Виновен!

Процессы в Новом суде сегодня шли быстро, и Дэниелу Прайору не пришлось долго ждать приговора: пожизненная высылка в колонии.

Разумеется, Дэниел принялся выть и рыдать. Он не виноват! Его подставили! Грабил кто-то другой, а его вообще там не было, но все против него сговорились!

— Я этого не делал, слышишь, Ворон?! — завопил он, тыча в Рэдфорда пальцем, когда тюремщик взял его за плечо, чтобы увести. — Ты меня подставил! Ты за это поплатишься! — И пока его тащили прочь, продолжал сыпать угрозами. Даже когда за ним захлопнулась тяжелая дверь Ньюгейтской тюрьмы, из-за двери еще раздавались приглушенные вопли.

Все это был спектакль, по крайней мере, отчасти.

Под суд Прайор попал уже не в первый раз, напал на полицейского, вел дела с уголовниками, так что имел неплохие шансы болтаться на виселице. Но Прайор пошел на сделку с полицией: он рассказал, где прячется Джейкоб Фрим. А взамен обвинитель попросил проявить к нему снисхождение и добился ссылки вместо казни.

Рэдфорд поднял взгляд на галерею для посетителей.

Леди Клары нет.

Да и с чего бы ей здесь оказаться?

Он ясно дал понять, что не собирается поддерживать знакомство, и при прощании вел себя так, чтобы она уж точно больше не захотела с ним встречаться.

Рэдфорд вышел из зала суда и, зайдя в гардеробную, сменил судейскую мантию, парик и ленты на свой обычный костюм.

Уэсткотт ждал снаружи, в коридоре.

— Отлично сработано! — сказал он. — А какое представление закатил этот малый!

— Он только отчасти притворялся, — ответил Рэдфорд. — Долгая тяжелая жизнь в исправительной колонии, может, и лучше повешения, но радоваться тут точно нечему.

Впрочем, такой приговор нельзя было назвать безбожно суровым. Закоренелым уголовником Дэниел Прайор был практически с рождения.

— Учитывая, какой ловкий трюк ты провернул, пожалуй, один из лучших в твоей практике, не понимаю, отчего ты такой кислый, — заметил Уэсткотт.

— До Фрима мы еще не добрались.

— Доберешься.

— Если этот мелкий гаденыш нас не обманул. И если Фрим не почует опасность, прежде чем к нему постучится полиция.

Они вышли из здания под проливной дождь. Олд-Бейли расплывался во влажной дымке; порывы ветра швыряли крупные капли дождя в лицо.

— Возьмем-ка лучше кэб, — сказал Уэсткотт.

— Тут идти-то всего полмили.

— Перспектива промокнуть насквозь меня не прельщает, — отозвался Уэсткотт.

— В дождь свободного кэба не найти, и ты это прекрасно знаешь.

В этот миг к ним подбежал парнишка с большим зонтом.

— Ворон и вы тоже, пожалуйста, идемте со мной! — затараторил он. — Она там! — И указал на обочину, где остановилась пролетка из тех, что называют гробами, не только из-за характерной формы.

Закрытая передняя стенка и шторки на окнах не только защищали пассажиров от дождя, но и надежно скрывали от внешнего мира.

— Кто? — спросил Рэдфорд. Его второе «я» вскочило и навострило уши.

— Она, — исчерпывающе ответил мальчишка.

Сердце у второго «я» подпрыгнуло, дождливый день озарился яркими красками. Рэдфорд зашагал по мостовой к пролетке.

— Садитесь, — послышался изнутри женский голос с прекрасным аристократическим выговором.

— Как на театре! — усмехнулся он.

— Садитесь же, Ворон! — повторила она.

Он повернулся к мальчишке, что следовал за ним, прикрываясь зонтиком от дождя.

— Скажи моему другу, пусть меня не ждет. Подойду позже.

Парень стоял и молча смотрел. Маленькие водопады стекали с его зонта Рэдфорду на ботинки.

Рэдфорд порылся у себя в кармане.

