Казалось, этот дом готов был рухнуть в любую минуту. В сравнении с ним даже здания Темпла выглядели новенькими и сияли чистотой.

Немногим лучше было внутри. Здесь Клара заметила слабые намеки на попытки навести чистоту и порядок, однако, на ее взгляд, все эти усилия пропали безвозвратно. Первая комната, куда они вошли, была битком набита девочками, невероятно грязными и одетыми в лохмотья. Те, что постарше, толпились по углам, должно быть, точь-в-точь как на улице; дешевый аляповатый шик их нарядов ясно свидетельствовал о том, чем они зарабатывают на жизнь. Другие, разного возраста, сидели на скамьях, склонившись над огрызками бумаги, или дремали, положив голову на парту. Некоторые спали, свернувшись калачиком прямо на полу. Должно быть, школа была для этих девочек самым безопасным и чистым местом, где можно отоспаться.

Двое учителей, мужчина и женщина, спокойно и, на взгляд Клары, стоически пытались донести до этой пестрой толпы какие-то основы знаний. Женщина отвечала за чтение, а мужчина терпеливо объяснял своим подопечным простейшие арифметические действия.

— Здесь привыкнете к обстановке, а дальше пойдем к мальчикам, — объяснил Рэдфорд.

— Привыкну? — повторила она вполголоса. — Хотела бы я знать, как к этому привыкнуть?

— Вы хотели помочь, — напомнил он.

— Ну… к запаху, наверное, можно притерпеться, — с сомнением заметила Клара.

К самому этому зрелищу, мысленно добавила она, вряд ли возможно «притерпеться» и за целую жизнь.

И эти девочки, толпой набившиеся в комнату с низким потолком, лишь капля в океане лондонской бедноты!

— Постарайтесь не слишком глубоко дышать и ничего здесь не трогать, — предупредил Рэдфорд. — Если подхватите лихорадку и умрете, ваши братья меня на клочки разорвут. И это будет еще самый приятный этап моей безвременной кончины.

— Братьям придется встать в очередь за Дэвис, — ответила она.

Горничная что-то пробормотала себе под нос; однако, взглянув на нее, Клара прочла на бульдожьей физиономии своей верной спутницы не только отвращение, но и жалость.

Разумеется, горничная приняла все меры предосторожности: пропитала перчатки Клары уксусом и позаботилась закрыть одеждой все ее тело, кроме лица. Хотела заставить ее прикрывать рот и нос смоченным в уксусе платком, но эту битву Клара выиграла.

Две юные девушки, профессия которых не оставляла сомнений, улыбнулись мистеру Рэдфорду. Одна начала пробираться к нему через толпу, но он остановил ее коротким взмахом руки. Девушка усмехнулась и что-то прошептала своей соседке.

К ним подошел учитель. Мистер Рэдфорд отвел его в сторону и о чем-то тихо с ним переговорил. Затем учитель подозвал одну из юных жриц любви. Мистер Рэдфорд кивнул в сторону дальнего угла, где сейчас никого не было, и девушка отошла туда вместе с ним. Клару он с собой не приглашал, однако, секунду подумав, она пошла за ними. Следом топала верная Дэвис.

Против ожидания, мистер Рэдфорд не нахмурился, даже наоборот, наградил Клару взглядом, который можно было бы перевести как: «Молодец, хорошая собачка!», и сказал:

— А, миссис Фэксон! Это Джейн, она знакома с Тоби Коппи.

Джейн окинула Клару подозрительным взглядом сперва сверху вниз, затем снизу вверх.

— Джейн, миссис Фэксон преподает в школе у Бриджет Коппи. Сейчас они ищут Тоби.

— А че он такого сделал? — поинтересовалась девушка.

По крайней мере, Кларе показалось, что сказала она именно это. Понять ее выговор было еще труднее, чем Фенвика.

— Сама прекрасно знаешь, что он сделал, — ответил мистер Рэдфорд. — Бросил школу.

Девушка пожала плечами.

— А кто бы не бросил на его месте?

— Например, ты.

— Мне-то никто не обещал… — Тут Джейн умолкла и смерила его враждебным взглядом. — Да иди ты, Ворон, я эти твои штучки знаю! — громко сказала она. — Не воображай, что стану сливать тебе Тоби или кого-то еще! Я друзей не закладываю, ясно? — А затем добавила потише, но также язвительно: — Не хочу, чтобы меня на ломтики разделали, понял? И передай Бриджет, она сама виновата! — С этим она пошла прочь.

Мистер Рэдфорд покачал головой.

— Что ж, миссис Фэксон, пойдемте. Я и не сомневался, что здесь мы зря потратим время. Все они горой стоят друг за дружку. Если вам интересно, именно так преступники понимают честь.

Надо было отдать ей должное: первое испытание леди Клара прошла достойно. Ее даже не стошнило, не говоря уж об обмороке.

