ХОЗЯИН (сущ.). Высокомерный тип, который принимает тебя у себя дома, прикидываясь дружелюбным.

Ты справишься!!

Мы тебя любим!

Су и Грейси

Эти слова я прочла на зеркале в ванной, когда вышла из душа утром перед отъездом. Мы с Грейс и Судзу часто оставляли друг другу мотивирующие послания, если знали, что день обещает быть тяжeлым.

«Ты справишься! Всего три недели. Наверняка ты многому научишься, работая с ним», – повторяла я про себя, таща чемодан по аэропорту Монтерея. Через несколько минут я должна была встретиться с Уильямом лицом к лицу – и немного нервничала.

Он уже доказал, что у него переменчивое настроение, и я понятия не имела, каким он будет сегодня. Непоколебимый Уильям, уверенный в своей правоте? Или тот, что изредка способен прислушаться и пойти на уступки? А может, я увижу эксцентричного богача, у которого весь дом увешан собственными снимками?

Я ужасно устала.

Встав в пять утра, я пришла в издательство к шести, чтобы отработать часы, которые потеряю из-за перелета. Пол-литра ванильного латте, купленного в «Старбаксе» по дороге в офис, немного согрели меня, но не помогли проснуться.

В девять, как только Дэвид появился в офисе, он рявкнул, чтобы я зашла в его кабинет. Он в сотый раз напомнил, что ждет от меня регулярных отчетов о прогрессе Уильяма и что я, бога ради, не должна забывать: в моих руках книга, которая обязана стать бестселлером года. Если он хотел утяжелить мой чемодан ещe на три килограмма, то добился своего. Из этой встречи я вынесла два вывода.

Во-первых, книга должна быть гениальной.

Во-вторых, я предоставлена сама себе.

Это значило, что если роман выстрелит, то в лучшем случае славу мы поделим пополам с Дэвидом. А если же он провалится, то на всех совещаниях будут трепать только одно имя – мое. О повышении и грин-карте можно будет забыть.

После разговора с боссом я не вставала со стула, пока подруги буквально не вытащили меня в туалет, чтобы обнять на прощание.

– Напомни этому типу, кто тут главный! – сказала Судзу.

– И сожри его с потрохами! – добавила Грейс.

С тех пор прошло десять часов, и после двух перелетов с пересадкой я чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик. Я мечтала только об одном – упасть в кровать, но впереди меня ждали встреча с Андерсоном и дорога до его дома.

* * *

Двери зоны прилeта разъехались, и я оказалась среди толпы встречающих. Душа ушла в пятки при виде людей с букетами, коробками конфет и воздушными шарами в форме сердца.

«Вот же черт».

День святого Валентина.

Как я могла забыть?

Американцы возводили праздники на совершенно другой уровень. Уже неделями меня атаковала реклама украшений, романтических уикендов, шампанского и красных роз на каждом углу Нью-Йорка. К тому же я сама последние месяцы участвовала в совещаниях с отделом маркетинга по поводу Дня всех влюблeнных. Я предложила идею «твоя идеальная книжная пара». Она всем понравилась, и несколько дней я корпела над ее реализацией.

Но в суматохе поездки я совершенно упустила, что прилетаю в Кармел именно четырнадцатого февраля.

Я оглядела толпу в поисках Уильяма.

Люди вокруг с нетерпением ожидали своих любимых, а он стоял позади всех, с безразличным видом держа руки в карманах.

Наши взгляды встретились, и от нервов у меня сжался желудок, словно готовясь к противостоянию.

Нас разделяла буквально пара метров. Он был одет весь в черное – джинсы и кофта с длинными рукавами. Я впервые видела его в таком неформальном образе. К своему раздражению, я должна была признать, что этот цвет ему безумно шeл.

Не успела я разобраться с этой волнующей мыслью, как мимо меня пробежала девушка, заехав сумкой по боку. Она на ходу извинилась, а следом из-за спины Уильяма выскочил парень с криком:

– София! Родная моя!

Она бросила чемодан, преградив мне дорогу, и кинулась ему на шею. Они крепко обнялись, застыв прямо между мной и Уильямом.

– С Днем святого Валентина! – Мужчина протянул девушке букет красных роз и коробку конфет в форме сердца.

Я едва удержалась от смеха при виде этой пылкой сцены.

«Ах, София, похоже, ты урвала последнего достойного мужчину».

