В четверг король посетил палату лордов, дабы объявить о перерыве в работе парламента. Незадолго до двух часов дня Его Величество сел в экипаж, в сопровождении графа Албемарла и маркиза Куинсберри.

«Придворный журнал», 12 сентября 1835 года

Рэдфорд совершил, по собственному подсчету, три серьезные ошибки.

Ошибка № 1: поручил Фенвику передать сообщение леди Кларе.

Ошибка № 2: встретился с ней в Обществе по обучению неимущих женщин на модисток и позволил себя уговорить.

Ошибка № 3: повез в школу нищих, где она запросто могла подхватить какую-нибудь заразу. В отличие от тамошних учеников, леди Клара не закалена нищетой, грязью и болезнями. С нее станется умереть от чего-нибудь такого, от чего Джейн даже не икнет.

M-да, пожалуй, в состязании на интеллект он сейчас проиграл бы кузену Бернарду.

Оставалось лишь надеяться, что прощальный поцелуй руки сработал как противоядие. Рэдфорд привык шокировать людей, но на этот раз шокировал леди Клару сильнее обычного. Теперь, возможно, ей хватит ума его избегать. Что же до второго «я», то его мнением интересоваться незачем. Второе «я» Рэдфорда не умеет мыслить рационально, потому он и держит его в узде.

Эти разумные, логичные рассуждения должны были восстановить душевное равновесие.

Он принял решение и его выполнил. Взял контроль над ситуацией.

Но никак не получалось отрешиться от чувства.

Воспоминание о маленькой руке, сжавшей его руку, преследовало его, как привидение. Он чувствовал ее прикосновение, проходя по Друри-Лейн на Лонг-Акр. Чувствовал, войдя в полицейский участок на Боу-стрит и попросив встречи наедине с суперинтендантом.

Новая Столичная полиция была создана всего шесть лет назад. Поначалу полицейских все ненавидели. Когда одного из них убили на задании, коронер вынес вердикт «оправданная самозащита». Но постепенно публика начала занимать более нейтральную и даже благосклонную позицию.

Полиция, со своей стороны, испытывала к Рэдфорду смешанные чувства. Как и многие другие, полицейские считали его невыносимым типом и порой жалели, что убийство в Англии вне закона. С другой стороны, у него была очень полезная сеть информаторов, да и обвинителем он был отличным.

Не желая тратить ничье время, Рэдфорд пересказал историю вкратце.

— Резун положил глаз на Бриджет Коппи, — начал он. — Кто такой Резун, здесь объяснять не требовалось. — Бриджет очень старается стать порядочной девушкой, так что решительно дала ему от ворот поворот. Резун то ли чтобы успокоить раненую гордость, то ли чтобы заставить ее передумать, в ответ сбил с пути ее брата. История самая обыкновенная, и, будь дело только в этом, я не стал бы тратить ваше время. Но Бриджет сейчас нашла убежище в Обществе по обучению неимущих женщин на модисток.

— Вы про школу для девочек на Харт-стрит?

Рэдфорд кивнул.

Суперинтендант поджал губы. Дальнейших пояснений ему не требовалось.

Школа модисток находилась в полицейском округе, подведомственном участку на Боу-стрит, а также на территории Джейкоба Фрима. Три сестры-француженки, основательницы Школы, все вышли замуж за аристократов. Если шайка Фрима начнет докучать Обществу по обучению модисток, мужья этих дам будут очень недовольны и обратят свой гнев на полицию. Полетят головы, начиная с головы суперинтенданта. С другой стороны, если удастся избавиться от самой неприятной банды в этом районе, полиция выиграет в глазах многих высокопоставленных чиновников, а это для нее совсем не лишнее.

— Я знаю, вы уже давно пытаетесь изловить Фрима, — только и сказал Рэдфорд.

— Давайте-ка позовем Сэма Стокса, — предложил суперинтендант. — Фрим у него на особом счету. Красовался во главе его списка, еще когда Сэм служил сыщиком.

