Знойный июньский день, изменивший жизнь Шии, начался как и множество других июньских дней.

Летняя сессия была в самом разгаре.

Молодая Шия проснулась в своей комнате в общежитии. Ее кожа была светла – как и через двадцать лет на борту «Седьмого неба», волосы темны и длинны, но взгляд еще не был расфокусированным и грустным, и в нем не сверкала сталь.

Девушка совершенно не волновалась перед экзаменом, ничего не повторяла, а лишь наслаждалась свежим солнечным утром.

Более того, она не удосужилась даже просмотреть экзаменационные задания – это мог себе позволить лишь самый блестящий студент.

Университет – старинный, построенный еще в позапрошлом веке, со своим крохотным сквером, что считалось неслыханной роскошью в центре столицы, – раскинул правое и левое крыло в обе стороны, как бы приглашая внутрь.

У входа, разбившись на большие и маленькие группки, как пчелы в улье, толпились шумные, тревожные, но почему-то всегда радостные студенты.

Экзамен в тот день был у всего потока. Шия хорошо знала большую часть столпившихся в сквере. Подруга Лейла – розовощекая, улыбчивая – стиснула ее в объятьях и вихрем втянула в одну из многочисленных групп, что стояли у входа в здание.

Благодаря Лейле, Шия не чувствовала себя «другой», «не такой, как все», исключенной из коллектива, что нередко случалось, когда подруги не было рядом.

Кроме предстоящего экзамена, в их маленькой компании обсуждалось поведение троих однокурсников. Они якобы вступили в право-радикальную группировку и начали публиковать в социальных сетях странные, обидные для некоторых вещи.

Молодые люди также учились стрелять, что делало их потенциально опасными…

– Попытка самоутвердиться, – махнула рукой Лейла. – Вместо того, чтобы девушек себе найти, пытаются изобразить сопротивление…

Скоро толпа студентов сбилась к зданию. Старенький охранник и такая же, как и он, старенькая рамка металлоискателя встретили их на входе. Сквозь ее тонкое горлышко разношерстная и шумная студенческая масса ручьем потянулась внутрь.

Экзамен шел в самой большой аудитории, и она была битком набита. Каждый получил экзаменационное задание.

Математика была любимым предметом Шии, хотя некоторые не понимали, зачем она будущим специалистам по искусственному интеллекту.

Взяв экзаменационный планшет, девушка погрузилась в мир абстрактных величин, цифр и уравнений. В такие моменты она по-настоящему забывала о себе – своем теле, своей личности, – полностью отдаваясь вычислениям.

Что произошло дальше, Шия вспоминать не любила.

Она сидела за Лейлой, довольно далеко от входа в аудиторию. Когда раздались выстрелы, девушка приняла их за звуки ремонтных работ и даже не подняла головы. Однако по визгам и крикам стало понятно, что никакие это не ремонтные работы, а именно выстрелы, и они совсем рядом.

Краем глаз Шия заметила парней, о которых шла речь в сквере.

«Наверное, принесли страйкбольное оружие и теперь пугают им кого-то», – такой была ее первая наивная мысль.

На всякий случай, чтобы в нее не попали страйкбольным оружием, она забралась под парту.

Стрельба не прекращалась, а крики усиливались и переходили в истошный отчаянный визг. Шия забилась глубже к стене, придвинув к себе рюкзак.

Нет, все не понарошку. Стрельба настоящая.

Девушка слышала шаги рядом, крики и мольбы, плач, выстрелы, которые звучали все громче и громче, ближе и ближе, топот…

Математика и вычисления, концепции и логические задачи – словом, рациональное, интересное, сложное, – все испарилось из сознания Шии, стерлось. Примитивное желание выжить овладело девушкой, перенесло ее на несколько эволюционных ступеней назад.

Прижав колени к груди, скукожившись, Шия недвижимо сидела под партой. Она ярко представила себе, что превратилась в еще один рюкзак, что невидима или такого же цвета, как стена за ней, что ее нет, не существует…

Непонятно как, но это сработало, и тяжелые шаги не остановились рядом. Потом послышался топот – началась перестрелка с полицией, ворвавшейся в аудиторию. Раздались глухие удары.