Я зачарованно следила за ними, пока их языки не сплелись в поцелуе у всех на виду. Тогда, все еще с улыбкой на лице, я повернулась к Уильяму. Наши взгляды встретились, он закатил глаза и покачал головой.

Ну разумеется.

Мистер Андерсон выглядел как человек, который терпеть не может ни День святого Валентина, ни Купидона, ни вообще всe, что связано с любовью и чужим счастьем.

Через секунду он нарочито громко прокашлялся, и парочка отпрянула друг от друга.

– Пропустите девушку, пожалуйста, – сказал Уильям, вытянув руку в мою сторону. Только тогда они заметили меня. – Мы спешим, – добавил он довольно бесцеремонно.

– Простите, – сказала мне девушка.

Я покачала головой: мол, всe в порядке.

– Пойдeм, Софи, – парень потянул еe за руку. – Мужчина хочет поцеловать свою девушку, а мы мешаем.

– Что? – выдохнула я со смесью неловкости и возмущения. – Я не его… девушка, – добавила я, но они уже снова целовались.

Я повернулась к Уильяму, чтобы посмотреть на его лицо – он сверлил парочку взглядом.

«Ну и прием».

Глубоко вздохнув, я заговорила первой:

– Добрый вечер, мистер Андерсон. – Отпустила ручку чемодана и протянула ему руку.

Его ладонь была горячей по сравнению с моей. Да я и в целом замерзла под кондиционером в самолете.

– Предлагаю покончить с формальностями, – сказал он, отпуская мою руку. – Ты согласна, Рэйчел?

Я на секунду застыла.

Он впервые назвал меня по имени.

– Ладно, – выдавила я наконец, выходя из оцепенения. – Давно ждeшь?

– Где-то полчаса, – сказал он, взглянув на часы. – Как перелeт?

– Нормально. Длинноват, но ничего страшного.

– Отлично. Идем? – Он жестом показал в сторону выхода, и я кивнула. – Машина там.

Он предложил помочь мне с чемоданом, но я отказалась.

Шла за ним, стараясь не думать о том, что через несколько минут окажусь у него дома.

Вспыхнули фары седана, и Уильям остановился. У меня вырвался смешок, когда я поняла, что этот блестящий белый автомобиль принадлежит ему.

– Как предсказуемо, – пробормотала я.

Он прищурился.

– Ты что-то сказала?

Наконец-то я могла отплатить ему той же монетой.

– Сказала, что, конечно же, у тебя должна быть «тесла», – ответила я, с трудом сдерживая смех.

Уильям сделал шаг ко мне и, воспользовавшись тем, что я отпустила чемодан, взял его.

– Не нужно, – возразила я.

Как и ожидалось, он проигнорировал мои слова и подошел к багажнику.

– Он тяжeлый, – предупредила я.

Уильям поднял чемодан, как будто тот ничего не весил, и убрал внутрь.

– Прости, что? – Он одарил меня самодовольной улыбкой.

«Вот же рисуется».

– Ничего.

Внутри машины пахло деревом и эвкалиптом. Не знаю, сколько она стоила, но, судя по кожаным сиденьям, деревянной отделке и огромному экрану на приборной панели, наверняка целое состояние.

Уильям дождался, пока я пристегнусь, и только потом завeл двигатель. Когда машина тронулась, в салоне зазвучала знакомая мелодия. Я не сразу поняла, что именно играет.

– Это что, песня из «Свободных»?[6] – Я невольно рассмеялась.

– Да.

Уильям повернул голову в мою сторону, и я громко расхохоталась, увидев, как он приподнял бровь.

– Я что-то смешное сказал?

– Нет, – покачала я головой.

Он перевел взгляд на дорогу и выехал с парковки.

Всe происходящее казалось абсурдным.

Я ехала в «тесле» одного из самых известных писателей Америки, посреди Калифорнии, под песню из «Свободных». Серьезно?

– Можно узнать, что тебя так развеселило? – Он сжал руки на руле. Голос звучал напряженно. Было заметно, что он старается быть вежливым, но получается не очень.

– Да ничего. Просто как-то неожиданно, что ты слушаешь такую песню. Ты не из тех… – Я осеклась.

– Не из тех, кто умеет наслаждаться хорошей музыкой?

Я не хотела, чтобы он подумал, будто я издеваюсь над его вкусом.

Включив поворотник, Уильям разогнался, чтобы выехать на шоссе.

– Ты не похож на человека, который слушает танцевальную музыку. – Я снова рассмеялась. – Просто я представила тебя, танцующего как Кевин Бейкон, и… извини, но это очень смешно.