— Вымогатели, вот вы кто! Вот тебе шиллинг, а за это одолжи моему другу зонтик.

Парень схватил монету и расплылся в улыбке.

— Спасибо, Ворон! — крикнул он и побежал к Уэсткотту. Или, по крайней мере, в том направлении, где Рэдфорд в последний раз видел своего друга. Смотреть туда и проверять, ждет ли Уэсткотт, он не стал.

Дверца пролетки распахнулась, и навстречу ему поплыл знакомый аромат женщины.

— А здесь уютно, — сказал Рэдфорд.

«Ошибка № 4!» — мысленно добавил он.

— Я слышала, вы выиграли дело, — сказала леди Клара.

Из-за закрытых шторок внутренность кэба напоминала гробницу, однако полной темноты здесь не было. Шторки задвигались неплотно, к тому же их трепал ветер, и в щели сочился тусклый свет. Платье на Кларе Рэдфорд разглядеть не мог. Чувствовал запах влажной шерсти. С ним смешивался легкий травяной аромат, который он определить не мог, и еще один хорошо знакомый аромат — ее собственный.

— Можно было прочесть об этом в газетной хронике, а не ехать сюда в такой потоп, — заметил он. — Но в вас, похоже, сидит тяга к саморазрушению. Мало опасности подхватить воспаление легких. Вы еще и наняли такую пролетку, которая в любой момент может перевернуться и отправить вас на тот свет.

Пролетки-«гробы» пользовались дурной славой. Кэбмены считали делом чести гнать как можно быстрее, из-за этого регулярно врезались в фонарные столбы или в другие экипажи, порой с фатальными последствиями для пассажиров.

— Еще и горничной не видать, — продолжал Рэдфорд. — Неужто вы лишились даже остатков рассудка? — Помолчав, он добавил: — Парламент объявил каникулы на прошлой неделе. Почему вы все еще здесь?

— Во-первых, мы с моей горничной договорились встретиться у вас в кабинете. Втроем мы бы не поместились в пролетке.

— Тогда почему…

— Пытаюсь следовать вашему совету и отвечать на вопросы по порядку, — пояснила она. — Во-вторых, спасибо за беспокойство, мой рассудок пока при мне. В-третьих, я сейчас живу у бабушки Доры, и о деле пропавшего мальчика ей известно все.

Сам Рэдфорд сохранял спокойствие, но его второе «я» металось между бурной радостью и тревогой. Фрим. Резун. Тихушник. Все они пока на свободе!

— Сэр, так мы поедем куда или как? — зычно поинтересовался кэбмен, перекрикивая шум дождя. — Здесь, видите ли, не стоянка, и неохота мне тут болтаться и загораживать проход, того гляди, подойдет констебль и велит трогаться!

— В Темпл, — приказала ее милость.

— Сэр?

Леди Клара негромко вздохнула.

— Интересно, почему, едва на сцену выходит мужчина, женщина превращается в невидимку?

— На Флит-стрит, как и сказала леди, — подтвердил Рэдфорд. — Иннер-Темпл-лейн. — И, повернувшись к ней, добавил вполголоса: — Хотел бы я, чтобы вы стали невидимой!

Кэб дернулся, затрясся и тронулся с места.

Леди Клара что-то пробормотала себе под нос.

Рэдфорд предпочел не переспрашивать.

Сейчас он пытался отстраниться от своего второго «я» с переменным успехом.

На самом деле он вовсе не желал, чтобы она стала невидимой. И не жалел о том, что сел в кэб. Ни один мужчина в здравом уме не пожелал бы избежать встречи с Кларой Фэрфакс на одной скамье в тесном помещении с задернутыми шторами. Наоборот, хотел бы, чтобы помещение было еще теснее, шторы еще плотнее, а путешествие длилось как можно дольше.

Но в данный момент Рэдфорд страдал от острого недостатка здравого ума.

Он остро ощущал каждое соприкосновение с ее телом: слишком много соприкосновений самыми разными местами, особенно когда адская колымага, трясясь и подпрыгивая, понеслась по Ладгейт-Хилл. Ехать было недалеко, но ливень вынуждал кэбмена соблюдать осторожность — относительную, так как понятие осторожности у кэбменов примерно соответствует понятию самоубийственного безрассудства у простых людей.

