«Жук и сыр»

Едва Диана заняла место за стойкой, кто-то в зале взревел:

— Ее величество прибыли!

И посетители начали придвигаться поближе, чтобы ее рассмотреть. Под их жадными взглядами Диана радовалась, что их разделяет крепкая деревянная перегородка.

Сделав глубокий вдох, Диана обратилась к тому, кто стоял прямо перед ней:

— Что бы вы хотели?

— Тмнкоришн, — ответил он.

— Прошу прощения? — Диана уже убедилась, что разобрать манчестерский выговор с непривычки бывает сложновато.

— Темн-ко-риш-ный! — чуть ли не по слогам повторил он.

Диана плеснула в кружку первый, попавшийся под руку эль и подтолкнула кружку к посетителю у стойки. Он бросил монету; Диана, следуя наставлениям миссис Барли, отправила ее в ящик под стойкой. Чуть дальше кричали и махали кружками еще двое, а справа еще один стукнул кружкой по стойке с таким грохотом, что Диана подпрыгнула.

Поспешив к дальнему концу стойки, Диана успешно обслужила двоих буйных посетителей. Потом бегом вернулась назад и налила пива тому, что стучал кружкой по столу.

И так два часа. Без перерыва. Не было возможности даже остановиться и вздохнуть — не говоря уж о том, чтобы присесть. К концу второго часа Диана считала буфетчиц героинями.

К этому времени все платье спереди у нее было залито пивом. Мужчин это очень радовало. Трое или четверо сидели на своих табуретах, словно вросли в пол, и неотрывно пялились на ее грудь. А еще один все время ее подзывал, но, делая заказ, так шумно дышал, что Диане не удавалось разобрать ни слова.

В какой-то момент расстегнулась ее заколка, и волосы рассыпались по спине. Поправлять прическу Диана не стала — не было времени. Как угорелая, носилась она взад-вперед по таверне, уворачиваясь от жадных мужских рук, наполняя кружки, собирая монеты.

Сколько стоят пиво и эль, Диана не представляла. Миссис Барли называла какие-то цифры, но у нее ничего не удержалось в голове. В результате она просто повторяла снова и снова: «Сдачи не даем».

Один клиент, уже сообщивший, что его зовут Харви, не отрывал взгляда от ее груди и облизывался. Каждый раз, когда она оказывалась перед ним, он поглаживал ширинку и таращился на нее, словно озабоченная сова.

Миссис Барли обслуживала столики. В какой-то момент она подняла бровь, и Диана кивнула, давая понять, что с нее хватит. Когда она подталкивала через стойку очередную кружку, миссис Барли подошла к ней.

У Дианы ныли руки, и — словно этого мало — вся одежда, вплоть до сорочки, пропиталась спиртным.

— Кажется, буфетчицы из меня не выйдет, — сказала она с усталым смешком.

Диана привыкла думать, что сильно устает после долгого дня в детской, но только теперь поняла, что такое настоящее утомление.

— Если бы вы давали сдачу, это бы вашу работу очень украсило, — с улыбкой ответила миссис Барли. — Но пиво у вас лилось рекой, а парням теперь разговоров хватит надолго! Так что очень вам благодарна.

— Ваше величество, не покидайте нас! — выкрикнул кто-то из очереди за стойкой. Сейчас у стойки сгрудились приятные с виду парни: добродушные, без сальных глазок и шаловливых ручонок.

— Ладно, сбегаю-ка наверх и попрошу кого-нибудь из ребят в гостинице подменить вас на остаток ночи, — сказала миссис Барли и унеслась прочь.

Диана толкнула створки дверцы, отделяющей стойку от остального зала. Харви соскользнул со своего табурета и нетвердым шагом направился к ней.

— Доброй ночи! — сказала Диана.

— О, ночка для нас с тобой будет добрая, это я обещаю! — Язык у Харви заплетался, но понять его не составляло труда.

— Ммм… прошу прощения?

— Для нас с тобой! — повторил он, потянувшись к ней и ухватив жирными пальцами за плечо.

Диана перевела взгляд на его пальцы.

— Уберите руку.

— Ух ты, говоришь словно на театре! — заржал Харви.

В самом деле, словно героиня какой-то драмы.

— Может, мне сказать: «Убери руки, злодей!»?

— Нравится мне, как ты болтаешь! — сообщил он, придвигаясь к ней ближе и обжигая щеку жарким дыханием с запахом пива. — Прям как будто я собрался королеву натянуть! Слышь, скажи еще че-нить по-королевски, и я добавлю!

— Да о чем ты? — рявкнула Диана. — Отпусти меня немедленно!

В ответ он снова заржал.

— Поздно соскакивать, дорогуша, я за тебя заплатил!

— Заплатил? За меня?

— Ну да.

Диана рассмеялась.

— Да ты с ума сошел!

