1 июня 1780 года. Бал у герцога Линдоу

За время, что Диана провела в здешней детской, многолюдные праздники в замке случались уже дважды; однако этот, несомненно, был самым грандиозным из всех. Зеленый салон, гостиная и бальный зал сияли сотнями свечей; букеты лилий в вазах высотой с десятилетнего ребенка источали благоухание. Кроме лилий, были здесь целые корзины колокольчиков и тюльпанов, а в одной из галерей над бальным залом — даже сказочная рощица карликовых ив.

Диана пряталась в детской до последней минуты. Отказалась от приглашения на ужин с членами семьи: она не член семьи, и забывать об этом не стоит.

Лавиния и леди Ноув составили целый план очищения ее доброго имени. После сегодняшнего вечера Диана вернется в Лондон и под покровительством леди Грей продолжит светскую жизнь.

При одной мысли об этом у нее сжималось сердце.

Для Дианы перешили одно из вечерних платьев кузины. Шелковое, цвета, который Лавиния, знавшая о моде все, именовала «сдерживаемым вздохом». Диана назвала бы его светло-сиреневым.

Скудную верхнюю часть платья с лихвой восполняли пышные юбки, расшитые тончайшим кружевом — ровно такой длины, чтобы при малейшем дуновении сквозняка взвиваться в воздух и обнажать лодыжки. Но лучше всего были туфельки, которые одолжила ей Джоан: из блестящего шелка с кружевными вставками, с маленькой розой на каждом носке, и, как завершающий штрих, в чашечке каждой розы — россыпь крошечных аметистов.

В этих легкомысленных туфельках на высоких каблуках ноги Дианы выглядели удивительно тонкими и хрупкими. Она влюбилась в эти туфли с первого взгляда.

Парика Диана не надела. Ни перьев, ни корзины с фруктами, ни целого корабля — ни одного из тех предметов, что матушка принуждала ее во имя моды носить на голове. Лишь здесь и там в прическу воткнуты несколько шелковых роз, и каждая усыпана блистающими аметистами.

Перед первым ее балом вокруг Дианы с утра до вечера суетились две горничные. Накинув на барышню поверх платья белый халат, одна красила ей щеки, губы и ресницы, а другая трудилась над париком.

А теперь только Мейбл заглянула, чтобы помочь затянуть корсет, а заодно пожаловаться, что Годфри притащил в детскую двух лягушек, и слугам удалось найти пока лишь одну из них.

— Вот увидите, рано или поздно она выпрыгнет из кувшина с молоком! — с кислой миной заявила Мейбл. — Пожалуй, еще и прямо мне на ногу. Или спрячется в кровати.

Диана бормотала в ответ что-то подходящее к случаю, пока Мейбл припудривала ей волосы, сперва сзади, потом спереди. Диана подумала было о губной помаде — но тут же вспомнила, что помады у нее нет.

— Да вы у нас просто красавица! — с легким удивлением воскликнула Мейбл.

Диана подошла к зеркалу — и оттуда ей улыбнулась дама в платье цвета «сдерживаемого вздоха».

— Он еще пожалеет, что вас бросил! — удовлетворенно заметила Мейбл. — А теперь пойду к Годфри — а то кто знает, что этот мальчуган еще может выкинуть!

Пора было идти в зал. На секунду Диана ощутила себя крестоносцем, готовым вступить в бой за честь Норта и свою собственную. Но в следующий миг оцепенела от стыда; сердце сжалось при мысли, что ей предстоит здороваться с людьми, которые помнят ее невестой будущего герцога.

На бал съехалось все окрестное дворянство; гости прибыли даже из Манчестера и Рочдейла. Оба крыла замка были переполнены гостями, которые останутся здесь на ночь: будут танцевать до рассвета, а потом, после ленивого позднего завтрака, сядут в кареты и разъедутся по домам.

Дольше прятаться в своей комнате невозможно; того гляди, явится Лавиния и потащит ее на бал силой. Нужно спуститься по лестнице и сделать вид, что с самого начала жила здесь как гостья герцога и герцогини, а слухи о работе гувернанткой — прискорбная и совершенно необоснованная клевета, порожденная ее любовью к осиротевшему племяннику.

Сглотнув, Диана заставила себя перешагнуть порог.