Шия наотрез отказывалась вылезать из укрытия, даже когда к ней склонился полицейский…

После длительных уговоров девушка все-таки встала с пола. Едва она обернулась к аудитории, у нее перехватило дыхание.

…Глаза наполнились слезами и слегка расфокусировались…

Перед Шией раскинулось кровавое поле боя – множество застывших в разных позициях тел. Такие картины до этого она видела только в учебниках истории.

Лейла лежала рядом, вскинув руку ко лбу, как бы закрываясь от опасности запястьем. Она была бледна и неподвижна, словно античная статуя. Румянец сошел с ее лица.

Шия рыдала так, что сорвала горло, и ее положили в больницу с нервным срывом.

Грудная клетка, казалось, была не в состоянии удерживать столько ярости, боли и злобы, сколько там постоянно вырабатывалось, и девушку мотало от стены к стене, как умалишенную.

***

Чтобы успокоиться и как-то себя отвлечь, Шия – еще в больнице – начала независимое расследование стрельбы в университете.

Быстро выяснилось, что почти вся активность стрелков шла в открытом доступе.

Талантливой программистке Шие не составило труда взломать их страницы в социальных сетях – и прочесть, как они обсуждали покупку напечатанного на 3D принтере пластикового оружия.

Скоро с Шией начали связываться журналисты, чтобы узнать о подробностях произошедшего. В отличие от остальных выживших, она охотно отвечала каждому. Рассказывала, что спецслужбы и полиция не предотвратили трагедию.

По мнению Шии, силовые ведомства попросту не обратили внимания на тех, кто – совершенно очевидно – представлял опасность для общества.

Найденные переписки, скриншоты и даже видеозаписи Шия разослала по основным новостным порталам.

Шия без устали давала интервью и участвовала в дебатах, выходила на митинги, являлась на парламентские слушания – и везде умоляла об одном:

ВНЕДРИТЬ ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ ДЛЯ АНАЛИЗА АБСОЛЮТНО ВСЕХ ДАННЫХ.

Когда Бюро государственной безопасности объявило о запуске Глобальной Логико-Аналитической Защиты – сокращённо ГЛАЗ, Шия радовалась и праздновала победу.

Двадцать лет назад она отмечала рождение ГЛАЗ, как отмечают рождение долгожданного ребенка.

***

К середине двадцать первого века многие государства и корпорации уже проникли своими щупальцами в самое нутро частной жизни граждан.

Считалось, что если хочешь преуспеть – неважно, с клиентами или избирателями, – надо собирать данные. Собирать, складировать, анализировать, использовать. Иногда – продавать и перепродавать. Иногда – красть.

И если корпорации обычно интересовались каким-то одним типом данных – с целью наживы, то государства хотели знать о людях всё – с целью контроля.

Однако это было непросто.

Сначала нужно было придумать, как объединить в одной базе самые разные сведения из огромного количества источников – например, запись камеры дрона-доставщика, транзакцию в банке, покупку билета на поезд и сообщение в социальной сети. Затем сделовало проанализировать весь объем этих разрозненных данных и сделать мало-мальски полезный вывод…

Архитекторы ГЛАЗ занялись решением этих проблем.

В результате, система была научена всему, знала всё – где находится человек, какие товары покупает, какие сайты посещает, какие сообщения отправляет, какими маршрутами ездит и с кем встречается.

Система заглядывала в переулки, дома, полицейские участки, журналы посещений, медицинские карты, закрытые чаты и личные сообщения.

Система наблюдала за людьми с неба. На орбиту были выведены специальные спутники, которые занимались слежкой, связью и синхронизацией данных.

Самое главное – система непрерывно выявляла закономерности, связи и потенциальные угрозы. Она прогнозировала и вычисляла вероятности.

ГЛАЗ сразу же стала пользоваться популярностью. Граждане позабыли, что такое разбой, убийства и прочее насилие. Финансовые махинации и кражи стало сложнее скрывать.

Средства массовой информации регулярно публиковали истории о спасенных людях, предотвращенных катастрофах, раскрытых преступлениях.

Сначала система считалась национальным проектом и действовала только на территории одного государства.

