покачал головой.

– Читал «Резец небесный», – ответил я, прожевав кусок тоста.

– Урсула Ле Гуин?

Я утвердительно хмыкнул, но ее внимание тут же перехватил пискнувший телефон.

Пока Рэйчел что-то печатала, я откусил ещe от тоста. На секунду позволил себе просто насладиться идеальным сочетанием банана и арахисового масла. Так непривычно было завтракать с кем-то, вместо того чтобы спокойно пить кофе и читать.

– Уверена, что не голодна? – спросил я, когда она положила телефон рядом с чашкой.

– Да. Обычно я не завтракаю. Предпочитаю перекусить ближе к полудню. Разве что у тебя есть шоколадное печенье.

– Нет, – покачал я головой. – Но можем потом купить. Знаю одно место, там лучшее печенье в округе.

– Хорошо.

Она коротко улыбнулась, и я поймал себя на мысли: увижу ли когда-нибудь вживую ту самую яркую улыбку, которую она подарила своему парню во время нашей видеовстречи.

Может, если я куплю ей печенье в кафе Люси…

«Что за чушь, Уильям? Пусть ее парень покупает ей печенье».

Рэйчел одним глотком осушила чашку. Что бы она там ни говорила, кофе ей явно понравился.

– Можем начать, когда будешь готов, – сказала она, вырывая меня из мыслей.

– Если хочешь, я сначала покажу тебе дом.

Понятия не имею, зачем я это предложил, возможно, хотел оттянуть момент, когда мы примемся за концепцию.

Последней, кому я устраивал экскурсию по дому, была миссис Бенсон – женщина, которая присматривала за Перси, когда я куда-то надолго уезжал и не мог взять его с собой.

Рэйчел следовала за мной по первому этажу, пока я показывал ей столовую, гостиную, задний двор, гараж и ванную комнату.

– У тебя есть кот? – спросила она, заметив лоток.

– Да.

– Отлично. – Она выглядела довольно неуверенно.

– Ты не любишь кошек?

– Дело не в этом. – Рэйчел отмахнулась, словно это было неважно, и больше ничего не добавила.

Мы спустились по лестнице, и я показал ей подвал – мы с Заком переделали его в спортзал – и прачечную. Затем мы поднялись на второй этаж. Я подвел ее к комнате по соседству с ее – моей спальне. Рэйчел бросила взгляд с порога и ограничилась восклицанием: «Как красиво!»

Затем я направился к двери напротив.

– Это мой кабинет, – сказал я, положив ладонь на дерево. Это была единственная дверь в доме, которая всегда заперта. – Сюда никто не заходит. Никогда.

– Значит, это западное крыло замка? – спросила она, с трудом сдерживая улыбку. – Там у тебя, случайно, не зачарованная роза, которую ты не хочешь мне показывать?

– «Красавица и чудовище»? Остроумно.

– Тогда, может, ты просто прячешь там трупы и поэтому не пускаешь меня внутрь?

– Этого ты никогда не узнаешь.

Я подошeл к приоткрытой двери напротив ее комнаты и толкнул ее ногой.

– Здесь у меня книги, – пояснил я.

– У тебя дома целая библиотека? – удивилась она. – Серьeзно?

Когда она проходила мимо, наши плечи соприкоснулись, и в нос ударил запах лаванды и эвкалипта. Я сразу узнал аромат – это был тот же гель для душа, что и у меня. Но к нему примешивались и легкие цитрусовые ноты: скорее всего, еe духи.

– Боже мой! – воскликнула Рэйчел.

Я последовал за ней внутрь. Она оглядывалась по сторонам с восхищением.

– Ты читаешь у камина? – спросила она, указывая на кресло рядом с очагом.

– Иногда, – ответил я, сунув руки в карманы. Ее присутствие в этой комнате почему-то меня беспокоило.