У подножия мраморной лестницы, выходящей в холл, ждала Лавиния. Увидев Диану, подруга в восторге схватила ее за плечи и закружила, расточая похвалы ее красоте.

Диана никогда не чувствовала себя красивой, особенно в сравнении с Розой. И уж тем более не во время светского сезона, когда всеобщее внимание привлекали ее экстравагантные наряды и огромные парики. Но сейчас в сияющих глазах кузины она прочла истину. Диана действительно прекрасна — когда не боится быть самой собой.

На Лавинии было белое платье, покрытое прозрачной шелковой сеткой, расшитое чайными розами оттенка, изумительно подходящего к цвету ее губ. Выглядела она точь-в-точь как один из тех шаловливых ангелов с французских полотен, что нежатся на облаках, прикрытые лишь тщательно выписанными лоскутками шелка… Стоп, а точно ли это ангелы?

О живописи Диана знала немногим больше, чем о хвостах павлинов.

— Ты только посмотри! — прошептала Лавиния, подводя ее к большому зеркалу в холле. — Как мы похожи!

— По-моему, не особенно, — возразила Диана.

— Должно быть, грудь нам обеим досталась по наследству от какой-нибудь знаменитой родственницы. Надеюсь, она своим бюстом гордилась не меньше нашего! — Лавиния захихикала, и тончайший шелк, прикрывающий ее грудь, опасно заколыхался. — О боже мой! — воскликнула она вдруг. — А где помада? — Сунув руку в карман, извлекла оттуда коробочку размером не больше ногтя на большом пальце. — Да вот же она!

— Матушка всегда приказывала мне красить губы темной помадой, — с сомнением заметила Диана. — Говорила, что от яркой рот будет казаться еще больше.

— Твоя матушка — просто дура! Запомни это раз и навсегда, чтобы больше нам к этому не возвращаться, — резко ответила ее кузина. — Ничто так не привлекает мужчин, как губы чертенка на лице ангела!

Диана послушно стянула правую перчатку и накрасила губы алой помадой, стараясь не думать о том, что они будут выглядеть опухшими. Словно зацелованными.

— Ожидания в приемной сегодня не будет, — снова заговорила Лавиния, — так что мы с тобой сразу попадем в гущу джентльменов. Не забудь наш план: флиртуешь со всеми, с кем я тебя знакомлю. А я буду танцевать с Нортом все танцы подряд — и маму порадую, и заткну рот сплетникам, болтающим о вас с ним.

Диана кивнула, отчетливо понимая: она не хочет, чтобы Норт танцевал с Лавинией. Но тут же мысленно упрекнула себя, не в первый раз обозвав «собакой на сене». Просто стыдно: сама его не хочет — и другим не отдает.

— Советую протанцевать несколько танцев с лордом Хоном, бароном Хьюстоном, — сказала Лавиния, вглядываясь в ее губы. — Выглядишь на редкость аппетитно!

— С кем танцевать?

— Лорд Хон, мой кузен с материнской стороны. Но очень дальний, так что ты, скорее всего, с ним не знакома. Титул у него шотландский, кажется, из Ренфрушира. Я вас познакомлю. Тебе достаточно ему улыбнуться и сказать что-нибудь умное — он сразу будет очарован. Хон не бесполезный аристократ, не из тех, кого ты презираешь. Он взбунтовался против своей семьи, получил степень в Эдинбурге и теперь практикует как врач. Можешь даже называть его «доктор Хон», если вашей высоколобости так больше понравится.

— Я вовсе не высоколобая! — запротестовала Диана. Но надо было признать, история лорда Хона ее заинтриговала.

— Примерно в середине вечера я подведу Норта и положу его прямиком к твоим ногам. Потанцуй с ним, но делай вид, что страшно скучаешь. Обменяйтесь двумя-тремя словами — больше не надо. Вы с ним теперь как брат и сестра — или как там выразился герцог за ужином.

Диана сделала глубокий вдох и мысленно призвала на помощь дух деда-бакалейщика.

Едва девушки вошли в бальный зал, навстречу им поспешила леди Ноув.

— Мисс Грей, мисс Белгрэйв, добрый вечер! — поздоровалась она, приседая в реверансе. Девушки ответили тем же; при этом юбки Дианы разлетелись в стороны, чего никогда не случалось с жесткими парчовыми платьями, какие предпочитала ее мать.