Чрезвычайным усилием воли Рэдфорд заставил себя заговорить о чем-то приземленном и понятном:

— Кто такая бабушка Дора?

— Леди Экстон, в девичестве леди Дора Фэрфакс, — объяснила она. — В свое время ваш отец сумел поймать вора, который ее ограбил. Дело оказалось сложное, та воровская шайка была хитрее прочих. Бабушка говорит, ваш отец прекрасно справился с делом, но был совершенно невыносим.

Рэдфорд едва не рассмеялся, но в то же время ощутил глубокую печаль. Недавно он получил письмо от матери:

Ты знаешь, я не могу прятать письма от твоего отца. Но он говорит, что тебе об этом беспокоиться не стоит. Чего бы ни хотел Малверн, ему придется выучиться терпению. Твой отец говорит так: быть может, я и на пороге смерти, но ни одному человеку, сколь угодно молодому и здоровому, не сладить с ловким старым адвокатом.

— Обязательно ему передам, когда буду у него в следующий раз, — ответил Редфорд.

Едва сбудет с рук дело мелкого паршивца Тоби, мысленно добавил он, сразу отправится в Ричмонд. Отца Рэдфорд не видел с тех пор, как заезжал к нему посоветоваться перед началом процесса Грамли. Что он будет делать без него? С кем еще сможет поговорить?

— Вы так и не объяснили, почему вы все еще здесь, — сказал он.

— М-м-м… дайте подумать. — Клара приставила указательный палец к подбородку. — Потому что пала жертвой ваших чар? Нет, вряд ли. Потому что Тоби Коппи так и не вернулся? Да, скорее всего, дело в этом. Похоже, вы отчаянно нуждаетесь в моей помощи.

От такого заявления Рэдфорд, быть может, впервые в жизни утратил дар речи.

Впрочем, ненадолго.

— Понимаю, — терпеливо заговорил он, — что ваша милость скучает, и ухажеры замучили вас до полусмерти, но все же нельзя позволять скуке и унынию притуплять ваш рассудок. Мир, в котором я живу, совсем не похож на ваши фантазии. Я работаю в рамках закона, сотрудничаю с полицией. О том, где искать Тоби, мы не знали до сегодняшнего утра. Узнав, я предложил план. Полиция готова его осуществить. А вы здесь никому ничем помочь не можете.

Тут второе «я» запротестовало, но Рэдфорд решительно его заткнул.

Наступило короткое молчание. Казалось, сгустился сам воздух в экипаже.

Наконец Клара сказала довольно мягко:

— И вы, конечно же, знаете, как выглядит Тоби?

— У меня есть подробное описание, — ответил он.

— А я его видела, — сказала она. — Разговаривала с ним не один раз. Давала ему деньги. Как вы полагаете, кому из нас он скорее доверится?

— При чем тут доверие? Мы…

— Так вам в Иннер-Темпл, сэр? — послышался снаружи голос кэбмена. — Потому что, раз так, то вот он, сэр… и миссис.

Приобняв леди Клару за талию, Рэдфорд бегом протащил ее через ворота по Иннер-Темпл-лейн, где нависающие над улицей мрачные стены хоть немного защищали от ливня и ветра, и ввел в Вудли-билдинг. И все равно она промокла насквозь. Так же почти бегом они поднялись по лестнице и вошли в приемную, где клерк Тилсли был занят важным делом: старался удержать линейку на своем курносом носу.

При виде леди Клары Тилсли уронил линейку и выпучил глаза. Физиономия его, щедро расцвеченная зелеными и желтыми синяками, от этого краше не стала.

— Принеси-ка угля, — приказал Рэдфорд. — Надо развести огонь, пока леди не подхватила воспаление легких. Давай, парень, шевелись! Мертвые дамы, знаешь ли, привлекают ненужное внимание.

Тилсли соскользнул со своего табурета.

