ГЕРЦОГ (DUKE), от латинского слова dux, означающего предводителя войска: в былые времена так именовались полководцы и командующие армиями во время войны, а также надзиратели или управляющие провинциальными землями в мирное время. Сейчас герцог — высший аристократический титул.

«Дебретт», 1831 год

Сквозь гул в голове до Рэдфорда доносился голос Уэсткотта… кажется, извиняется… перед Кларой.

— Прошу прощения, что мне пришлось сообщить такие новости, — говорил он. — Прошу вас, присядьте, ваша милость!

— Сядьте, дитя мое! — попросила и мать. — Вы совсем побелели!

Рэдфорд отвел взгляд от треклятого документа и взглянул на жену. «Ширма» была на месте, однако вся кровь отхлынула от лица. Разглядел он и другие признаки потрясения: чуть дрожащие руки и губы.

— Я… это очень неожиданно, только и всего, — ответила Клара. — Но, честное слово, я не упаду в обморок!

— А вот я, может, и упаду, — пробормотал Рэдфорд. — Сядь, Клара. Видишь, Уэсткотт уступает тебе удобное место у огня. Он не будет так расстраиваться, что испортил нам медовый месяц, если ты в ответ хотя бы лишишь его кресла.

Клара метнула на Рэдфорда быстрый сочувственный взгляд и села. Было видно, что она старается овладеть собой.

— Прошу прощения. Это… трудно осознать. В письме объясняется, как это произошло?

Сам Рэдфорд тоже пока не мог это осознать. Впервые в жизни мозг попросту отказывался работать. Он заставил себя опустить взгляд на бумаги в руках. Вглядывался, пока туман перед глазами не начал рассеиваться, а чернильные пятна — складываться в слова. Перелистал страницы.

— В этом письме не только сообщение о смерти, оно намного толще, — заметил он.

— Это потому, что писал юрист, — ответил отец. — Сынок, лучше переведи для своей супруги на человеческий язык. Я не готов повторять все это во второй раз. Слишком уж Бернард меня взбесил!

— Спокойнее, дорогой, не волнуйся, — вмешалась мать.

В самом деле, так волноваться отцу не стоило. Он весь дрожал, хоть первоначальное потрясение его, по-видимому, быстро сменилось гневом. Однако отец был тяжело болен, и любое волнение быстро лишало его сил.

Даже сам Рэдфорд ощущал себя так, словно его огрели дубиной.

Разумеется, было вполне логично предположить, что Бернард способен умереть молодым. Ведь и другие мужчины в роду Рэдфордов нередко умирали внезапно. Такая возможность всегда маячила где-то в глубине сознания Рэдфорда. Но очень глубоко.

Несомненно, Бернард был тучен и очень много пил. Рэдфорд сам его предупреждал, что алкоголь наносит ущерб печени, да и вообще здоровье не укрепляет. Но все же редко случается, чтобы в таких цветущих летах человек умирал от невоздержанности. Людей, подобных Бернарду, в Англии полно, и большинство из них доживает до старости. Предыдущий король, обжора и пьяница, галлонами поглощавший выпивку и лауданум, умер в возрасте далеко за шестьдесят.

А Бернарду было всего тридцать.

Ерунда какая-то. И все же не ерунда: вот сообщение о его смерти, на дорогой бумаге, написанное рукой адвоката.

Рэдфорд просмотрел письмо, выуживая из него самое главное. Затем внимательно прочитал еще раз, при этом, сильно сокращая и опуская юридические хитросплетения, пересказывал жене.

— Бернард был на охоте, — начал он. — В большой компании, вместе со своей дамой сердца. По-видимому, выехал вскачь из леса на крутой обрывистый берег ручья. Незадолго до этого прошел сильный дождь, и ручей разлился… Ох, все лучше и лучше: скакал он на коне, которого купил совсем недавно, видимо, желая впечатлить даму. Непривычная лошадь, раскисшая грязь под копытами, а еще, разумеется, он был пьян почти до бесчувствия, хотя на это в письме сделан лишь самый расплывчатый намек.

Рэдфорд перевернул страницу и нахмурился.