Рэйчел медленно прошлась вдоль стеллажей и остановилась у того, что стоял ближе всего к окну. Провела рукой по дереву и пробормотала:

– А вот это было предсказуемо.

– Что именно?

– То, что ты фанат Брендона Сандерсона.

Я прищурился от ее насмешливого тона и подошeл ближе. Скрестив руки на груди, прислонился к соседнему стеллажу и посмотрел на нее с подозрением.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил я.

Она кончиком пальца провела по корешку кожаного переплета «Источника вознесения», потом повернулась ко мне, слегка запрокинув голову, и наши взгляды встретились.

Мне пришлось опустить подбородок, чтобы заглянуть в ее загадочные глаза. Нас разделяло всего сантиметров двадцать.

– Ничего.

– Тебе не нравится Брендон Сандерсон? – удивился я.

Одно дело – не разбираться в кофе, но не любить Сандерсона? Это уже за гранью. Потому что…

«Кому может не нравиться самый плодовитый автор на свете?»

– Я этого не говорила, – отозвалась она.

В ее голосе мне послышалась легкая нотка высокомерия.

Рэйчел отступила, и я наблюдал, как она идет к дверному проему. Там она обернулась и сказала:

– Начнeм?

Я спустился по лестнице и уселся за обеденный стол, пока она искала все нужное. Сделал глоток остывшего кофе и мысленно попрощался со спокойствием, которое давал мне шелест листьев за окном.

Через несколько минут на кухне появилась Рэйчел. На ней был черный пиджак поверх блузки, а на ногах – нелепые плюшевые тапки. Она положила на стол тетради, пенал и ноутбук и села напротив меня.

– Мне нужен пароль от вайфая, – сказала она, открывая ноутбук.

– CaputDraconis. С большой C и D, без пробелов.

– Ты что, поставил пароль от гостиной Гриффиндора? – спросила она, и я кивнул. – Ну ты и фрик! – воскликнула она, стуча по клавиатуре, а потом добавила: – В хорошем смысле.

«То есть Гарри Поттер ей нравится, а Брендон Сандерсон – нет?»

Рэйчел попросила минуту, чтобы ответить на несколько писем. Печатала она с бешеной скоростью. Когда закончила, быстро пролистала страницы своего ежедневника и поставила галочку напротив, по всей видимости, пункта из списка задач.

Посмотрела на телефон и снова положила его на стол – уведомлений не было.

Затем она провела рукой по влажным волосам и заправила прядь за ухо. В луче солнца блеснула еe золотая сережка в форме обруча.

– Ну что же, расскажи мне концепцию, – попросила она.

Прежде чем начать, я сделал глубокий вдох.

– Я думаю оставить первые главы почти без изменений, чтобы представить персонажей и магическую систему тем, кто не читал предыдущие книги, – сказал я, пролистывая план.

Она кивнула и утвердительно хмыкнула, побуждая продолжать.

– Завязка и начало приключения те же. Когда Нора возвращается домой с Калебом, им приходится бежать, потому что скитальцы собираются напасть на деревню. Помнишь этот момент?

– Да. Это когда они возвращаются с рынка и мать Норы говорит, что нужно предупредить Великий Город, так ведь?

– Да, именно, – кивнул я. – Ещe я решил пораньше ввести Хантера, чтобы они встретились вскоре после побега.

При упоминании этого персонажа в ее глазах мелькнул живой интерес.

– Пусть лучше уж он появится в первых главах и присоединится к ним под предлогом помочь добраться до цели, – пояснил я. – А дальше я буду развивать романтическую линию между ним и Норой на фоне еe путешествия.

– Отличная идея – ввести его раньше. Значит, в дороге Нора и Хантер влюбятся друг в друга, – сказала она, перекрывая стук клавиш. – А когда она узнает о его истинных намерениях, они расстанутся, и она продолжит свой путь, да?

– Да. Они расстанутся и встретятся снова только в финальной битве, где признаются друг другу в любви.

