С тайнами супружеской жизни матушка познакомила Диану и Розу в очень раннем возрасте. Рассказывала сухо, но подробно — весьма подробно! Начав с откровенного признания, что, будь она стыдливой скромницей, никогда бы не заполучила в мужья дворянина.

— Скромность — это то, что смогут позволить себе ваши дочери, — объявила она. — А вам нужно не жалеть стараний, чтобы уйти как можно дальше от бакалейщика! — «Бакалейщиком» миссис Белгрэйв, любящая дочь, именовала своего отца.

После такого вступления она перешла к тому, как может женщина ублажить мужа.

До сих пор Норт играл на теле Дианы, словно на скрипке, и ей не представлялось случая продемонстрировать свои знания. Однако в голове у нее то и дело всплывали материнские наставления.

«Возможно, он захочет излиться вам на грудь. В этом случае держите груди вот так. — При этих словах матушка сжимала свой пышный бюст ладонями с боков и приподнимала. — И если захочет вас выпороть, соглашайтесь!»

Прямо сейчас Норт натягивал на себя «французский чехол» — точь-в-точь как матушка им демонстрировала на огурце.

— Ты его с собой принес? — спросила Диана.

Он кивнул, бросив на нее прямой, горячий взгляд.

— В последнее время начал носить с собой. На случай, если ты позволишь тебя соблазнить.

Учитывая опыт ее сестры, на этом месте, пожалуй, стоило бы предложить подождать до свадьбы. Но чего ждать, если твоя репутация уже безнадежно погибла, а единственное в своей жизни предложение руки и сердца ты только что отвергла? Причем во второй раз.

— Диана! — мягко позвал ее Норт. Он уже надел «французский чехол» и теперь склонился к ней. — Ты точно уверена?…

Улыбка, идущая прямо из сердца, стала ответом этому заботливому, умному, ослепительно красивому мужчине, за последние несколько дней ставшему ей настоящим другом. А друг — это ведь намного лучше, чем жених!

— Точно! — ответила Диана. — Только хочу предупредить: я буду очень стараться, но наверняка в чем-нибудь ошибусь, так что…

Что-то непонятное промелькнуло в его глазах.

— Милая, в этом ошибиться невозможно!

Он снова прильнул к ее губам, а когда, наконец, оторвался, оба они тяжело дышали.

Диана собралась с духом. Приближался тот решающий момент, о котором предупреждала матушка.

«Больно будет или не очень — кричите в любом случае, — говорила она. — Иногда боль совсем слабая, как укол. Но мужчина ждет, что взял в жены девственницу. Ждет, что вы будете кричать. Покажете, что потеряли девственность, — сразу поставите свой брак на верную дорогу».

Диана и Роза сидели с открытыми ртами и переглядывались.

— Ну и ну! — позже сказала Диана сестре. — Муж хочет, чтобы жене было больно? Гадость какая!

— Я готова, — улыбнулась она Норту. Улыбнулась, потому что знала: он никогда не захочет причинить ей боль.

Как она и ожидала, он все еще колебался.

— В первый раз может быть неприятно…

Тут Диана покатилась со смеху.

— Только что вспомнила, как матушка учила нас кричать погромче, чтобы мужчина убедился… ну, попросту говоря, убедился, что не зря потратил денежки.

Норт сжал зубы и пробормотал в адрес ее матушки что-то нелестное.

Диана все хохотала и не могла остановиться.

— А знаешь, что делает твоя грудь, когда ты смеешься? — каким-то сдавленным голосом заметил Норт.

Она посмотрела на себя.

— Трясется как пудинг?

— Обожаю пудинг, — пробормотал он и прильнул губами к ее соску. В тот же миг Диана забыла о смехе; тело ее, до самых кончиков дрожащих пальцев, вспыхнуло жарким пламенем.

Инстинктивно Диана раздвинула ноги, чувствуя, что ей мало, мало, мало! Она хочет больше. Хочет Норта, всего целиком — и прямо сейчас! Его естество упиралось в нее, подталкивало снизу, и от этого жажда становилась еще нестерпимее.

Диана вцепилась в его мускулистые плечи, выгнулась ему навстречу. Дыхание стало торопливым и поверхностным.

— Легче, легче! — пробормотал Норт, переходя от одного соска к другому.

Какое там «легче»!

— Лежи спокойно! — И он втянул сосок глубоко в рот.

Диана не могла лежать спокойно. Что бы там ее матушка…

Хватит! Усилием воли она изгнала из головы всякую мысль о миссис Белгрэйв.

— Не могу просто лежать! — выдохнула она. Скользнула руками по его спине, с наслаждением ощущая, как напрягаются и перекатываются под ее ладонями могучие мускулы. — Пожалуйста, Норт, прошу…

— Боюсь, не смогу совладать с собой… — хрипло вырвалось из его груди.

— И не надо! — Она снова выгнула спину, и он чуть-чуть проскользнул вглубь.

