— Я пришел попрощаться, — сказал Рэдфорд.

Долгие недели ухода за больной и изнурительной тревоги наконец взяли над ним верх, и большую часть вчерашнего дня он проспал. В какой-то момент, проснувшись, понял, что к его пациентке (больше не его пациентке, напомнил он себе) пришли посетители.

Это были женщины. Более того, их английский, в целом безупречный, подсказал его чуткому слуху, что выросли они в Париже.

Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кто это. Разумеется, знаменитые модистки из «Модного дома Нуаро». Оживленно щебеча, они прошли по коридору, а несколько минут спустя дверь спальни леди Клары закрылась за ними.

Теперь же в эту дверь вошел сам Рэдфорд, не думая о приличиях. До сих пор в них не было нужды.

Леди Клара отложила книгу, которую читала, и сложила руки на коленях.

Он так привык видеть ее в ночной сорочке. В последнее время, окрепнув и начав вставать с постели, она заворачивалась поверх сорочки в покрывало. Но теперь на Кларе было изящное дезабилье, какие дамы именуют «утренними платьями».

Облако расшитого муслина, рукава-фонарики от плеча до локтя, дальше плотно прилегающие к предплечью. К груди и талии это платье тоже прилегало очень плотно. Довершали картину ярды кружев и лент; и наконец, розовый пояс, завязанный бантом, привлекал внимание к роскошной женственной фигуре. Как будто к ней требовалось специально привлекать внимание!

Вместо строгого ночного чепца на Кларе был кокетливый кружевной чепчик с розовыми оборками и парой розовых кружевных завязок, что сейчас спускались ей на плечи и указывали прямо на грудь. Видимо, на случай, если кто-то ее не заметит.

На случай, если кто-то еще не расстегивал пуговку на этой самой груди…

Когда это было? Кажется, вечность назад.

Клара вернулась к привычной для себя одежде, и между их мирами снова выросла стена.

Впрочем, чего еще мог ожидать любой разумный человек?

Всякий разумный человек понял бы: теперь все пойдет по-старому. Клара была больна, только и всего. Болезнь не превратила ее в кого-то другого. Вообще ничего не изменила. Вот почему разумный человек пришел прощаться.

— Вас так напугали моя невестка и ее сестры? — спросила она.

— Я женщин не боюсь, — ответил он. — Даже француженок.

— Да, конечно, — откликнулась она. — Глупо было и спрашивать. Разумеется, вы просто решили, что пора и честь знать. Довольно обо мне хлопотали: теперь вернетесь в Хартфордшир и будете хлопотать о делах вашего жирного кузена.

Рэдфорд подошел на пару шагов.

— Лучше бы вам сесть ближе к огню, — заметил он. — Выздоравливающие после тяжелой болезни особенно подвержены простудам. Поднимитесь, я передвину ваше кресло.

Клара поднялась, взметнув вокруг себя розовое облако.

— Похоже, вы не можете удержаться, — сказала она. — Видимо, страсть командовать у вас в крови — наследие предков-герцогов!

Рэдфорд взял кресло, пододвинул ближе к камину. Взявшись за ширму, установил так, чтобы та защищала Клару от чрезмерного жара, но не препятствовала наслаждаться теплом.

— Вы тоже тиранша, — ответил он. — Не командуй я вами, вы принялись бы командовать мной.

— Разумеется, я тиранша, — согласилась она. — Меня ведь воспитывали как будущую герцогиню.

Эти слова поразили его сразу и в голову, и в сердце. Внутренне Рэдфорд пошатнулся. Внешне замер и умолк на мгновение. Всего на мгновение, чтобы овладеть собой.

Наступило неловкое молчание, прерываемое лишь треском огня в камине. Затем Клара подошла к креслу и села, снова прошелестев юбками и взметнув розовые кружева.

— На меньшее моя матушка не согласится, — пояснила она.

Это совершенно не удивило Рэдфорда. Чего еще он ждал? Сколько раз сам повторял себе: Клара не для него. Их союз невозможен. Он не из тех, кто предается самообману. Факты он видел четко и ясно с самой первой их встречи, с того дня, когда она появилась в Вудли-билдинг — и сразу стало понятно, что ей здесь не место. Они из разных миров. С тем же успехом она могла бы жить на Луне.