— Заплатил, говорю! Ты сама деньги взяла. Я тебя купил, а ты взяла, ясно? Теперь ты моя. На всю ночь. Моя королева…

— Ах ты мерзкий червяк! — воскликнула она.

— Не отвертишься, твое величество! — пропыхтел Харви. — Все видели, как ты деньги взяла!

Он крепче сжал ее руку; Диана чувствовала, что останется синяк. Мало ей моральной боли — еще и физическая!

В дальнем углу начал подниматься на ноги конюх, которого оставил здесь Хикетт, и мужчины у стойки повернули головы в их сторону; однако Диана решила, что с этим хамом справится сама. Протянув свободную руку, она схватила чью-то пустую кружку и с размаху опустила Харви на голову.

— Ах ты… — заорал он.

Что такое? Разве он не должен был упасть?

В этот миг входная дверь с грохотом распахнулась. В таверну влетел новый гость — влетел с такой скоростью, что в первый миг Диана совсем его не разглядела. Схватил Харви за плечо, развернул к себе и отбросил с такой силой, что пьяница перелетел через стол и звучно врезался в стену.

Спаситель Дианы стоял к ней спиной, уперев руки в бока, глядя на дело рук своих. Она заморгала, вглядываясь в широкие плечи, в стройную талию, запыленные бриджи, высокие сапоги…

Наряд джентльмена. Тело воина.

Норт!

Харви у противоположной стены завозился, пытаясь встать. Широкая спина Норта загораживала его, но Диана слышала голос.

— Ты еще кто такой, черт возьми? — нетвердо спрашивал Харви. — Я за нее заплатил! За ночь. Много заплатил — за всю ночь!

Из груди Норта вырвался низкий рык, мощный и полный угрозы. Глаза Харви расширились, он попятился назад.

— Твоя подружка, что ли? Гуляет от тебя?

— Я понятия не имела, что ты заплатил больше, чем стоит эль! — высунувшись из-за Норта, воскликнула Диана.

— Похоже, произошло недоразумение, — сказал Норт, снова отодвигая ее к себе за спину.

— Но я же заплатил! Даже четвертую кружку брать не стал, чтобы денег хватило!

Из-за плеча Норта снова показалась Диана.

— Может, врежешь ему еще разок? — предложила она вполголоса.

Норт взглянул на нее; в его глазах плясали смешинки.

— Ты разрешаешь?

— В первый раз я толком не разглядела, что ты с ним сделал.

— Неужто упустила такое зрелище?

Харви, жалкий трус, взвизгнул и бросился укрываться за ближайшим столиком.

— Ну, может, и правда ошибочка вышла… — протянул он.

— Еще какая! — подтвердил Норт.

— Ладно, че уж там… деньги можете не возвращать, — предложил Харви.

— Ну, спасибо! — ответил Норт. Перегнувшись через столик, взял Харви за грудки и подтащил к себе.

Страшно неджентльменский жест, достойный разве что дикаря! Диана с трудом подавила желание зааплодировать. Это только потому, поспешно сказала она себе, что ей нравится бокс. С детства, когда дедушка тайком водил ее посмотреть кулачные бои на деревенской ярмарке.

Ни одной леди, конечно, такое не понравится никогда.

— Что здесь творится? — вскричала, подбегая к ним, миссис Барли. — А вы чего уставились? — заорала она на мужчин, что столпились вокруг, словно на представлении. — Почему ничего не делаете?

Норт встретил ее широкой улыбкой.

— Не волнуйтесь, выметем отсюда кое-какой мусор и уйдем.

— Харви, дуралей ты этакий! — Почтенная леди сложила руки на груди. — Я смотрю, ты, старый болван, совсем страх потерял!

— П-протестую, я не старый… — возразил Харви.

— На твоем месте, — сказал Норт, хорошенько встряхнув Харви, — я бы подумал как следует, а затем принес даме извинения. Если ты этого не сделаешь, мне придется удовлетворить ее кровожадные желания и еще раз отправить тебя валяться на полу.

— Ну… это… извиняюсь! — тут же выпалил Харви.

Норт оттолкнул пьянчугу.

— Жаль вас разочаровывать, мисс Белгрэйв, но джентльмен всегда принимает извинения, даже выраженные столь некрасноречиво.

С этими словами он, наконец, повернулся к Диане и развел руки.

— Он тебе не навредил? — спросил он, заключая ее в объятия. — Если хотя бы попробовал, я его убью.

— Я цела и невредима, — ответила Диана, счастливо склонившись головой ему на грудь. — Но, боже, какие у него гнилые зубы!

От Норта исходил лучший на свете аромат, свежий и чистый. Запах лучшего мыла, дорогой шерсти и накрахмаленной сорочки. Запах безопасности.

— Я должна кое в чем признаться, — сказала она, по-прежнему уткнувшись ему в камзол. Но для серьезных разговоров здесь было не место, и Диана закончила: — Похоже, я худшая буфетчица на свете!

На миг наступило молчание, а затем вся таверна покатилась со смеху.