Норт проводил день за просмотром бухгалтерских книг, которые вела тетушка в его отсутствие. Ее слова подтвердились: два из шести герцогских поместий начали приносить значительно больший доход. И когда из холла донеслась взволнованная разноголосица — судя по звукам, там собралась значительная часть его семьи, — Норт не поднял головы от гроссбухов.

И не поднимал, пока не распахнулась дверь в библиотеку.

На пороге стоял его отец.

— Норт!

Норт встал на ноги.

— Папа?

— Хикетт вернулся из Манчестера.

Норт сжал пальцами край стола.

— Один? Диану он оставил там?

— По словам Хикетта, она решила на одну ночь сыграть роль буфетчицы в таверне, — сухо сообщил его отец. — Он не смог убедить ее, что это плохая идея, поэтому вернулся в замок. — И добавил, словно про себя: — Раз уж моя сестра не смогла отговорить Диану от работы гувернанткой, бедняга Хикетт был обречен на поражение.

«Буфетчицей?!» Норт потерял дар речи.

— Диана — не герцогиня, но, пожалуй, одна из самых неустрашимых женщин, каких я имел удовольствие встречать, — добавил герцог; чувствовалось, что он едва сдерживает улыбку. — Да, кстати, еще прибыл двоюродный дед Годфри. Нынешний лэрд Феннис.

Широкими шагами Норт вышел в холл. Там собралась целая толпа Уайльдов, и все говорили, перебивая друг друга. Взгляд его немедленно устремился к плачущему Годфри. Арти держала его за руку, а герцогиня старалась успокоить.

Едва увидев Норта, Годфри отпустил ручку Арти и бросился к нему. Норт подхватил его на руки.

— Сейчас поедем к ней! — сказал он, когда мальчик уткнулся ему в плечо, содрогаясь от рыданий.

— Призм, — возвысил голос Норт, — мне нужен экипаж. Самый быстрый.

— Милорд, — отозвался Призм, — Хикетт уже подготовил для вас легкий прогулочный фаэтон.

— Прикажите отнести туда мою сумку и собрать все необходимое для Годфри.

К ним присоединился отец, а с ним человек средних лет с ржаво-рыжими волосами, уже обильно тронутыми сединой.

— Позвольте представить вам моего сына, лорда Роланда, — сказал его светлость. Судя по тону, герцога все это весьма забавляло. — Норт, это Диармид Юинг, лэрд Феннис — дядюшка Арчибальда и, соответственно, двоюродный дед Годфри.

Норт кивнул.

— Прошу простить, милорд, что обхожусь без поклона. — Годфри по-прежнему прятал лицо у него на плече, но под успокаивающим прикосновением Норта его худенькие плечики перестали вздрагивать.

— Я приехал из горной Шотландии в надежде познакомиться с внучатым племянником, — сообщил лэрд трубным голосом с сильным шотландским акцентом.

— Завтра вечером мы вернемся, — пообещал Норт. — И тогда Годфри будет счастлив, провести время с вами. — На этих словах Годфри замотал головой.

— У меня неотложные дела в Лондоне, — возразил лэрд. На суровом лице его ясно читалось неодобрение.

Годфри вцепился в Норта еще крепче.

Но тут вмешался Хикетт.

— Милорд, — проговорил он, утирая пот со лба, — я не сумел убедить мисс Белгрэйв. Да и сестрица моя не лучше: обе не желали меня слушать. Я оставил в зале конюха, но если мы поспешим, доберемся до таверны всего через какой-нибудь час после открытия.

— Понимаю, поверьте, и не виню вас, — ответил Норт.

— В «Руке короля», в Хедингтоне, можно будет переменить лошадей, — заботливо добавил кучер.

— Пойдемте, — кивнул Норт.

В другом конце холла леди Ноув громко говорила:

— Офелия, скорее надевай мантилью! Если поторопимся, успеем посмотреть, как Диана стоит за стойкой и разливает пиво! Такое зрелище не каждый день увидишь!

С этими словами она начала выгонять всех через парадную дверь во двор.

Похоже, все семейство Уайльдов решило отправиться в Манчестер вместе с Нортом и Годфри.

— Могу я предложить вам сопровождать нас в Манчестер? — обратился его отец к лэрду. — Семья Уайльдов намерена встретиться там с тетушкой Годфри, мисс Белгрэйв.

Лэрд запыхтел от негодования.

— Сперва я слышу, что мисс Белгрэйв, чтобы прокормить моего внучатого племянника, принуждена была трудиться в детской. А теперь узнаю, что она стала буфетчицей?!

Норт вышел за дверь, оставив отца объясняться с разъяренным шотландцем.