Однако быстро выяснилось, что чем больше данных, тем выше эффективность. Многие другие страны стали внедрять у себя ГЛАЗ.

***

Шия окончила университет, поступила в аспирантуру – и только тогда с удивлением узнала, что один из парней, устроивших стрельбу, выжил.

Около трех лет он дожидался суда в камере предварительного заключения.

Нестерпимо Шие захотелось встретиться с этим человеком. С тех пор, как она прочла его переписки, ее мучал только один вопрос – зачем.

Зачем они сделали это? Какой цели собирались добиться? Мотив преступления был неясен.

Шия прочла о планах купить оружие, но не нашла ни слова об идеологии. После трагедии возникло немало теорий на эту тему, но девушке требовалось докопаться до правды.

Оказалось, что знакомый ее родственников работает именно в той тюрьме, где содержится стрелок. Дав несколько взяток и взломав пару баз данных, Шия организовала себе свидание с убийцей.

Осунувшийся, потемневший лицом, боязливо оглядывающийся по сторонам человек предстал перед ней. Он ходил прихрамывая – в перестрелке с полицией его серьезно ранили в ногу – и не узнал Шию, решил, что она ассистент его адвоката.

Из разговора стало понятно, что идеологии как таковой и не было. Один из парней имел радикальные взгляды, однако главной причиной была фрустрация, проблемы в семье, обида на некоторых однокурсников и преподавателей…

Парень говорил, что все будто складывалось само собой, подталкивало их к преступлению. На глаза попадались специфические истории в интернете, реклама. Молодых людей включали в тематические группы об оружии…

– Подожди-ка, – прервала его Шия. – Когда это началось?

Парень не помнил точно, но Шия вцепилась в него, как пиявка. Она заставила его мысленно вернуться в прошлое, перебрать в памяти все имеющие мало-мальское значение события, случившиеся до преступления.

Выяснилось, что однажды к ним на факультет пришли гости из некой частной компании.

– Они прочли лекцию и провели психологический тест, – добавил парень. – Для желающих.

После этого социальные сети и поменяли свои алгоритмы – словно по мановению волшебной палочки.

Через несколько дней после визита Шии стрелок повесился. По странному стечению обстоятельств, он сделал это именно в тот момент, когда во всей тюрьме перестали работать камеры.

Шия не расстроилась, что он умер, но его смерть показалась ей подозрительной – неведомым образом связанной с той информацией, которую ей удалось получить.

***

Шия ушла из аспирантуры.

Вместе с командой единомышленников она продолжила копать дальше.

Удалось установить, что психологический тест действительно проводился.

Были найдены все, кто в нем участвовал. Кроме троих парней, преступлений не совершил никто.

Чуть позже были идентифицированы психологи, которые его проводили. Один из них анонимно засвидетельствовал, что целью было выявить «проблемных» студентов, склонных к насилию.

Также выяснилось, что система ГЛАЗ разрабатывалась гораздо раньше, чем было объявлено официально. Несколько лет до Университетской трагедии команда архитекторов занималась созданием тотальной системы слежки.

После трагедии мать Игоря стала ведущим разработчиком ГЛАЗ, а некоторые ее бывшие коллеги были уволены.

Произошла и перестановка в правительстве. Предыдущий глава Бюро государственной безопасности отправился в отставку. На смену ему – тогда, двадцать лет назад – пришел отец Игоря, чье политическое влияние с тех пор неуклонно росло.

***

Со временем Шия стала замечать, что внедрение ГЛАЗ происходит очень уж… системно.

ГЛАЗ не только занималась слежкой и анализом данных, но и писала человеческие законы. Формально последнее слово оставалось за людьми, но на практике спорить с выводами искусственного интеллекта решались немногие.

Постановления и указы, написанные ГЛАЗ, не были плохими. Правда, парламенты почти перестали обсуждать законопроекты, а в этих обсуждениях, спорах и консультациях, по мнению некоторых, и содержалось нечто очень важное, от чего нельзя было отказываться.

ГЛАЗ не просто делала за полицию работу и находила преступников. Она могла вычислить вероятность правонарушения в будущем. Другими словами, человек мог быть задержан по подозрению, что однажды он совершит то или иное преступление.