– У тебя слишком буйное воображение, – отрезал он.

Остаток песни прошел в неловком молчании.

Краем глаза я заметила, что он положил правую руку на подлокотник между нашими сиденьями.

«Ага, один из тех самоуверенных парней, что водят одной рукой».

Когда зазвучала новая мелодия – мягкий фортепианный аккомпанемент и мужской голос, – он сразу выключил музыку. Как будто не хотел, чтобы я узнала его настоящие предпочтения.

Через несколько мгновений я не выдержала. Нужно было заполнить тишину, отвлечься от мысли, что мы едем к нему домой.

– Спасибо, что приехал за мной.

– Пустяки, – покачал он головой. – Ты ужинала?

– Ну… кое-чем перекусила. В самолете дали сэндвич. А ты?

– Нет. Я ждал тебя. На всякий случай.

У меня невольно сжался желудок.

– А… – Я не знала, что сказать.

Мы проехали мимо указателя на центр Кармела, и я спросила:

– А ты живешь не в Кармеле?

– Не совсем, – ответил он. – Я живу в Кармел-Хайлендсе.

– Кармел-Хайлендсе? – переспросила я, нахмурившись. Звучало как элитный поселок миллионеров.

– Да. Это за парком Пойнт-Лобос.

Я кивнула и уставилась в окно.

– Как продвигается рукопись? – Я так нервничала, что не могла замолчать. В компании знакомых людей тишина меня не напрягала, а вот с ним – да.

– Работаю над планом, – ответил он. – Утром можем вместе посмотреть, что к чему.

– Хорошо.

В этот момент Уильям сбросил скорость. Он свернул с шоссе на узкую полосу, рядом с которой висела табличка: «Частная дорога. Только для жителей».

– Сейчас я узнаю, что ты серийный убийца, а твой дом забит трупами? – пошутила я.

Он на секунду отвел взгляд от дороги и приподнял бровь.

– Других развлечений-то нет…

Дорога тонула во мраке. Я видела только освещенный фарами асфальт и силуэты деревьев по обе стороны.

– Ты правда живешь посреди глуши, когда до такого милого городка, как Кармел, всего пять минут?

Я посмотрела фото в гугле.

– Да, – подтвердил Уильям. – Днем здесь тоже красиво, видно Тихий океан, и никто не мешает.

Ну конечно. Типичный писатель-затворник, чего и следовало ожидать.

Из-за деревьев показался фасад особняка. Здесь уже было больше света. Мы объехали участок, и он припарковался у парадного входа.

Когда я вышла, Уильям уже тащил мой чемодан по ступенькам крыльца.

– Не стоило брать мой багаж, ты бы и так получил чаевые. – Я рассмеялась, услышав, как он в ответ фыркнул.

Уильям открыл дверь и придержал ее для меня.

«О боже».

Нервы снова давали о себе знать.

Стоило переступить порог, как меня окутал запах кофе.

Пол в прихожей был деревянный, в тон тумбе справа, куда он бросил ключи. Слева стояла деревянная скамья, а под ней обувь. Сняв кроссовки, Уильям поставил их рядом. Я сделала то же самое, придвинув ботинки к стене.

– Можешь не разуваться, если не хочешь. В доме нет ковров, – сказал он.

«Ещe один признак богатства».

– Привычка, – ответила я, сдерживая зевок.

В Калифорнии было около одиннадцати вечера, но для меня – уже час ночи.

– Я хотел показать тебе дом, – он махнул рукой в сторону длинного коридора, – но, если ты устала, оставим до завтра.

– Если честно, я вымоталась. Лучше пойду спать.

– Хорошо. Пошли покажу твою комнату.

«Мою комнату».

Уильям снова легко поднял мой чемодан, словно тот не весил двадцать три килограмма. Я пошла за ним по коридору к лестнице, справа мы миновали кухню.

На втором этаже он открыл левую дверь, включил свет и кивком пригласил меня войти первой. Передо мной оказалась прекрасная комната с белыми стенами. В центре стояла огромная кровать с прочным деревянным изголовьем и основанием. По бокам – тумбочки с золотистыми лампами. На кровати лежало белое одеяло и подушки цвета бутылочного стекла.

– Вот шкаф. – Он подошел к двери слева и распахнул ее.

Я заглянула внутрь и ахнула. То, что он называл шкафом, оказалось целой гардеробной.

Он поставил чемодан туда, потом обошeл кровать и направился к дальней стене, мимо большого окна. Шторы были задвинуты, и я не могла разглядеть, какой вид открывается из моей комнаты.