Были времена, когда на Боу-стрит квартировали «сыщики с Боу-стрит», предшественники нынешних полицейских. После череды коррупционных скандалов их расформировали и вместо них создали столичную полицию. Но Сэм Стокс был честен, терпелив, настойчив, а кроме того, умен и опасен — намного умнее и опаснее, чем можно предположить с первого взгляда. Перейдя в полицию, он теперь служил инспектором и был лучшим детективом в своем подразделении, а может быть, и во всем Лондоне, хоть от полиции теперь требовали не расследования, а предотвращения преступлений.

Сэм Стокс явился через несколько минут: неприметный с виду человек, среднего роста, с незапоминающимся лицом. Мимо пройдешь — не заметишь. Такому легко затеряться в любой толпе.

— Снова Фрим! — сказал он, когда Ворон объяснил ситуацию. — Случалось мне гоняться за скользкими типами, но этот им всем даст фору. Он как будто знает, когда за ним придут! Являемся в его последнее известное логово, а его там уже нет, куда-то смылся. Даже его подельников схватить не удается!

Он говорил о Резуне и Тихушнике, самых опасных подручных Фрима. В отличие от болтливого Резуна, Тихушник зря слов не тратил. Однако прозвище свое Тихушник получил не за молчаливость, а за то, что любил утихомиривать людей навеки.

— Если хотите попробовать еще раз, — сказал Рэдфорд, — пара идей у меня найдется.

Респектабельной незамужней юной леди не так-то легко подобрать себе маскировку, а потом от нее избавиться. В маскировочном наряде Клара не привлекала особого внимания. В своем обычном облике она была так же незаметна, как фейерверк.

Сейчас у нее не было иного выбора, кроме как переодеться у себя дома, в Уорфорд-хаусе. По счастью, особняк был скрыт от взглядов прохожих из прилегающего Грин-парка высокими деревьями и густым кустарником. Это позволяло незаметно проскользнуть в какое-нибудь из хозяйственных строений и там с помощью Дэвис снова стать собой.

Сегодня, в день последнего заседания парламента, это оказалось легче обычного. В доме царила суета: слуги собирали вещи для переезда в деревню, женщины готовились к прощальным ужинам. Во всем этом хаосе, усугубленном буйным нравом матери и сестер Клары, было легко остаться незамеченной.

Затем, сев в кабриолет, Клара приказала ехать в Кенсингтон, к дому своей двоюродной бабушки Доры, леди Экстон.

В былые времена Клара доверилась бы родной бабушке с отцовской стороны, которая так хорошо ее понимала. Бабуля Уорфорд скончалась три года назад, и Клара до сих пор скучала по ней, особенно по ее мудрым советам. Это бабуля посоветовала ей не ждать герцога Кливдона — и оказалась права.

С двоюродной бабушкой Дорой все было немного иначе; однако и она выросла во времена, о которых сама говорила: «Нас такими нежными цветочками не растили!» И сейчас, поскольку Софи и ее сестер вовлекать было нельзя, бабушка осталась единственной родственницей, на которую Клара могла положиться.

По счастью, она удачно выбрала время для визита. Ее милость страдала от скуки и не знала, чем себя занять, а история Клары звучала как угодно, но не скучно.

— Рэдфорд, значит, — сказала бабушка Дора. — Джордж Рэдфорд однажды помог поймать вора, который меня обокрал. Очень умный человек, но до чего же раздражает! Никогда никого я так не хотела придушить… разве что своего мужа. Но адвокат, в отличие от мужа, хотя бы пользу принес. Впрочем, это не может быть тот же самый человек. Он ведь, кажется, вышел в отставку в одно время с кончиной твоей бабушки.

— Я говорю о его сыне, — пояснила Клара. — Оливере. Но все зовут его Ворон.

— Вот как? — Голубые глаза бабушки Доры заблестели. — Очень любопытно! А тебе, разумеется, стоит остаться со мной. Моему дому недостает молодых голосов. Своих детей и внучат не считаю: они такие чопорные! Должно быть, от отца это унаследовали.