— Я не бываю в Лондоне, так что уже и забыла, какое у тамошних жителей богатое воображение, — сказала леди Ноув. — Одна женщина только что мне рассказала, сославшись на сведения из первых рук, что Годфри — сын герцога Камберленда, брата короля Георга!

— Возможно, этот слух распустила мама, — ответила Лавиния. — У нее очень пылкая фантазия, и она считает потерянным день, когда не запустила в свет какую-нибудь историю собственного сочинения. Но посмотрите на Диану: правда хороша?

Леди Ноув оглядела Диану с ног до головы.

— В пятьдесят раз лучше, чем во время вашего первого сезона — если вы, дорогая, простите мою прямоту. Полагаю, Лавиния, честь этого успеха принадлежит вам?

— Мне, — без ложной скромности ответила Лавиния.

— Моя кузина — настоящая фея-крестная! — добавила Диана. — Если бы Лавиния одевала весь высший свет, балы выглядели бы куда привлекательнее, чем сейчас.

— Перед следующим балом непременно спрошу вашего совета, — обратилась к Лавинии леди Ноув. — А теперь, милая моя, почему бы вам не пойти потанцевать с кем-нибудь из тех джентльменов, что пожирают вас взглядами? А мне его светлость поручил дать Диане наставления о ее роли в сегодняшней драме.

Лавиния улыбнулась им обеим, сверкнув ямочками на щеках, присела в реверансе, сделала шаг в сторону — и двое мужчин тут же бросились ей навстречу.

Появился Питер с шампанским на подносе. Диана взяла бокал, но леди Ноув отмахнулась.

— У меня в фижмах спрятана фляжка на случай, если захочу промочить горло. Диана, Лавиния объяснила, какую роль вы сегодня должны сыграть?

— Она сказала, что мне нужно протанцевать с Нортом всего один танец, и при этом сохранять скучающий вид.

— У вас расстроены нервы, — принялась наставлять ее леди Ноув. — Вы не сбежали от Норта: эта сплетня не имеет никакого отношения к действительности. Просто из-за нервного расстройства, усугубленного горем от потери сестры, вы принуждены были удалиться на отдых в поместье своей матери. А затем вернулись в замок, где вас должны были холить и лелеять как будущую герцогиню.

— Холить и лелеять? — невольно улыбнувшись, повторила Диана.

— Поскольку вы обожаете своего осиротевшего племянника, то много времени проводили с ним в детской. Однако, когда Норт вернулся с войны, вы с ним решили расстаться, оставшись друзьями.

Немного поразмыслив над этой историей, Диана кивнула.

— Слухи о том, что вы будто бы работаете в детской, пошли оттого, что вы ночуете в этом крыле — просто потому, что там тише. Никто из моих друзей не был удивлен известием о разрыве помолвки; все они заметили ваше прохладное отношение к жениху. Разумеется, — добавила она, — именно поэтому Норт вообще начал искать вашей руки.

— Понимаю, — пробормотала Диана, хоть ничего и не поняла.

— Норт не воспринимает свой титул как действительно свой, поэтому не одобряет юных леди, которые вешаются на него, словно на вешалку, из-за его титула, — объяснила леди Ноув. — А вы никогда себя так не вели, поскольку он вам не нравился.

— Но это неправда! — воскликнула Диана, прежде чем успела подумать над своими словами.

Леди Ноув ухмыльнулась, оголив зубы, и напомнила Диане греющуюся на солнышке старую крокодилицу.

— Да неужели? По тому, с какой скоростью вы от него сбежали, трудно было предположить, что вас волнуют его чувства!

— Я это сделала не подумав, — признала Диана. И добавила мстительно: — Как и вы, когда наняли меня гувернанткой.

— Что ж, туше. — Леди Ноув пожала плечами. — Верно, мы с вами вместе умудрились погубить доброе имя Норта — нам его и восстанавливать.

Взглянув пожилой леди через плечо, Диана увидела Норта; он разговаривал с Партом Стерлингом, своим другом детства и заклятым врагом Лавинии. Диана не сводила с него глаз; Норт обернулся, увидел это — и немедленно направился к ней.