— Диана, — заговорил Норт, сведя брови, — я буду двигаться так медленно, как только смогу. Но никогда я не… — Он осекся, и Диана заметила, что у него дрожат руки.

Она нетерпеливо изогнулась под ним.

— Черт возьми, Норт, чего ты ждешь?!

Он сдавленно рассмеялся и начал медленно входить в нее. Неторопливо двигался вперед, подавался назад и снова входил в нее, еще и еще раз, пока, наконец, его тяжелое, твердое орудие не вошло в нее.

Ничего подобного Диана и вообразить не могла! От бедер по всему телу ее распространилась волна неведомых, неописуемых ощущений. Норт замер, не сводя с нее замутненных страстью глаз — должно быть, ощущал то же самое. Они идеально подходили друг другу во всех отношениях.

— Не больно? — спросил он хриплым шепотом.

— Нет, нет! — А потом: — Пожалуйста, Норт!..

Он подался назад, снова вдвинулся в нее, и тяжесть и жар его тела снова совершили с ней что-то немыслимое.

— Как же мне это нравится! — воскликнула Диана, едва вновь обретя голос.

Со сдавленным смехом он вонзался в нее снова, и снова, и снова, с каждым движением бедер погружался все глубже — и каждый раз ее охватывало все то же дивное ощущение. Диана не могла лежать, вытянув ноги: сперва согнула в коленях, а потом, когда они начали дрожать, обвила ногами его бедра.

Когда она выгнулась ему навстречу, он, не сводя с нее глаз, проглотил проклятие.

— Слишком быстро? — прохрипел он.

Она помотала головой.

— Слишком резко?

— Нет!

Он снова наклонился к ее соску и с силой втянул его в рот.

Диана впилась ногтями в скользкую от пота спину Норта, самозабвенно наслаждаясь каждым его толчком.

Сердце оглушительно колотилось о ребра, сбивалось дыхание. Все, что она могла, — дрожа всем телом, отчаянно цепляться за Норта; и каждый раз, когда он заполнял ее тело, Диану словно пронзала молния.

Он уронил голову, прижавшись лбом к ее лбу; из груди вырвался гортанный стон.

— Диана, ты меня убиваешь! Никогда не чувствовал ничего подобного…

— Не останавливайся! — вскричала она, почти его не слушая, сосредоточившись на том пламени, что разгоралось в ее лоне.

Едва ли она слышала, как Норт застонал в ответ; зато почувствовала, как он схватил ее за бедро, приподнял и насадил на себя глубже, под другим углом. Диана взвизгнула, охваченная неведомой прежде жаждой.

Из груди ее рвались то ли стоны, то ли рыдания, ноги дрожали так, что она даже немного испугалась. Норт склонился над ней.

— Расслабься, Диана, — приказал он, поддерживая ее за бедра и толкая себе навстречу. — Я хочу тебя — всю, без остатка!

— Н-не могу… — всхлипнула Диана, едва ли понимая, что говорит.

— Открой глаза.

Она заставила себя приподнять веки. Норт, сжав губы, смотрел прямо на нее. Не отводя взгляд, он медленно вошел в нее на всю глубину, так что она тихо вскрикнула.

— Почему нет? — Глаза его пылали необузданным пламенем, от напряжения на шее вздулись жилы, но голос звучал по-прежнему нежно.

— Боюсь, — прошептала она.

Уголки его губ тронула улыбка.

— Диана, никогда меня не бойся!

— Не тебя… — с трудом выговорила она. А затем: — О боже! — потому что он снова начал медленно, медленно входить глубже и заполнять ее собою. Она напряглась в ожидании мига, когда он войдет в нее до конца. В теле разгорался неугасимый огонь.

— Не надо! — всхлипнула она. — Это уже слишком! Я не… не могу… — Ноги дрожали, все тело сотрясалось, подступая все ближе к чему-то… чему-то пугающему.

Норт наклонился к ней, опираясь на локти, по-прежнему не выходя из нее, и коснулся губами ее губ.

— Нечего бояться, милая.

Ему-то откуда знать? Это он лежит на ней, заполняя ее собой. И смотрит как на единственную женщину в мире. Смотрит так, словно она ему принадлежит. Словно он любит ее. Да, любит! Ведь так он и сказал.

Она дрожала все сильнее.

— Диана! — заговорил Норт, снова целуя ее. — Хочешь остановиться? — Голос его звучал хрипло, в нем слышался голод — но и спокойствие.

— Какие у тебя красивые синие глаза! — тяжело дыша, прошептала она.

Он выгнул бровь.

— У меня глаза только одного цвета. А у тебя двухцветные.

Между ног у нее жарко пульсировало, тело посылало беспорядочные сигналы, но сейчас Диана не обращала на них внимания.