— Возможно, мне стоит выйти за жирного Бернарда? — заговорила она снова, прежде чем он успел в должной мере отстраниться от себя и перейти к рациональным суждениям. — Судя по вашим рассказам, ему отчаянно не хватает кого-то вроде меня. Пожалуй, я смогла бы сделать из него человека. По моему опыту, с такими, как Бернард, управляться совсем не сложно.

Рэдфорд молча уставился на нее. Не сразу его мозг установил связь с языком.

— За Бернарда?! — повторил он.

— Ну да, — спокойно ответила она. — Разве не он у вас в роду герцог?

Сердце у Клары колотилось отчаянно, казалось, вот-вот вырвется из груди. Все двадцать два года воспитания истинной леди требовались ей сейчас, чтобы сохранять внешнюю невозмутимость.

— Снова бредите? — поинтересовался Рэдфорд.

— Напротив, — ответила она, — рассматриваю вопрос без гнева и пристрастия. Я побывала на краю смерти…

— Вы не были на краю смерти, — резко ответил он, — рядом с вами был я.

— Но не будь здесь вас, — возразила Клара, — милостью доктора Марлера мне бы точно не жить. Так вот, я могла умереть, не совершив в жизни ровно ничего достойного, если не считать спасения одного не слишком умного мальчишки, за которого тревожилась сестра. Я поняла, что до сих пор тратила жизнь попусту.

— Но вам всего двадцать два!

— Искать жениха поздно, — продолжала она. — Почти все, кто дебютировал в одном сезоне со мной, уже замужем. У некоторых и дети есть. Я надеялась… ну, неважно на что. На глупость. Думала о том, чтобы вообще не выходить замуж, но это тоже глупо. Давно следовало понять, что роль эксцентричной старой девы не для меня. Я не смогу поселиться в шатре в Аравии.

— Да кто говорит, что вы должны жить в шатре? Что за чушь?

— Просто напоминаю, что у леди выбор невелик, — объяснила Клара. — Меня растили как будущую жену аристократа; это единственное, что я умею. И не хочу выходить замуж за джентльмена, решившего сделать мне предложение, потому что в нынешнем году это модно. А ваш кузен не производит впечатление человека, следящего за модой. Ему просто нужны наследники, а для этого не обойтись без жены.

Кровь отхлынула от щек Рэдфорда, и на побледневшем лице ярче обозначился слегка поблекший желто-зеленый фингал.

Остается лишь надеяться, думала Клара, что он слишком поражен и не может мыслить ясно. Иначе непременно догадается, к чему она ведет.

— Более того, если уж я должна порадовать маму и стать герцогиней, стоит выбрать такого герцога, с которым моя жизнь не будет утомительно однообразна, — продолжала Клара. — А все, что вы мне рассказывали, доказывает, что герцог Малверн способен бросить вызов моему уму и изобретательности. Очевидно, ему нужен тот, кто будет поддерживать порядок в хозяйстве. Вы займетесь его земельными владениями, но сосредоточитесь в основном на управлении собственностью и юридических вопросах. — Она помахала в воздухе изящной ручкой. — Будете общаться с приказчиком, управляющим и заниматься прочими мелочами.

— Счастлив узнать, что с вашей точки зрения это мелочи, — сдавленным голосом проговорил Рэдфорд.

— Но его светлости необходима женщина, способная взять в свои руки его домашние дела. А меня готовили как раз к тому, чтобы руководить герцогским домом. Поскольку, как вы знаете, меня прочили в жены Кливдону…

— Мой кузен не Кливдон! — рявкнул он. — Бернард — кошмарный тип! Помните, как вы с ним познакомились много лет назад? Так вот, в тот день вы еще видели его с лучшей стороны! Бернард просто отвратителен!

— Совсем как нищие, за права которых вы боретесь.

— Но я при этом с ними не живу!

— Его светлости принадлежит несколько резиденций, и все весьма обширные, — ответила она. — Мне не придется иметь с ним дело дольше, чем я смогу выносить.

— Его нельзя выносить ни минуты! — взревел Рэдфорд. — Клара, как вы можете?…

— Вот и моя мама всегда об этом спрашивает, — задумчиво сказала Клара, не отрывая глаз от камина.

Уголком глаза она видела, как Рэдфорд сжал, а затем разжал кулаки.