– Классно! Мне очень нравится, что признание происходит прямо посреди сражения. – Она выглядела взволнованной. – Возвращаясь к началу… каким будет их первый момент?

– Ты имеешь в виду, как они познакомятся?

– Да, – ответила она, поставив локоть на стол и подперев подбородок рукой.

– Так вот, когда Нора и Калеб бегут, они сталкиваются с несколькими люсусами. – Я стал жестикулировать, увлекаясь рассказом. – Вдруг они натыкаются на Хантера, который сражается с довольно крупной тварью. Они бросаются ему на помощь, и монстр вырубает Калеба. Остаются только Нора и Хантер, и, чтобы победить, им приходится объединиться.

Она печатала, пока я говорил, быстро занося в ноутбук каждую деталь.

– То есть Нора спасает Хантера?

– Ты же сама недавно сказала, что нет смысла превращать Нору в «деву в беде», – напомнил я. – Ну так вот.

Рэйчел увлеченно кивнула.

– То есть, – повторила она, просматривая свои записи, – их первый момент будет таким: Нора спасает красавчика Хантера. Мне нравится.

От ее слов по спине пробежал холодок.

– Не называй его так.

– Почему? – Она уставилась на меня с искренним любопытством. – Он же красавчик, значит, я так и буду его называть.

– Можешь не сводить его только к этому? – попросил я. – Он не такой, как остальные мужские персонажи, к которым ты привыкла, – добавил я с легким оттенком презрения.

– О, конечно, – с иронией протянула Рэйчел, отодвигая ноутбук и сцепляя руки на столе. – Хантер – это парень с мрачным прошлым, который оказывается на стороне злодеев, потому что его никто не понимает, и, к своему несчастью, влюбляется в хорошую девочку, с которой ему не суждено быть. Ты прав, я никогда не редактировала книгу с таким персонажем, – произнесла она с ядовитой улыбкой.

Когда она закончила говорить, в ее взгляде блеснул откровенный вызов. Мои глаза снова сузились.

«Уильям, ради всего святого, не отвечай. Она просто ищет повод сбежать».

Я глубоко вдохнул, прежде чем сказать:

– Возвращаясь к теме. Я подумал, что Хантер и Нора могли бы переспать вот в этот момент.

Рэйчел несколько мгновений смотрела на меня оценивающим взглядом.

– При встрече? – уточнила она, и я кивнул. – Это слишком рано. Нам нужен «слоубёрн», постепенное развитие, чтобы они впервые поцеловались почти в конце второй части. Любовь в сюжете «от любви до ненависти» не может вспыхнуть мгновенно.

«Да ни за что на свете».

Это перечeркивало почти всю концепцию, которую я с таким трудом выстраивал.

– Как вообще можно написать роман, где они переспят только в конце? – Я наклонился к ней через стол.

– Недаром это называется «слоубёрн». – Она наклонилась мне навстречу. – И работает он прекрасно. Так у тебя будет время создать напряжение между героями и заставить читательниц томиться в ожидании их первого поцелуя.

Я энергично замотал головой.

– Влюбленность с первого взгляда хороша для других историй, но не для этой, – продолжила Рэйчел. – К тому же очень сложно передать только что вспыхнувшее чувство так, чтобы читатель действительно его ощутил. Если он ещe даже не успел привязаться к героям и выбрать, кто ему ближе…

Я был категорически не согласен. И что особенно раздражало, так это еe снисходительный тон. Как будто она была права, а моя идея и выеденного яйца не стоила.

– Вот как. – Я откинулся на спинку стула, скрестил руки и уставился на нее с недоверием. – Редакторка любовных романов, которая не верит в любовь с первого взгляда, – усмехнулся я. – Вот это новость!

Я пару раз издевательски покачал головой.