– А это ванная, – указал он на дверь позади. Когда я увидела размер ванны, мне пришлось несколько раз моргнуть. – Там есть всe необходимое, но если чего-то не хватает – скажи.

– Хорошо.

– Ладно… я пойду ужинать. Тебе что-нибудь нужно? – спросил он, засунув руки в карманы.

Какая непривычная любезность.

– Нет, спасибо. Я лягу спать. Завтра в девять можем начать с концепции, если тебе удобно.

– Отлично, – кивнул он. – Встретимся на кухне, она рядом с лестницей.

– Да, я видела, когда мы проходили мимо.

– Если проголодаешься, спускайся и бери что хочешь. Чувствуй себя как дома.

– Хорошо, спасибо.

И он направился к выходу.

– Кстати, – он остановился на пороге и посмотрел на меня, – моя комната – соседняя, на случай если тебе что-нибудь понадобится.

Я немного растерялась и смогла выдавить только утвердительный звук, чтобы он понял, что я его услышала. Ему, похоже, тоже было неловко.

– Хорошо, – сказала я спустя пару секунд. «Не волнуйся, я туда даже во сне не загляну», – чуть не добавила я.

– Ладно, тогда отдыхай.

– До завтра.

– Спокойной ночи, Рэйчел.

Как только дверь за ним закрылась, я смогла наконец глубоко выдохнуть.

Мыслей было слишком много, но после двадцати часов без сна мозг отказывался работать.

В ту ночь, едва моя голова коснулась подушки, а тело оказалось под тeплым одеялом, я написала девочкам сообщение, что добралась до Кармела. Заведя будильник, я мгновенно уснула. Без единой мысли о том, что нахожусь в особняке в глуши, посреди леса. Или о том, что моe профессиональное будущее теперь зависело от человека, который в этот момент ужинал этажом ниже.

* * *

Часы на тумбочке показывали семь утра, когда я проснулась. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы. Я уже привыкла спать при свете – в этой стране про ставни, кажется, вообще не слышали. Хотелось бы ещe немного поваляться, но для моего организма сейчас было десять утра. Видимо, придeтся несколько дней привыкать к новому часовому поясу.

Я перевернулась на бок, взяла телефон с тумбочки и снова легла.

«Если это гостевая кровать, то какого же размера его собственная?»

На экране мигали сообщения от подруг – спрашивали, как прошел перелет, и требовали фото дома. Я записала голосовое сообщение, рассказав, как добралась до Кармела, и не забыла упомянуть, как грубо повел себя Уильям с парочкой в аэропорту. Почему-то про его любовь к музыке восьмидесятых я умолчала, это показалось слишком личным. В конце я поинтересовалась, как у них проходит рабочее утро. С Дэвидом мы договорились, что при отсутствии встреч я буду работать по калифорнийскому времени – значит, впереди у меня ещe два свободных часа.

Полистав немного инстаграм, я заперлась в ванной, почти такой же большой, как и спальня. Вечером я не успела рассмотреть, насколько она красивая, с золотой и мраморной отделкой.

Когда вода нагрелась, я залезла в ванну. На полке стояло целое собрание баночек «Бас энд Боди Воркс». Я обожала этот магазин: там всe пахло восхитительно, но обычно позволяла себе только свечи, потому что зарплата не располагала к роскоши.

Рассматривая флаконы, я заметила, что все они новые и ни один аромат не повторяется. Я задумалась, зачем их столько, и обратила внимание на особую слабость Уильяма к эвкалипту.

Время у меня было, так что я решила понежиться в ванне подольше. Дома это было невозможно: у нас был крошечный душ. Я закончила купание и укуталась в мягчайшее полотенце, чувствуя себя как новенькая. Зеркало запотело, и, не удержавшись, я пальцем вывела на нeм надпись:

Ты справишься, Ракель

Несколько секунд я смотрела на эти слова, а потом прижала полотенце к груди и вышла из ванной.

Отдернув шторы, я замерла: передо мной открылся потрясающий вид на море. Дом стоял прямо на краю утеса. Я раздвинула стеклянную дверь, которая вела на огромную террасу, и улыбнулась, услышав шум прибоя.

Я надела первое, что попалось под руку в чемодане: черные классические брюки и коричневую атласную блузку. Потом накрасилась перед зеркалом: работа из дома не отменяла необходимость в макияже.

В доме стояла тишина, но, когда я спустилась по лестнице, меня встретил аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба.