— Поскольку Бернард отделился от остальных, непосредственных свидетелей его смерти нет. Мы не можем точно узнать, пытался ли он перемахнуть через ручей, но не сумел, или пытался уйти от обрыва, но на скользком берегу и под весом его конь не удержался и соскользнул вниз. Так или иначе, судя по грязи и царапинам на шкуре коня, ясно, что он упал с обрыва. Другие охотники нашли Бернарда в воде с проломленной головой. Он ударился о камень: и либо умер мгновенно, либо потерял сознание, нахлебался воды и утонул. Позже врач, осмотревший тело, заявил, что смерть наступила от удара головой о камень.

— Неудивительно! — проворчал отец. — Погиб герцог. Почти любой врач в такой ситуации выберет самую безобидную причину смерти, которая не бросит тень ни на кого из присутствовавших. Иными словами, подтвердит, что покойный умер сразу, и спасти его было невозможно.

— Лучше бы мне самому осмотреть тело, — вставил Рэдфорд. — И расспросить доктора.

— Это верно, — ответил отец. — И не откладывая.

Обе жены сочли за благо не спрашивать: «А какая разница?»

По большому счету и правда не так уж важно, как именно умер Бернард. Смерть есть смерть — и с этой смертью их мир необратимо переменился.

Но ни отец, ни сын не смогут жить спокойно, пока не выяснят все до конца. Разрешение загадки поможет им успокоиться.

— Будь это чистый несчастный случай, мне было бы легче его простить, — сказал отец. — Но все его глупость и самодовольство! Как можно в пьяном виде садиться на новую лошадь, на любую лошадь, коль уж на то пошло? Бернард и трезвый-то плохо соображал. А пьяным, разумеется, переоценивал свои навыки наездника и недооценивал вес. Можно только радоваться, что не покалечил и не убил ни коня, ни кого-нибудь рядом.

— Как бы это ни произошло, это большое горе, — ровным, чистым голосом проговорила Клара. — Я надеялась, что Бернард женится на этой даме, что с ней упорядочит свою жизнь и будет счастлив.

Все взглянули на нее, а Рэдфорд с изумлением понял, что у него чешутся глаза и что-то сжимает горло. Что это, он скорбит? О Бернарде?!

Нет, нет. Это потрясение, только и всего. Если и скорбь, то сугубо рациональная, по своей прежней жизни, которая теперь необратимо изменится. Особенно по карьере. Клара это поняла — стоит вспомнить ее взгляд! Верно, эгоистично с его стороны оплакивать потерю карьеры там, где он столько получит взамен. Но он всего лишь человек, а людям и получше его свойственно негодовать, когда внезапно нарушаются их планы.

Была и скорбь по отцу, которого Рэдфорд так хотел защитить: в прошлом от Бернарда и прочих, теперь от забот и проблем, свалившихся на голову новоиспеченного герцога.

И в то же время, как ни странно, даже безумно это звучало: Рэдфорд радовался за свою жену. Теперь он сможет подарить ей жизнь, для которой она рождена и которой заслуживает.

— Из того, что ты мне о нем рассказывал, — продолжала Клара, — я поняла, что Бернард мог бы стать лучшим человеком, чем был. Он был не безнадежен.

Рэдфорд едва понимал, что она говорит: был слишком занят борьбой с собственными чувствами.

— Знаю, это может показаться мелочью, — продолжала она, — но, кажется, у него был вкус. Или, по крайней мере, достаточно внимания к людям, чтобы со вкусом выбрать нам свадебные подарки. Щедрые подарки, и такие красивые! Чайный и кофейный сервиз со сценами из «Одиссеи». Ты еще сказал тогда, что, скорее всего, это не случайность, ведь в школе ты вечно его бесил цитатами из Гомера.

На миг Рэдфорд вернулся к реальности, и перед глазами у него, как живые, встали эти сервизы. Тогда он подивился экстравагантности подарка и допустил про себя (впрочем, на правах крайне маловероятной возможности), что Бернард в самом деле желает ему счастья. Быть может, собственная скорая свадьба привела его в доброе расположение духа.