— Обещаю, чопорной не буду, — ответила Клара. — Но, боюсь, маму придется долго уговаривать.

Леди Экстон только отмахнулась.

— Заеду к ней прямо сегодня. Разумеется, поначалу она и слышать об этом не захочет, хотя, как по мне, в Чеширской глуши девице грозит куда больше опасностей, чем в Лондоне. Будет рвать и метать, но я не поддамся, и она согласится на все, лишь бы от меня избавиться. Даже чемоданы твои сама уложит! Вот увидишь, все получится.

Клара поцеловала ее и поблагодарила.

— Не за что, дитя мое, не за что! — ответила бабушка Дора. — Надо же тебе выкинуть хоть какое-нибудь коленце, прежде чем остепенишься!

— Вообще-то я выкинула уже два, — заметила Клара, имея в виду разорванную помолвку (почти помолвку!) и скандальное происшествие на балу у графини Игби.

Ее двоюродная бабушка отмахнулась и от этого.

— Просто светская оплошность, такое с каждой может случиться. А сейчас совсем другое дело! Разумеется, ты слишком умна, чтобы попусту рисковать собой, да и у мистера Рэдфорда, если он хоть чуть-чуть похож на своего отца, должна быть на плечах голова получше, чем у многих прочих…

О да, голова у него чудесная! Густые темные кудри, озорная выбившаяся прядь на виске… глаза как зимнее небо… тонкий римский нос… и такие искусные губы!

Но внешность еще не все, и нельзя сходить с ума из-за чьей-то внешней привлекательности. Рэдфорд — тот, кто он есть, и с годами, скорее всего, будет становиться только хуже. Бессмысленно заводить отношения с человеком, у которого мозг работает как машина.

Нет, все, чего хочет Клара, — вернуть Тоби Коппи к сестре, как и обещала. Быть может, Тоби безнадежен. Но у него есть сестра, она его любит, надеется на лучшую жизнь для них обоих. Так что стоит хотя бы дать ему шанс.

А когда это будет сделано, Клара вернется в свой мир, и стены нормальной жизни сомкнутся вокруг нее… словно ласковые кольца удава. И что дальше?

Дальше она задохнется. Тихо, благопристойно, незаметно, как истинная леди.

Поболтав со своей двоюродной бабушкой еще немного, Клара поднялась, и Дора послала за дворецким, служившим ей уже долгие годы. Как и всякий уважающий себя дворецкий, Нодc хранил в памяти список всех британских аристократов вместе с их родственными связями.

— Рэдфорды, — сказала ее милость. — Кажется, в этом семействе есть герцог, но не могу припомнить его фамилии.

— Герцог Малверн, миледи.

— Расскажите о нем поподробнее, — попросила она.

Дора знала: Нодc сумеет поведать гораздо больше, чем «Дебретт» или любой другой официальный список аристократов. Ведь эти издания выходят лишь раз в год, а дворецкий читает газеты, бдительно следя за разделом «Рождение, бракосочетание и смерть».

Когда он закончил, Дора сказала:

— Племянница Клара погостит у меня. Пожалуйста, приготовьте для нее все, что следует. И скажите слугам: если не хотят потерять место, пусть держат язык за зубами о том, куда она уходит и когда возвращается.

— Слушаюсь, миледи. — И Нодc с поклоном удалился.

Остаток дня и начало вечера Рэдфорд провел в беседах со своими информаторами. Те, в свою очередь, тоже с кем-то поговорили.

И в три часа утра трое юных грабителей были застигнуты при попытке влезть в дом на Сент-Клемент-Дейнс.

Они отчаянно сопротивлялись полиции. Разбили нос констеблю и бросились бежать. Но самый младший и мелкий споткнулся о не случайно выставленную трость и упал. Его арестовали: это оказался Дэниел Прайор, тринадцати лет. Когда арестованного увезли, Рэдфорд забрал свою трость и поехал домой.

О том, что он станет обвинителем на процессе Прайора, они с суперинтендантом договорились заранее.