– Вообще-то я редактирую не только любовные романы. А еще я не говорила, что не верю в любовь с первого взгляда, – прошипела она, защищаясь. – Я лишь сказала, что для этой книги больше подходит медленное развитие отношений. Так ты сможешь написать множество сцен, где между ними нарастает напряжение. Ничего страшного не случится, если растянуть этот процесс. У тебя будет больше времени, чтобы раскрыть чувства и придать героям глубину, прежде чем они сблизятся. Они смогут понять, что у них общего, и…

– У них нет ничего общего, – резко перебил я. – Она выросла в счастливой семье, еe единственная цель – защищать поселение. У нее всегда кто-то был рядом. А он пережил худшие моменты своей жизни в одиночестве и находится в стане врага. Есть ли между ними какие-то параллели, Рэйчел? – Я не дал ей ответить. – Конечно нет, потому что они из разных миров, – отрезал я.

– Я уверена, что со временем они найдут точки соприкосновения и способ понять друг друга.

Я закатил глаза, покачал головой и фыркнул. Но она продолжила:

– И увидят друг в друге ту поддержку, которой им не хватало всю жизнь.

Я с раздражением захлопнул крышку ноутбука.

– А я уверен, что любовь с первого взгляда, как ты выражаешься, сработает лучше. Так логичнее. – Я принялся размахивать руками. – Парень встречает девушку. Они друг другу понравились. Они целуются. Трахаются как сумасшедшие. Потом возникает конфликт, и они расходятся. В финале снова сходятся и снова трахаются как сумасшедшие. – Я пожал плечами. – Просто, – я поднял большой палец правой руки, – и понятно, – добавил я, поднимая указательный.

– Для начала, – Рэйчел взяла красную ручку и поставила локоть на стол, – это ни имеет никакого отношения к любви. – Она покачала ручкой в воздухе. – Ты описал банальную похоть. А где чувства? Ты вроде собираешься писать любовный роман, а не порно. – Она с видом обвинителя направила на меня ручку. – Так ты упустишь кучу ситуаций и возможностей, которые могли бы показать развитие их чувств. Как читательница, я хотела бы знать, как меняются эмоции персонажей, о чем они думают.

«Ну надо же, вот так сюрприз. Типичная неисправимая романтичная дурочка». Даже мой внутренний голос звучал раздраженно.

– Не говоря уже о том, что ты лишаешь себя возможности обыграть идею, как это притягательно – поддаться искушению и влюбиться в «плохого парня»…

– У меня они могут переспать в самом начале, и это будет горячо, как ты и хотела, – уверил я. – Если, по твоему совету, они не займутся сексом до самого конца, у нас получится фэнтези, а не романтическая история.

– О боже! Я ведь не говорила, что они должны поцеловаться только в финале! – Отложив ручку, Рэйчел откинулась на спинку стула. – Их чувства проявятся раньше.

Я тяжело вздохнул, а она отвела взгляд куда-то в сторону, поглаживая подвеску на шее.

Эта женщина хотела, чтобы я написал приторный любовный роман, а я задумывал совсем другое. Я не собирался писать эротику, но хотел, чтобы история начиналась с физического влечения. Разумеется, Хантер и Нора влюбятся. Просто я не собирался превращать это в поток розовой сахарной ваты со слащавой нереалистичной ерундой.

– А если сделать что-то среднее? – предложила Рэйчел через пару секунд. – Необязательно тянуть с поцелуем до второй половины романа, но и не влюбляться с первого взгляда.

– Послушай, Рэйчел, они не влюбятся сразу, – устало ответил я. – Они просто переспят. Для этого чувства не нужны.

– Тогда между ними должно искрить с первой же страницы, иначе читательницы ничего не почувствуют.

– Не переживай, почувствуют, – пробормотал я сквозь зубы. – Искры будут сыпаться только так.

Она вздохнула.

Похоже, я еe не убедил, но я докажу, как сильно она ошибается. Напишу такое начало, что ей придется взять свои слова обратно и признать, что это лучшая книга, которую она когда-либо редактировала.

– Ладно. А что дальше? – спросила она.