— И севрский фарфор с олимпийскими богами, — добавила Клара.

О мотивах и состоянии духа Бернарда Рэдфорд тогда задумался на пару секунд, а после того о подарках и не вспоминал: самое большее, гадал, где разместить всю эту посуду. Но теперь до него вдруг дошло: Бернард прислал дорогие, тщательно выбранные подарки, хотя мог бы не прислать ничего. С какой стати ему осыпать дарами дальнего родственника, который, на его взгляд, ровно ничего хорошего для него не сделал?

«Дорогой малыш Ворон… Обалдеть, у нашего Ворона появилась подружка!»

Пьяница Бернард все понял раньше, чем он сам.

А услышав, что Рэдфорду нужно срочно вернуться в Лондон, одолжил ему карету для дальних путешествий и лучшего своего кучера. Что это было: способ выразить благодарность или хотя бы признательность за то, что презираемый кузен примчался ему на выручку? Или мысль, что у Ворона появилась подружка, так позабавила этого пьяного свинтуса, что он помог просто смеха ради?

Теперь уже не узнаешь.

Рэдфорд коротко рассмеялся, хоть его второму, иррациональному «я» хотелось заплакать.

— Должно быть, Бернард был сильно впечатлен, когда узнал, что я женюсь на красавице из аристократического рода. Может быть, решил, что я добился тебя, применив какой-нибудь крючкотворский фокус. И очень вероятно, что для тебя эти подарки должны были стать утешительным призом.

— По-моему, это удивительно щедро с его стороны, — ответила Клара. — Особенно если вспомнить, что, не примени ты свои грязные юридические уловки, я могла бы достаться ему.

Рэдфорд объяснил родителям, как будущая жена угрожала ему выйти замуж за Бернарда.

— Неужели ты поверил? — удивился отец.

— Отлично придумано, моя дорогая! — похвалила мать. — А мужчины, даже самые ловкие и проницательные барристеры, иногда бывают туповаты.

— Ладно, сойдемся на том, что Бернард проявил большую щедрость, — подытожил отец. — Вот мы и сказали о покойнике что-то доброе.

— Давайте скажем не только это, — ответил Рэдфорд. — Подарки Бернард выбрал со вкусом и с определенным… как бы сказать… юмором. Пожалуй, в них проявились искренние добрые чувства.

Рэдфорд бросил быстрый взгляд на отца. Кажется, тот немного успокоился. Любопытно, что на Клару он сейчас смотрел с таким же довольным видом, как в свое время на юного Оливера, когда тот демонстрировал признаки незаурядного ума.

Новый герцог приказал подать вина и предложил выпить в память о Бернарде. Как настоящий адвокат, он произнес о Бернарде изящную речь, в которой идеально сочетались досада от безвременной его кончины, сожаление о том, как воспитание и жизнь в родительском доме испортили его характер, и одобрение его чувства юмора. Пусть грубое, пусть ребячливое, добавил отец, но все-таки у Бернарда оно было. О многих судьях и этого не скажешь.

Затем отец повернулся к Кларе.

— Что ж, милая моя дочка, — заговорил он (и это обращение удивило всех, кроме самой Клары). — Вы оказались умнее, чем думали ваши родители. Я теперь герцог Малверн, разрази его гром, а вы замужем за моим наследником, маркизом Бридоном. От всего сердца прошу вас, миледи: проследите, чтобы его милость никто не прикончил, пока он не унаследует мой титул!

Разумеется, Клара знала, что делать. Едва ли во всей Англии нашлась бы девушка, лучше нее к этому подготовленная.

Ее новая семья была в смятении, что и неудивительно: их жизнь только что перевернулась вверх дном.

Но истинной леди смятение неведомо. Что бы ни творилось вокруг, она остается спокойной и старается успокоить окружающих.

Итак, вот ее первая задача — восстановить спокойствие.

Клара смело заговорила о достоинствах Бернарда, и семья хорошо приняла ее слова. Свекор вернул себе душевное равновесие. Едва успокоился он, успокоилась и его жена. С первой встречи с ними Клара поняла, как глубоко Энн Рэдфорд предана мужу. Ее дочери от первого брака, как и их дети, тоже обожали этого ворчливого старика.