Лишить кого бы то ни было свободы стало проще простого. Если судья видел некоторую вероятность, посчитанную ГЛАЗ, что задержанный мог, например, что-то украсть, он автоматически рассматривал его как преступника и ничто не могло убедить его в обратном.

Кроме того – и это пугало Шию больше всего – государства, даже самые прогрессивные и демократические, начали использовать ГЛАЗ для достижения совсем не благородных целей. Верхушка каждой страны стала слишком уж не сменяемой. Управленцы получили возможность эффективно расправляться со своими оппонентами и оставаться у власти бесконечно.

Поговаривали, что ГЛАЗ способен влиять на человеческое поведение, формировать его – как через интернет-алгоритмы, так и через происходящее в «реальной жизни»…

Возникли первые движения сопротивления. Критиковать ГЛАЗ начали отдельные маргинальные учёные. Позднее к ним присоединились журналисты, юристы, правозащитники. На все их претензии сторонники ГЛАЗ рассказывали о снизившейся преступности.

Для одних ГЛАЗ стала аналогом всевидящего бога; для других – подначивающего дьявола. Многие просто жили, не задумываясь о существовании ГЛАЗ и не задаваясь вопросом, нужна ли эта система вообще.

Шия стала относиться к ГЛАЗ гораздо холоднее – но не более того.

В конце концов, ее задачей было разобраться в причинах Университетской трагедии.

***

Однажды, когда Шия почти потеряла надежду, случилось чудо.

Забытый всеми, в одиночестве, попавший в опалу бывший высокопоставленный чиновник умирал от рака. Тогда ему и пришла идея облегчить душу – рассказать, что произошло на самом деле и почему однокурсники Шии были убиты.

Оказывается, повсеместное внедрение ГЛАЗ не было следствием Университетской трагедии. Напротив – Университетская трагедия стала следствием экспериментов с первыми прототипами ГЛАЗ.

Многие из них работали совсем не так, как задумывали создатели. Многие были одобрены не всей командой разработчиков, а лишь одним ее крылом.

Вкупе с психологическими экспериментами – именно ранняя версия ГЛАЗ радикализировала опасных студентов через интернет-алгоритмы.

Никто, однако, не ожидал, что эта версия окажется настолько «эффективной» и приведет к стрельбе. Пришлось срочно заметать следы. После Университетской трагедии были уволены некоторые члены команды ГЛАЗ – вместе с директором Бюро госбезопасности.

Опальный чиновник, с которым удалось поговорить Шие, также подозревал, что трагедия могла быть «искусственно сконструированной». По его мнению, целью было вызвать именно ту реакцию населения, которая возникла сразу после гибели студентов, – чтобы люди сами потребовали введения ГЛАЗ.

Поговорив с чиновником, Шия испытала то же чувство, что и когда увидела тела однокурсников. Горло, правда, она уже не сорвала – наружу вырвался лишь одинокий сдавленный стон.

Шия оказалась винтиком системы, что убила Лейлу и остальных…

Шия, этот послушный функционер, полезный идиот, ходила на интервью, дебаты, митинги, парламентские слушания, требуя введения ГЛАЗ! Она делала это в абсолютной уверенности, что поступает правильно – не допуская даже мысли о том, что ею манипулируют так же, как манипулировали ее глупыми, обиженными на весь мир однокурсниками, устроившими стрельбу!

Эксперименты с ранними версиями ГЛАЗ привели к трагедии, и никто из настоящих виновников не был привлечен к ответственности.

Напротив, ГЛАЗ процветала, ее хвалили и использовали как источник абсолютной истины – хотя, с точки зрения Шии, это была опасная инфекция, поразившая Землю и даже околоземное пространство.

Шия объявила войну ГЛАЗ – до полного уничтожения, всеми средствами.

ГЛАЗ, собрав свои щупальцы в кулак, объявила войну ей. Шия и члены ее команды были арестованы, а материалы, связанные Университетской трагедией, – уничтожены.

…За годы борьбы вокруг Шии собрались самые разные люди. Среди них нашлись и влиятельные теневые олигархи, которым не нравилась повсеместная слежка за их финансовыми махинациями. Они-то и помогли Шие сбежать из-под стражи и продолжить работу.

***