Лицо его было бесстрастно, парик самый простенький, камзол и бриджи траурно-черного цвета. Казалось бы, такой унылый костюм не должен подчеркивать ширину груди и плеч… но все равно подчеркивал. А белоснежные чулки привлекали внимание к мускулистым икрам.

Ни одной мушки. Ни пудры, ни румян, ни помады. Его губам помада и не требуется; им достаточно естественного цвета.

Норт подошел ближе. Лицо его сделалось задумчивым, словно он старался прочесть мысли Дианы.

— Диана! — с упреком проговорила леди Ноув.

— Простите, — ответила Диана и повернулась к ней.

Леди Ноув издала стон.

— И ты туда же! — прикрикнула она на племянника.

Норт поклонился и поцеловал ей руку.

— Чем ты недовольна, о лучшая из тетушек?

— Я твоя единственная тетушка, — отрезала она.

— О да, ты блистаешь в гордом одиночестве.

Она хлопнула его веером по плечу.

— Хватит! Я как раз напоминала мисс Белгрэйв о ее жалобах на расстроенные нервы и о том, как перед твоим отъездом в колонии она лечилась отдыхом в деревне.

— О жалобах мисс Белгрэйв на нервы я с интересом послушаю подробнее, — с самым невозмутимым видом сообщил Норт. — Может быть, это реакция на агрессивного павлина? Кстати, Призм только что мне сообщил, что Фитци очень взбодрился и гоняет юного Флойда как молодой!

— Ты должен вести себя так, — продолжала леди Ноув, не обращая внимания на его выходки, — как будто сочувствуешь горестям мисс Белгрэйв, но нисколько в ней не заинтересован. Не вздумай пожирать ее глазами, словно она газель, а ты голодный лев.

Норт смотрел только на Диану.

— От расстроенных нервов учащается сердцебиение. Я знаю много способов борьбы с этим симптомом!

От него чудесно пахло. «Аромат чистого мужчины», — мечтательно подумала Диана… насколько же лучше запаха грязных подгузников или пюре из репы!

Леди Ноув негодующе фыркнула и повернулась, чтобы уйти.

— Вы оба совершенно не способны делать то, что вам говорят! Не понимаю, как мой брат упустил это из виду в своем плане. Вы должны сыграть свои роли, иначе все испортите!

— Я бы мог показать тебе способ-другой… — продолжал Норт, не сводя глаз с Дианы.

Она подняла бровь.

— Борьбы с сердцебиением? Хотела бы я знать, какие у тебя найдутся лекарства!

Он улыбнулся так, словно ласкал ее взглядом.

— С радостью покажу все до единого, — с этими словами он взял ее за руку и поднес к губам.

— А я предпочту выслушать второе и третье мнение, — ласково ответила она и отстранилась.

Синие глаза Норта потемнели, словно грозовое небо над морем.

— Тем более, — продолжала Диана, наслаждаясь собой, — что я получила указания флиртовать сегодня со всеми, кроме тебя. Поскольку ты мне наскучил.

Норт сжал челюсти.

— Ты недавно перенесла нервное расстройство, — заметил он. — Если начнешь флиртовать со всеми подряд, будешь не слишком-то похожа на выздоравливающую больную.

— А ты не смотри на меня так, словно съесть хочешь! — прошипела она. — Мы больше не помолвлены!

— Во время помолвки я никогда так не смотрел, — парировал он.

Что верно, то верно. Если бы смотрел — пожалуй, она бы не сбежала.

Возможно, эта мысль отразилась в ее глазах, потому что Норт сказал:

— Черт, я еще тогда все испортил, верно?

«Как он хорош, когда хмурится! Эти надменные черные брови вразлет… Просто неотразим».

Под жарким взглядом Норта у нее кружилась голова, пылали щеки, охватывала слабость — как будто в самом деле приближался нервный припадок, который можно исцелить только в постели.

— Дорогая моя, — воскликнула Лавиния, втискиваясь между ними и намеренно загородив от Дианы Норта, — позволь представить тебе лорда Хона! Уверена, в обществе друг друга вам будет очень весело!

Диана недоуменно заморгала. Перед ней склонился статный джентльмен с высоким интеллигентным лбом и добрыми глазами.

Тот самый. Доктор.

Не герцог.

Она присела в реверансе и любезно улыбнулась в ответ.