С миссис Рэдфорд Клара провела не так много времени, однако не составило труда понять ее характер.

Когда дамы оставили мужчин для делового разговора и удалились в более интимную обстановку будуара, миссис Рэдфорд подтвердила впечатления Клары.

— Разумеется, я буду исполнять свой долг, — сказала миссис Рэдфорд. — Но вы должны понять, моя дорогая, мне страшно не хватает практики. От всякой светской жизни я давным-давно отошла по собственному выбору. Терпеть не могу высший свет. После развода все общество от меня отвернулось, хотя всем было известно, что я — невиновная сторона. Мой муж, этот ужасный человек, ненавидел не только меня, но и наших дочерей! Мне следовало понять, что желание отказаться от них и вывалять наше имя в грязи, затеяв формальный развод, приоткрывает дверь в мир мужской природы… — Она покачала головой. — Но нет, простите! Зря я вспомнила эту старую историю. Теперь это дела давно минувших дней.

— На нас как будто слон с неба рухнул, — заметила Клара. — У всех нервы на взводе. Даже мой муж не может скрыть потрясения и горя.

— А, и вы заметили, как он дрожал! — Ее светлость, склонив голову набок, устремила проницательный взгляд на невестку. — Но вы сумели успокоить Оливера, не произнося досадных банальностей вроде: «Успокойся, дорогой, не расстраивайся, это судьба…» — и прочего в том же роде.

— Я начну говорить ему банальности, только если он уж очень меня разозлит, — ответила Клара.

— Очень мудро. — Миссис Рэдфорд на миг отвела взгляд, а затем продолжила: — С тех пор прошло больше тридцати лет. Теперь я герцогиня, и всем моим прежним мучителям — тем, что еще живы, — придется склониться предо мной. Но какая разница? Я не хочу возвращаться в тот мир! Мне так хорошо в этом! — Немного помолчав, она продолжала: — Мы с Рэдфордом жили тихо и спокойно даже до его отставки. Все волнения он переживал в суде, я — слушая его на галерее, а затем мы возвращались домой. Я вовсе не хочу стать герцогиней-отшельницей, прятаться в деревне, как поступали многие до меня: по своей или не по своей воле. Но мир скоро обступит нас со всех сторон, а я не хочу этого мира. Я хочу быть с мужем. Неужто это такое несбыточное желание? Ему ведь недол… — Тут голос ее дрогнул.

— На вашем месте, — мягко сказала Клара, — я бы хотела того же самого. Но, помните, он сказал, что я очень мудро поступила, выйдя замуж за мистера Рэдфорда? А по-моему, мистер Рэдфорд проявил ум и предусмотрительность, женившись на мне. Знаете, меня ведь растили как будущую жену герцога. — Разумеется, об этом знали все, кто был на свадьбе. Мама, не в силах устоять перед искушением, повторила это много раз. — Буду счастлива помочь вам всем, чем пожелаете, чтобы ваша жизнь осталась такой, какую вы хотите.

Ее светлость устремила на невестку внимательный взгляд, и глаза ее затуманились. Однако она тоже воспитывалась как истинная леди: поэтому сморгнула слезы и — к удивлению Клары, привыкшей, что миссис Рэдфорд держится с ней отстраненно и холодно, — наклонилась к ней и сжала ее руку.

— Признаюсь, у меня были сомнения, — сказала миссис Рэдфорд. — Я боялась, что вам с Оливером будет трудно вдвоем. Неравенство в браке вовсе не пустяк. Но я вижу, что вы искренне заботитесь о нем, а он — о вас и что вы хорошая, добрая девушка! — Она выпустила руку Клары и, улыбнувшись, снова села прямо. — Так что благодарю за ваше предложение и обещаю непременно воспользоваться вашей добротой, молодостью и свежими силами. Скоро, моя дорогая, вы сами увидите, какая я лентяйка и эгоистка: все заботы переложу на ваши плечи!

Теперь Кларе оставалось лишь убедиться, что Рэдфорд готов поступить так же.