Уильям сидел на барном стуле у кухонного острова. Когда я вошла, он сделал глоток кофе, не отрывая взгляда от ноутбука слева от себя.

Набрав воздуха в грудь, я шагнула вперeд, привлекая его внимание.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

Уильям поднял взгляд. По его бодрому виду я поняла, что он уже давно на ногах.

– Доброе утро, Рэйчел. Будешь кофе? Воду?

– И то и другое.

– Садись, если хочешь. – Поставив чашку на мраморную столешницу, он встал и закрыл ноутбук.

Когда он повернулся ко мне спиной, я заметила, что на нем чeрные брюки и темно-серая рубашка.

Кухня оказалась просторной, как я и представляла. В интерьере преобладали три цвета: серебристый – техника, теплый древесный – рабочая поверхность и столешница, белый – шкафы. Типичная кухня из рекламных брошюр по продаже домов. Вокруг кухонного острова стояли четыре высоких деревянных стула, по два с каждой стороны. Рабочая поверхность тянулась буквой «Г» вдоль двух стен. У одной располагалась духовка, а другую занимали окна, через которые лился дневной свет. В углу я заметила стопку книг и деревянную подставку.

Вдруг послышалось легкое шипение. Уильям подогревал молоко в металлическом питчере, как в кофейнях.

Я встала справа от него и наблюдала, как он вливает молоко, слегка вращая голубую чашку, чтобы нарисовать узор.

– Так ты из тех… – кивнула я сама себе. – Из тех сибаритов, которые становятся невыносимыми без своей утренней дозы свежемолотого кофе темной обжарки с ароматом кардамона.

– Вообще-то обжарка не может быть тeмной, а вот зерна – да, – деловито объяснил он. – Разновидностей очень много, но если тебе интересны мои предпочтения, то это американский «фулл сити», средняя обжарка, светлые зeрна. Желательно с нотами шоколада. А запах кардамона – это что-то от тех кофемашин в вашей редакции, которые воняют, как канализация.

Я едва сдержала смешок.

«Как можно быть таким занудой? Наверняка он из тех идиотов, которые жалуются, если в пенке на капучино недостаточно пузырьков».

Уильям протянул мне чашку.

– Наслаждайся латте, – сказал он с лeгкой усмешкой. – Тебе понравится.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но меня остановили яркие глаза аквамаринового цвета. Когда уже меня перестанет отвлекать это янтарное пятнышко в его правом глазу?

– Хочешь тост?

– Нет, спасибо, – очнулась я.

Он кивнул в сторону кухонного острова, предлагая присесть. Обернувшись, я увидела сзади обеденную зону с большим столом из светлого дерева и шестью стульями, обтянутыми зеленым бархатом. Но больше всего меня поразило огромное окно, из которого открывался вид на сад и море.

Я села напротив Уильяма и посмотрела на цветок, нарисованный на молочной пене.

«В чем-то до смешного предсказуем, а в чем-то – сама неожиданность».

Он поставил передо мной стакан воды, вернулся на свое место и откусил от тоста.

Я отвела взгляд и осторожно сделала глоток.

Кофе был просто божественный.

«Так вот каков на вкус кофе за тридцать долларов».

– Что? – Уильям поймал мой взгляд. – Лучше, чем в «Старбаксе», да?

За его притворным дружелюбием чувствовалась нотка высокомерия, и я с подозрением посмотрела на него.

Мы оба прекрасно понимали, что он вежлив только потому, что я ему нужна. И знали, что человек, который всегда считает себя правым, никуда не делся. Он просто прятался под маской хороших манер, выжидая момент, чтобы выйти наружу.

– Неплохо, – призналась я.

Уголки его губ чуть приподнялись.

Вот она.

Эта самодовольная ухмылка.

Уильяму было абсолютно всe равно, нравится ли мне кофе. Ему нужно было, чтобы я потешила его эго, сказав, что он приготовил лучший латте в мире.

«Размечтался».

И тут меня осенило, как стереть с его лица это самодовольство.

– Чуть горчит, – заметила я как бы невзначай. – Был бы куда лучше с ванильным сиропом из «Старбакса». У тебя случайно нет такого? – спросила я, и он молча покачал головой. – Какая жалость, – вздохнула я, изобразив разочарование. – Может, потом купим?

На смену высокомерной улыбке пришли сжатые челюсти, а в глазах вспыхнул насмешливый блеск.

«Три. Два. Один. Шоу начинается».