– А дальше… – «Понятия не имею». – Они остаются вместе до самого финала, – выдал я. – В следующих главах хотел бы сосредоточиться на фэнтезийной части, не теряя при этом из вида любовную линию.

Рэйчел крутила подвеску возле губ.

– Меня беспокоит отсутствие конфликта, – призналась она.

«Отсутствие конфликта? Мы точно говорим об одной и той же книге?»

– Тебе мало того, что в конце выяснится, что он плохой парень и всe это время еe обманывал? – с иронией уточнил я.

– Нет, этот момент отличный. – Рэйчел отпустила кулон. – Но где именно это случится?

– В тридцать пятой главе.

– А с первой по тридцать пятую что между ними произойдет?

– Много всего! – ответил я резко. – У меня есть куча идей для сцен, просто я ещe не вписал их в концепцию. – Я вытянул руку в сторону Рэйчел. – Именно для этого ты здесь.

Она только тяжело вздохнула.

Вчера я наспех накидал черновую версию концепции. Начало и конец я видел четко. Оставался сюжет посередине.

– Ладно, опиши мне эти сцены. Посмотрим, как их связать.

Так я и начал рассказывать ей всe, что у меня было в голове, пока она кивала и делала пометки. Иногда, не отрывая от меня взгляда, она задавала уточняющие вопросы. Рэйчел пришлась по вкусу идея, что Калеб будет до конца подозревать Хантера. По еe словам, если достаточно хорошо прописать это противостояние тестостероновых героев, читательницы не смогут оторваться. Я рассказал ей обо всeм, кроме того, как именно влюбятся Нора и Хантер, потому что сам ещe не имел ни малейшего представления об этом.

Когда я закончил, Рэйчел выглядела слегка ошеломленной от потока информации.

На несколько мгновений повисла тишина, чем я воспользовался, чтобы сделать глоток кофе. Он успел остыть до температуры антарктических льдов.

– Тебе не нравятся эти идеи? – рискнул спросить я.

Я медленно откинулся на спинку стула, вытянув ноги под столом.

– Они хорошие, но… – Рэйчел колебалась.

Наши ноги случайно соприкоснулись.

– Извини. – Я тут же выпрямился.

– Ничего страшного, – ответила она, тоже садясь ровнее. – Как я говорила, идеи хорошие, но конфликт нужно доработать, – вздохнула она. – Не хватает чего-то, что сможет удерживать интерес на протяжении тридцати глав. Если герои будут вместе с самого начала, надо добавить другие точки напряжения, чтобы книга не стала однообразной.

Я потер лоб.

Было совершенно понятно, что она имеет в виду.

Проблема была в том, что я уже сам потерял нить, к тому же думать на пустой желудок не получалось. Я взглянул на часы на экране.

– Уже полдень. Во сколько ты обычно обедаешь?

– Как получится, – призналась она.

– Может, пообедаем? – предложил я. – Посмотришь, что у меня в холодильнике, и, если не понравится, закажем быструю доставку.

Не глядя на меня, Рэйчел кивнула и собрала свои вещи.

Пока я поднимался из-за стола, она проверила телефон. Встала, всe ещe держа его в руке, и последовала за мной.

Первым делом я распахнул шкафы, чтобы показать, где что лежит. Потом открыл холодильник.

– Столько всего? Что это? – Она округлила глаза при виде горы контейнеров с готовой едой и подошла ближе.

– Еда, Рэйчел, – терпеливо ответил я. – Берeшь контейнер, разогреваешь в микроволновке и ешь. Просто и удобно, – добавил я с иронией.

– Это понятно, – поморщилась она. – Я имела в виду, зачем тебе тут целый супермаркет? Ты что, готовить не умеешь?

– Конечно умею, просто времени нет. В «Хол Фудс» отличная еда, и это гораздо удобнее, – признался я. – Тебе что-то приглянулось или закажем?

Почему-то ее близость немного напрягала меня.