— Ага, сэр, мистер Рэдфорд, как я и сам заметил, что на улице непогода, то позволил себе и разжег камин в кабинете у мистера Уэсткотта, думал, что вы с ним скоро вернетесь, сэр.

Леди Клара подошла поближе и вгляделась в его лицо.

— Боже мой! Это Фенвик так тебя разукрасил?

— Благодарю за вашу любезную доброту, мадам, но вот что я вам скажу: я за себя постоять умею, и он тоже получил свое, а если меня и одолел, то только потому, что дрался нечестно…

— Миссис Фэксон, позвольте вам представить моего клерка Тилсли, — вмешался Рэдфорд. — Когда вы заходили к нам в прошлый раз, он был занят другим поручением. От Тилсли намного больше пользы, чем можно подумать, на него глядя.

При этом неожиданном комплименте Тилсли покраснел, отчего его разноцветная физиономия живо напомнила радугу. Похвал от хозяина он никогда еще не слыхивал.

— Раз камин ты разжег, можешь заварить нам чай, — приказал Рэдфорд.

— Слушаюсь, сэр.

Рэдфорд открыл дверь в кабинет Уэсткотта и подтолкнул леди Клару внутрь.

День сегодня был пасмурный, а кабинет с темными обоями и тяжеловесной мебелью даже в солнечные летние дни выглядел невесело.

Единственным лучом света здесь стала леди Клара.

Свет камина и свечей отражался в каплях дождя, стекающих с ее шляпки по щеке. И по шее…

Стоп! Она же совсем промокла!

Рэдфорд подтолкнул ее к огню.

— Благодарю, мистер Рэдфорд, я способна самостоятельно найти камин, — сказала Клара и потянула за ленты своей шляпки.

— Не так! — воскликнул он и, подойдя ближе, убрал ее руки. — Вы только затягиваете узел. Думаете, меня это удивляет? Ничуть. Вполне естественно, что вы даже шляпу с себя снять не можете.

— Ошибаетесь, — отрезала она. — Просто узел намок, и с ним трудно сладить. К тому же я не вижу, что делаю.

— Так поднимите голову, чтобы хотя бы я видел, что делаю. Что за кошмарное сооружение! Словно гигантский утиный клюв. И почему-то защищает лицо только спереди, а не по сторонам…

Леди Клара откинула голову и встретилась с ним взглядом.

Глаза у нее были голубые, как южное море. Капли влаги на безупречной коже, как роса на лепестках роз.

Шляпа кошмарная. А ее хозяйка неописуемо прекрасна.

Менее сдержанный человек на его месте, пожалуй, сказал бы: на нее больно смотреть.

Но Рэдфорд сосредоточился на лентах и узле. И руки его не дрожали, хоть сердце и пыталось вырваться из груди.

— Вот так, — объявил он, вытянув из-под подбородка леди Клары намокшую ленту. — Готово. Я бы вам посоветовал бросить это убожество в камин, но сейчас у меня нет дамских шляп, так что его нечем будет заменить. — Он снял с нее пропитанную водой шляпку и бросил на ближайший стол. — Однако рекомендую… — В этот момент он обернулся — и умолк.

Свет свечей и камина играл на волосах цвета шампанского.

В первый раз Рэдфорд видел леди Клару с непокрытой головой.

Он попытался отстраниться, но второе «я» не желало уступать. На миг Рэдфорду показалось, что он переместился в мир «Одиссеи». Такая безжалостная красота не может принадлежать человеку. Перед ним Калипсо, или Цирцея, или сама Афродита. Кто-то из них, мифических чаровниц, перед которыми не мог устоять ни один мужчина.

Однако это не миф, а реальность. Он разумный человек. И не позволит себя околдовать, поскольку колдовства не существует.

Тем временем леди Клара возилась с застежками плаща.

Рэдфорд и здесь поспешил ей на выручку.

— Так я и думал, но хотел убедиться своими глазами, — сообщил Рэдфорд. — Вы даже раздеться неспособны без посторонней помощи! — И он потянулся к застежкам.