— Не для того я вас выхаживал, чтобы бросить в объятия жирного Бернарда, — сказал он.

Клара быстро взглянула на него. Казалось, Рэдфорд восстановил самообладание: бледность исчезла, лицо стало по-обычному спокойным и отстраненным. Но блеск в глазах говорил о том же, что и сжатые кулаки.

— Матушка хочет выдать меня за герцога, — продолжила она. — Если я не стану герцогиней, для нее это будет тяжелый удар. К тому же леди Бартэм, ее приятельница с ядовитым языком, после этого не даст ей жить спокойно. Так что это мой долг. Беда в том, что с Кливдоном у меня не сложилось, а молодые герцоги, знаете ли, на дороге не валяются…

— Черт возьми, Клара, не нужен вам никакой герцог!

— Но матушка…

— К дьяволу вашу матушку! — взревел он. — Дура вы этакая! Вам нужен я!

Наступило такое глубокое молчание, что треск углей в камине казался грохотом артиллерии.

Сердце у Клары понеслось вскачь, ладони вспотели. Она приподняла брови слегка, не слишком сильно, и ответила:

— Да неужели?

Лишь после того как его слова вылетели изо рта, Рэдфорд понял, что сказал. И это наглядно показало состояние его ума, точнее, его безумие.

Он скрестил руки на груди, подошел к окну и выглянул на улицу. Но не увидел ничего, кроме клубящихся грозовых туч в собственном мозгу.

— Какая чушь! — сказал он оконному стеклу.

— Вот именно, — донеслось из-за спины. — Даже не представляю, для чего бы вы могли мне понадобиться? Разве только если вдруг решу, что мне в жизни не хватает трудностей…

Рэдфорд развернулся.

— Вы не выйдете за Бернарда.

Клара сидела в позе герцогини, с идеально прямой спиной, подняв подбородок.

— Еще как выйду, — ответила она. — Если не получу предложения получше. Нужно же мне за кого-то выйти замуж!

«За меня! — беззвучно завопило второе «я». — Вот я! Выходи за меня!!»

Рэдфорд едва не выпалил это вслух. Но удержался.

Он смерил Клару свирепым взглядом. Чеканя шаг, подошел к камину. Одна из фигурок на каминной полке изображала наяду Дафну в процессе превращения в дерево. Он сдвинул фигурку на дюйм влево. Положил на полку ладонь.

Такую позу Рэдфорд принимал много раз. Склонив голову, положив руку на барьер, отделяющий место барристера от скамьи присяжных, готовился начать свою речь. Беда в том, что сейчас он был и обвинителем, и защитником. Сам он хотел представлять Разум. А второе «я» выступало в интересах противоположной стороны, которую можно охарактеризовать… ну, примерно как «К черту осторожность, логическое мышление и все основы нормальной жизни!».

— Вы пытаетесь придумать, как вывернуться, — сказала Клара. — Я же вижу.

Слишком уж много она видит! Рэдфорду вспомнилось, как на Чаринг-Кросс, встретив Джейкоба Фрима и Резуна всего на пару секунд и при весьма опасных обстоятельствах, Клара сумела во всех деталях описать их внешность. Запомнила, как они выглядели, во что были одеты, подробно описала экипаж, на полной скорости несшийся прямо на нее.

— Я погорячился, — признал Рэдфорд. — Ваша идея взять в мужья Бернарда так поразила меня своим немыслимым идиотизмом, что, как видно, вызвала временную потерю рассудка.

Когда Клара сказала, что Бернарду нужны только наследники, услужливое воображение немедленно подсунуло Рэдфорду картинку, на которой Бернард занимался… м-м-м… производством наследника. С ней. И на миг Рэдфорду показалось, что его мозг сейчас взорвется.

— В дни вашей болезни мы сблизились гораздо теснее, чем было бы возможно в нормальных обстоятельствах, — продолжал он. — Не стану отрицать, у меня возникла к вам… привязанность.

«Любовь! — взревело второе «я». — Ты ее любишь, напыщенный осел!»