Протянув руку, Рэйчел взяла контейнер спагетти с креветками. Когда она отошла к микроволновке, я выдохнул и опустил плечи.

Я достал точно такой же контейнер и закрыл холодильник.

Пока она наполняла графин водой, я разложил приборы на кухонном острове.

Затем подошел к микроволновке, и нас окутала тишина.

– Можешь начинать.

– Я подожду, – послышалось за моей спиной.

Рэйчел сидела на барном стуле, поставив ноги на деревянную перекладину.

Я уже собирался отвести взгляд, когда она подняла руки и расправила волосы. Я завороженно смотрел, пока она скручивала их в небрежный пучок, а потом закрепила его большой фиолетовой резинкой.

Странно было видеть, как свободно она себя чувствует. Я не обедал здесь с женщинами с тех пор, как несколько месяцев назад меня бросила Наоми.

«Нашел время думать об этом», – одернул я себя.

Воспользовавшись тем, что Рэйчел не смотрит, я покачал головой и уставился в окно, пока резкий писк микроволновки не уведомил меня о готовности еды.

– Значит, ты живешь здесь… – сказала она, когда я сел напротив, – в своем особняке прямиком из романа эпохи Регентства.

– Это не старинный особняк.

– Да, верно… Он скорее похож на дом Калленов, чем на поместье мистера Дарси.

Я уже собирался ответить, но ее телефон пискнул, и она тут же отвлеклась. Пока она смотрела в экран, я заметил родинку на левой стороне шеи, чуть ниже уха.

– Так, я снова с тобой, – сказала Рэйчел, отложив телефон на стол. – Как я и говорила: живешь тут в уединении со своим воображаемым котом… Тебе не скучно?

– Нет. Здесь я нахожу покой, который мне нужен, чтобы работать. И Перси не воображаемый – просто он не любит общество.

– Как предсказуемо, – пробормотала она. Я приподнял брови, побуждая ее продолжить, и спокойно прожевал спагетти. – Ну а что? Логично, что кот по характеру похож на тебя. Если бы я не видела миску, решила бы, что ты его выдумал.

Рэйчел тихонько рассмеялась, а я сосредоточился на том, чтобы аккуратно накрутить спагетти на вилку. Еe телефон снова запищал, и она отложила приборы, чтобы ответить.

– Для такой фанатки регентских романов у тебя проблемы с этикетом, тебе не кажется? – усмехнулся я.

– Что?

– Даже за едой не можешь отложить телефон? Что, твой парень без тебя жить не может? – поддел ее я.

– Это Дэвид, – уточнила она, скривившись.

– Ты встречаешься со своим боссом? – Я распахнул глаза от удивления.

– Что? – Она с ужасом покачала головой. – Конечно нет! Но сейчас рабочее время – логично, что я должна отвечать.

– Дэвид не умрeт, если ты ответишь ему через пять минут. Скажи, что работаешь с его любимым автором и хочешь спокойно поесть.

– Да, конечно… – Она закатила глаза. Затем воткнула вилку в креветку и сконцентрировалась на еде. Мой комментарий явно вызвал неловкость.

– Что ты имела в виду раньше насчет Брендона Сандерсона? – спросил я в попытке сменить тему.

– Ничего. – На еe лице мелькнула насмешливая улыбка. – Просто я так и знала, что твоей любимой окажется «Источник Вознесения».

– Не угадала.

– Правда? И какая же тогда? Подожди, не говори. – Она подняла руку, чтобы я молчал. – «Последняя империя»?

Я покачал головой.

Задумавшись, она слегка наклонилась. Спустя мгновение она потянулась к кулону, и мой взгляд снова невольно скользнул к родинке у неe на шее.

– «Путь королей»? – предположила она, и я очнулся.

– Нет. Моя любимая – «Давший клятву».

Рэйчел недоверчиво посмотрела на меня.