Леди Клара оттолкнула его руку.

— Я вполне способна…

— Очевидно же, что нет. — И Рэдфорд снова потянулся к ней.

Она отшатнулась.

— Оставьте меня в покое!

— Но вы не можете…

— Вы понятия не имеете, что я могу и чего не могу! Прекратите обращаться со мной, как с идиоткой!

— Я не называл вас идиоткой.

— Вы постоянно меня так называете! — выпалила Клара. — Сотней разных способов.

— Всего лишь указываю на простейшие факты, которые вы, похоже, неспособны принять.

— Хотела бы я посмотреть, как бы вы их приняли! — огрызнулась она. — Хотела бы увидеть вас на своем месте! Да вы бы и двадцати минут не продержались!

— В роскоши, купаясь во всеобщем обожании, когда все тебя ласкают и балуют? О нет, только не это!

— Вы такой жизни не выдержите, — настаивала Клара. — У вас недостанет стойкости. Через час умрете от скуки.

Рэдфорд отступил на шаг, заметив легкую дрожь в ее голосе и вспышку какого-то чувства — боли? — во взгляде.

— Вполне возможно, — начал он. — Но…

— Вы считаете, я живу в сказке, — продолжала Клара тем же напряженным тоном. — Но понятия не имеете, какова моя жизнь на самом деле. Вы не представляете, каково жить завернутой в вату, когда все вокруг тебя оберегают, прежде всего от самой себя, потому что ты ведешь себя не так, как положено девочке, и они уверены, что с тобой что-то не так. Вы не знаете, что это такое — смотреть, как твои братья уезжают в школу, заводят новых друзей, ввязываются в приключения, которых тебе не пережить никогда, никак, даже читая книги. Не знаете, каково это, когда тебя ругают за то, что слишком много читаешь и слишком много знаешь, и учат скрывать свой ум, потому что слишком умные дамы отпугивают джентльменов. Учат никогда не высказывать свое мнение, ведь у леди не может быть своего мнения, леди во всем полагается на мужчин… — Она топнула ногой. — Вы ничего, ничего обо мне не знаете!

И Клара разразилась слезами. Не просто заплакала, а разревелась навзрыд, словно долго сдерживала горе.

— Перестаньте! — потребовал Рэдфорд. Потянулся было к ней, но вовремя опомнился. — Прекратите немедленно!

— Нет! Какой же вы идиот!

— У вас истерика, — сказал он спокойно, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце. — Не вынуждайте обливать вас холодной водой.

Клара снова топнула ногой.

— Да я уже м-мокрая, н-несчастный вы кретин!

— Замечательно. Только этого мне в жизни не хватало! Взбалмошная женщина вопит и топает ногами, потому что ей не дают сделать по-своему.

— Взбалмошная? А вы наглый, высокомерный, невоспитанный…

— Час от часу не легче, — сказал Рэдфорд, чувствуя, как внутри зарождается какой-то странный, совершенно неуместный жар. — Теперь приступ гнева на ровном месте.

— На ровном месте?!

Клара развернулась и схватила со стола свою уродливую шляпку.

— Уже уходите? — поинтересовался Рэдфорд. — А как же…

— Ненавижу эту вашу снисходительность! — Она стукнула его шляпкой по плечу. — Вы самый невыносимый… — Пихнула кулаком в грудь.

— Лучше остановитесь, — предупредил он. — Я пытаюсь остаться единственным нормальным человеком в комнате, но вы чертовски усложняете мне задачу.

Да что там: просто невозможно оставаться нормальным, когда рядом с тобой гневная богиня во плоти! Сверкание ее голубых глаз, бледное пламя волос, пылание румянца на щеках…

Отбросив шляпку, Клара схватила его за отвороты сюртука.

— Какая жалость, что я не мужчина! — вскричала она. — Я бы вам показала! Врезала бы по физиономии, расквасила нос, повалила на землю, а потом…

— Нет, серьезно, — сказал Рэдфорд. — Вы убиваете во мне человека разумного.

И с этими словами схватил ее за плечи и поцеловал.