— Когда мы были помолвлены, я часто украдкой тобою любовалась, — выдохнула она. Все тело горело как в огне, и странно было в такой момент ощущать, как кровь приливает к щекам — однако Диана это чувствовала.

Норт оперся одной рукой о матрас и снова вошел в нее до упора.

Диана выгнулась и вскрикнула. Тело стало текучим, как вода, как огонь, и устремилось ему навстречу. С хриплыми стонами, рвущимися из груди, он вонзался в нее снова и снова — неутомимый, влекомый голодом и желанием. Она стиснула зубы, уже почти побежденная, но все же…

— Мне так нравится! — хрипло выдохнула она, изо всех сил сжав его плечи.

— Черт, Диана! — В его голосе что-то дрогнуло. — Ты лишаешь меня мужества!

— А по-моему, твое мужество при тебе! — Бесстыдно, словно распутница, она потерлась о него, наслаждаясь свободой и ни с чем не сравнимыми ощущениями. Наслаждение пронзило ее до кончиков пальцев, напоминая, что Норт все еще здесь — все еще в ней. И стоит сжаться…

На этот раз с его уст сорвалось словечко покрепче «черта».

— Чувствуешь?

Он зарычал, оскалив зубы. С довольной улыбкой Диана снова сжала внутренние мышцы. Он отстранился, а затем снова ворвался в ее ножны, и снова, и снова…

На этот раз новые ощущения уже не пугали. Она смотрела на Норта, не отводя глаз. Он приподнялся на локтях и не двигался — только бедра ходили взад-вперед. То же неописуемое чувство начало расти внутри нее; Диана нетерпеливо приподнялась навстречу Норту, впилась в его руки ногтями, и шумное, затрудненное дыхание его сплелось с ее дыханием.

Он срывал с нее последние покровы — и ей это нравилось. Ох, как нравилось! Стоило ради этого стать гувернанткой!

— Знаешь, почему так хорошо? — прошептала она.

— Потому что это ты, — хрипло ответил Норт, не отводя взгляда от ее глаз. — Потому что это мы с тобой вместе.

— Потому что я отдаюсь не для того, чтобы завлечь тебя под венец. Потому что мы оба… — Тут она ахнула и умолкла.

Он снова приподнял ее бедра, ворвался в нее — и Диана забыла все слова.

Огненная волна подхватила и понесла обоих. Он чувствовал то же: она видела это в его глазах, ощущала в рывках его тела, в том, как он входил в нее все быстрее, все резче, взвинчивая все ощущения до какой-то невероятной степени, — пока, наконец, все ее тело не скрутило сладкой судорогой и она не излилась ему навстречу.

Когда Диана дала себе волю, это было словно удар молнии. Облегчение, радость, страсть, черт бы ее побрал — все смешалось для Норта в какой-то неописуемый коктейль. Наконец Диана обмякла на постели, запрокинув голову и тяжело дыша. Он осторожно перекатился на спину и, не выходя из нее, потянул на себя. Его прекрасная специалистка так устала, что даже сесть не могла; должно быть, ей и во сне не снилось ничего подобного!

Что ж, верхом на нем она поскачет как-нибудь в другой раз. Сейчас он просто желал быть к ней как можно ближе. Лежать, держа ее в объятиях, чувствуя, что прижат к кровати ее теплой, трепещущей наготой.

Наконец Диана подняла голову: глаза полузакрыты, взгляд затуманен. Норт приглашающе приподнял бедра. Она изумленно расширила глаза и хихикнула; этот звук показался ему слаще ангельского пения.

Он обхватил голову Дианы, запустив пальцы в волосы, и припал к ее губам.

— В следующий раз, когда будем нежиться в лодке на озере, — сказал он, чувствуя, как его естество снова восстает и снова заполняет ее до отказа, — я припаду к тебе, и буду ублажать тебя своим языком, пока ты не закричишь в голос. А потом перевернусь на спину, а ты опустишься на меня сверху, нетерпеливо спеша узнать, что может дать нам такая поза…

— Мне уже не терпится! — прошептала она.

Он сжал ладонями ее округлые ягодицы и глубже насадил на себя, держа так крепко, чтобы она не могла шевельнуться, и вглядываясь в лицо, чтобы заметить малейший знак боли или неудовольствия.

Диана блаженно прикрыла глаза.

— Не боишься? — спросил он шепотом.

— Не-а.

Она сжала Норта изнутри, и его пронзило острое, горячее желание.

В последний миг он перекатился и вновь уложил ее на постель, чтобы придавить своей тяжестью, удержать, ощутить, что она ему принадлежит. Такая отважная и независимая. Не герцогиня.

Его Диана.

Дав себе волю, он выплеснулся наружу — он отдал ей все: и сердце, и душу.

— Я и подумать не могла… — прошептала она некоторое время спустя. В этом шепоте был трепет, блаженство и сладостная усталость.

Была любовь.

Через мгновение Норт уснул, сжимая Диану в своих объятиях.