— Не будь этой… привязанности, — продолжал Рэдфорд, — я не преминул бы воспользоваться тем, что сейчас вы принимаете благодарность за… более сильные чувства. Приняв в расчет ваше солидное приданое, я бы приложил все силы, чтобы вас скомпрометировать, и, таким образом, отмести возражения ваших родителей. Ваша семья, возможно, возненавидела бы меня навеки, но что с того? Меня и так все ненавидят. А я заполучил бы красавицу-жену с необычайно развитыми для женщины умственными способностями, чье влияние способствовало бы моей карьере, а приданое весьма облегчило и украсило бы путь к намеченным вершинам…

«А еще я был бы с ней счастлив. Каждое утро за завтраком благодарил бы Бога за то, что вижу напротив ее лицо. И каждый вечер, ложась спать — за то, что ее голос говорит мне: «Спокойной ночи».

— «Но»? — поторопила она его. — Всегда есть какое-то «но».

— Включите голову, — посоветовал он. И отошел от каминной полки, от нее подальше. — Вы не для меня, я не для вас. Новые впечатления от того, что вы жена барристера и живете в меблированных комнатах, скоро поблекнут. Вызовы моей жизни совсем не похожи на те, с которыми учили справляться вас, да и общество будет совершенно не вашего круга. Не говоря уж о том, как сложно со мной ужиться. Спросите Уэсткотта. Рано или поздно он меня пристрелит, и присяжные признают это самозащитой.

— Я тоже могу вас пристрелить. Возможно, будет даже веселее… — Она махнула рукой. — Ладно, неважно. Вы правы. Я веду себя глупо.

— Вы еще не здоровы. Естественно, вы…

— Почему-то мне пришло в голову, что мужчина, которому хватило мужества и стойкости, чтобы ухаживать за мной в отвратительной и опасной болезни, мужчина, которому я обязана жизнью, мужчина, доверяющий только собственному уму, терпению и с-состраданию… — Тут голос у нее задрожал.

— Клара!

Она подняла ладонь.

— Я не закончила. Это мое последнее слово, мой ученый друг, так что позвольте договорить до конца. — На глазах у нее заблестели слезы, она сморгнула их, сглотнула и продолжила. — Мне пришла странная фантазия, что этот мужчина — мой идеал. С таким мужчиной, думала я, можно быть счастливой. И неважно, герцог он или нет, и сколько у него резиденций. Стыдно признаться, но я мечтала о муже, которого буду любить и уважать, которому смогу помогать в его профессии и гордиться этим, а без помощи ему не обойтись, если учесть его полное отсутствие такта, не говоря уж об обаянии. Мечтала о муже, который увидит во мне не модное украшение балов и приемов, и даже не благовоспитанную леди, а меня — настоящую. Увидит во мне друга и соратника. Не знаю, почему вы так уверены, что мне будет сложнее с вами ужиться, чем Уэсткотту; но вам виднее, тут мне вас не переспорить. Еще вы, кажется, уверены, что я буду счастлива только замужем за герцогом. Что ж, приму совет адвоката и выйду за Бернарда.

— Только попро…

— Я не шучу, — продолжала она. — И это не пустая угроза. Я все продумала. Я действительно смогу принести Бернарду много добра. Не надо напоминать мне, какое он чудовище — в этом вы уже не оставили никаких сомнений. Ну и что? Вы тоже чудовище, но ведь вас я не боюсь. Напротив, вы меня развлекаете. У него чудовищность другая, но, возможно, и она меня развлечет. Давайте посмотрим, что я смогу из него сделать. Так что же, сэр? Вы не пострадали? Не падаете в обморок? Не бьетесь в истерике? Вот и отлично. Доброго вам дня, мистер Рэдфорд. Спасибо, что спасли мне жизнь.

Рэдфорд напомнил себе, что все женщины не в здравом уме, только в разной степени. У них просто не развита область мозга, отвечающая за рациональное мышление. Еще сказал себе: в самом деле, кто, кроме нее, сможет сделать из Бернарда человека? А то, что мысль об этом браке наполняет его ужасом и кажется самоубийством — эмоциональная реакция, не более того.

Разве не известны в обществе истории нескольких королевских сестер, которые, всей душой желая избежать участи старых дев, вышли замуж за жирных стариков? И по крайней мере, у одной из этих пар, как говорят, брак сложился вполне счастливо…

— Всегда пожалуйста, — ответил он. — И вам доброго дня, леди Клара.

И вышел из комнаты.

За спиной у него что-то ударилось о закрытую дверь и со звоном упало на пол Рэдфорд не обернулся.