– Ну конечно. Твоя любимая явно не могла быть как у всех. Похоже, ты из тех снобов, которые начинают ненавидеть книгу, как только она становится популярной.

Судя по ее насмешливому взгляду и язвительному тону, она явно меня осуждала.

– Ошибаешься, ну да ладно, дай угадаю твою… Итак… передо мной неисправимая романтичная душа, – я указал на Рэйчел, – со слабостью к невозможным историям любви. «Гордость и предубеждение», да?

– Нет, – ответила она, довольная моим промахом.

– Понятно… «Доводы рассудка»? «Чувство и чувствительность»?

– Нет и нет.

– М-м-м… «Эмма?»

Она снова покачала головой.

– «Нортенгерское аббатство»? Неужели Джейн Остин – не твоя любимая писательница? – Я прищурился, когда она ответила отрицательным жестом. – Да ладно, в это никто не поверит. Ты точно из таких… Это было видно вчера в аэропорту. Ты едва в ладоши не захлопала от восторга, когда тот идиот вручил своей девушке цветы и конфеты.

– Я знала, что ты этого не оценишь.

– Не оценю? – неверяще переспросил я. – Да меня чуть на месте не стошнило.

Очевидно, моя редакторка обожала все эти сопливые проявления любви. Именно этого она ожидала от моей книги. А еe парень, наверное, один из тех приторно-идеальных типов, что устраивают подобные представления на каждом шагу.

«Уф. Кошмар».

– Тебе бы не помешало быть хоть чуть-чуть романтичнее, может, идей для книги прибавилось бы.

– Я романтик, просто по-своему, – возразил я. – Не считаю нужным доказывать чувства цветами и шоколадом. Я не из таких.

Она положила вилку в пустой контейнер. У меня же оставалось еще больше половины пасты.

– Какая ирония, – только и сказала она.

– В чем именно?

– В том, что тебе не нравятся любовные истории, а писать приходится именно это. Ну скажи, кому не нравится хорошая история любви? Любовь повсюду – в комиксах про супергероев, в биографиях, даже в фильмах ужасов…

Я медленно прожевал и проглотил спагетти.

– Знаю, ты хочешь, чтобы я написал слащавую мелодраму, но этого не будет.

– Нет. Я просто не хочу, чтобы тебя снова упрекнули в слабой любовной линии.

Мне совсем не понравилось, как резко она это сказала.

– Может, ты дождeшься черновика, прежде чем судить? – Я пытался сохранить спокойствие. – Уверен, тебе понравится.

Рэйчел приоткрыла рот, готовая возразить.

– Если хочешь, могу отдать тебе пару сцен, которые уже дописал, – добавил я. – Там как раз споры, где отлично чувствуется химия между героями. Я же знаю, что тебя беспокоит именно это.

Она промокнула губы тканевой салфеткой, сделала глоток воды и несколько секунд задумчиво разглядывала след помады на стакане.

– Ладно, – сказала она наконец, подняв на меня взгляд. – Пришли их, я прочту завтра. Сейчас нужно проверить рукопись другой писательницы.

Я кивнул и решил, что настал подходящий момент, чтобы спросить:

– Тебе нужно что-то купить? Ты уже видела, что есть дома.

– Шоколад и лакричные палочки, – ответила она, не раздумывая. – И ещe я не отказалась бы от клубники.

– Могу отвезти тебя, когда закончишь работу, – предложил я. – Или можно заказать доставку.

– Лучше я сама. Люблю выбирать фрукты и овощи, заодно немного проветрюсь.

На этом обед закончился.

Когда мы всe убрали, Рэйчел направилась работать в библиотеку, а я в свой кабинет.

Я устало плюхнулся в кресло. Непросто было сохранять спокойствие, когда человек, призванный тебе помогать, спорит буквально с каждой твоей идеей. И всe же, пока в памяти были свежи утренние разговоры, я неожиданно для самого себя набрал три тысячи пятьдесят слов новой сцены – очередной перепалки между Норой и Хантером.