Семейство распределялось по двум большим каретам. Леонидас с хохотом рассказывал о своих планах открыть собственную таверну, в которой будут работать только члены семьи. Арти отказывалась ехать, боясь, что птенчики вылупятся без нее. Тетушка Ноув приказывала конюху ехать вперед и сообщить в гостинице «Король Георг», что Уайльды прибудут через два-три часа, и подготовить для них целый этаж. Через час должна была выехать еще одна карета, со сменными вещами и горничными для дам.

Все Уайльды, сколько их есть, бросились спасать Диану!

Которая вовсе не просила себя спасать.

Хикетт уже стоял возле легкой коляски у самых ворот, так что Норт, по-прежнему прижимая к себе Годфри, начал пробиваться сквозь толпу.

— Норт! — окликнула его тетушка.

Наклонившись, он посадил Годфри на сиденье и обернулся.

— Ты доедешь быстрее нас, — сказала леди Ноув, подойдя к нему. — Если Диана будет цела и невредима, очень тебя прошу, не заставляй ее бросать это дело только из-за дурацких идей о том, чем можно и чем нельзя заниматься леди!

Тетушка всегда делала что хотела, и представления общества о подходящих и неподходящих для леди занятиях ее не волновали. Норт кивнул, поцеловал ее и сел в коляску.

«Нелегко любить Диану», — сокрушенно думал он. Мало того, что герцогиню из нее не сделаешь — даже не заставишь отказаться от работы в пивной!

Через минуту они уже мчались по дороге; Хикетт, как видно, твердо решил достичь Манчестера прежде, чем Диана устанет разносить пивные кружки.

В сущности, Норт о ней не беспокоился… разве что совсем немного. Верно, Диана любопытна и порывиста, но еще и очень умна. А на пиво она после этого опыта, должно быть, больше и смотреть не сможет!

Годфри скоро уснул, так что Норт развлекал себя размышлениями о том, как воспримут посетители таверны роскошную фигуру Дианы. И голос. У нее безупречный аристократический выговор, любой герцогине под стать. Однако в голосе слышится какая-то хрипотца, под стать ее неукротимой натуре. Диана вся состоит из контрастов.

Когда они остановились переменить лошадей, Норт оставил Годфри, закутанного в одеяло, на сиденье внутри, приказал конюху сесть к нему, а сам вспрыгнул на козлы рядом с Хикеттом и взялся за вожжи. Он знал, что доедет быстрее кучера.

Двадцать минут прошли в молчании; однако Норт чувствовал, что Хикетту есть что сказать.

— Валяйте, выкладывайте, — предложил Норт, пока его фаэтон огибал медленную почтовую карету.

Хикетт склонился набок и схватился за облучок.

— Разливать пиво, конечно, для мисс Белгрэйв не дело. Но она знает, каково зарабатывать на жизнь честным трудом.

— Согласен, — ответил Норт, оставляя почтовую карету позади.

— И лучше ей, милорд, зарабатывать в таверне у моей сестры, чем жить в деревне за ваш счет. Если захотите уволить меня за эти слова, то так тому и быть.

— В деревне за мой счет… — медленно повторил Норт.

— Я слышал, вы предложили ей триста фунтов и дом в деревне. Мейбл подслушала.

— Мейбл не так меня поняла.

— А мисс Белгрэйв — девушка не того сорта. Она невинная. Даже Мейбл дурного слова о ней не скажет. Вот вы знаете, что каждый вечер перед сном она рассказывает мальчугану о его матери?

— Мое предложение к мисс Белгрэйв не подразумевало ничего непристойного, — ответил Норт против собственного желания ледяным тоном. Кучер не хотел ничего дурного — только защитить Диану: желание, которое она вызывала и у его тетушки, и вообще у всех вокруг.

— Да чего уж там подразумевать! — так же холодно ответил Хикетт. — Сколько я слышал, вы ей прямыми словами все выложили, а потом прижали к двери да как начали целовать! Трудно винить девушку за то, что она испугалась и сбежала в Манчестер. Она, милорд, заслуживает лучшего.

«Лучшего, чем вы» — это окончание повисло в воздухе.

— Вашей герцогиней становиться она не хочет, — продолжал Хикетт («Когда же он заткнется?»). — Так и с этим, другим к ней не лезьте. Коль за вас она не выйдет, это не значит, что не станет хорошей женой кому-нибудь другому.

— Кому-нибудь из посетителей этой таверны? — сухо поинтересовался Норт.

Хикетт прищурился.

— Оно, конечно, в «Жуке и сыре» собираются люди попроще; но многие из них ни за что не станут предлагать даме такое, о чем стыдно сказать вслух.

После этого Норт уже не сводил глаз с дороги.