Впрочем, она ведь сестра Лонгмора, хоть и совсем на него не похожа.

Из женского класса они перешли в мужской. Здесь царила анархия: хоть несколько учителей и героически пытались вколотить в своих учеников знания, а несколько мальчиков героически пытались учиться.

В этом классе Рэдфорд выбрал самого сговорчивого на вид паренька и отвел в сторону, так же как в прошлый раз отводил в сторонку Джейн. Впрочем, из класса не выводил. В этом случае он бы точно ничего не выяснил.

Паренек по имени Джос ответил в том же духе, что и Джейн, даже еще более враждебно.

Покинув мужской класс с таким же разочарованным комментарием, что и женский, Рэдфорд вывел Клару и ее горничную наружу. Он молчал. Молчали и они, должно быть, от потрясения; но торопливо вышли вслед за ним на стоянку кэбов на Хэттон-Гарден, где все поместились в древний экипаж.

— И все? — спросила леди Клара, когда кэб тронулся с места. — Сколько еще школ для нищих нам придется обойти, чтобы что-то выяснить?

— Разве вы не заметили? — ответил Рэдфорд. — Мы уже выяснили все, что нужно.

— Похоже, они все вас знают, — заметила она. — Эта девочка… Джейн… — И умолкла, глядя в исцарапанное, покрытое грязью окно.

— Они понимают, что мне не обязательно все произносить по слогам, — сказал Рэдфорд.

— Кстати, о произношении: Джейн я почти не понимала, — заметила Клара. — А мальчик — Джо, кажется? — с тем же успехом мог бы говорить по-месопотамски.

— Да и с чего бы вашей милости понимать их уличный язык? — вставила Дэвис. — Подумать только, миледи: вы были с этими несчастными в одной комнате, лохмотья той бесстыжей девчонки касались ваших юбок… — И она бросила свирепый взгляд на Рэдфорда.

Тот пожал плечами.

— Всю одежду миледи можете сжечь. Лучше ночью.

— Вот интересно, сэр, как прикажете это сделать, не привлекая внимания? — отозвалась Дэвис. Слово «сэр» в ее устах прозвучало примерно как «выходец из преисподней». — Думаете, я часто бываю на кухне, так что меня там никто и не заметит? Или воображаете, что платье можно сжечь в камине у миледи в спальне так, чтобы об этом не заговорил весь дом и слухи не дошли до матушки ее милости?

— Пришлите платье мне или оставьте где-нибудь для меня, — скучающим тоном ответил Рэдфорд. — Я сам его сожгу.

— Бог с ним, с платьем, — прервала их леди Клара. — Что вы узнали?

— Джейн упомянула кого-то, кто любит «разделывать людей на ломтики».

Горничная с упреком взглянула на свою госпожу.

— И почему вы не позволите мне его прикончить? — поинтересовалась Дэвис. — Что за кошмарный тип! Верно, ваша милость любит якшаться с кем попало, но такого…

— Помолчи, Дэвис, — остановила ее Клара. — Буду благодарна, если ты не станешь трепать перед мистером Рэдфордом мое грязное белье.

Тут его второе «я», уже давно втайне размышлявшее о девичьей постели леди Клары, вообразило себе во всех подробностях ее белье: все его слои, начиная с корсета и нижних юбок и кончая сорочкой и нагим телом под ней.

— Мистер Рэдфорд, — заговорила Клара, — можете пугать меня сколько угодно, если вас это забавляет. Но все-таки хотелось бы узнать, что вы выяснили.

— Во-первых, взяв вас с собой, я поступил вполне разумно, — начал он.

— Разумно? — воскликнула она. — Вы себя за это хвалите? Между прочим, проходить проверку пришлось мне!

— Если бы не прошли, было бы абсолютно неразумно и непродуктивно брать вас с собой, — ответил он. — Но Джейн приревновала меня к вам, и…

— Приревновала?!

— Уличные девицы на всех мужчин смотрят как на потенциальных кавалеров, а на всех женщин — как на соперниц, — объяснил он. — Вот она и решила показать, что знает то, чего вы не знаете. А тот мальчишка, Джос, распустил перед вами хвост: ведь он парень, а вы женщина, и привлекательная, хоть и чем-то вымазали себе лицо.

Крем на лице у Клары должен был сделать ее кожу тусклее и грубее, однако скрыть красоту не смог. Что она хороша собой, заметил бы и самый тупоумный и ненаблюдательный мальчишка, а Джос, как видно, был вовсе не дурак.

— Эту смесь изготовила для меня Дэвис, — объяснила она. — Но этот Джос… сколько ему? Лет девять, наверное?

— Четырнадцать, — ответил Рэдфорд. — От недоедания здешние дети выглядят мелкими и хилыми, однако взрослеют быстрее, чем на Мэйфер[14] Джос хотел взглянуть на вас поближе. Возможно, ему было любопытно, чем от вас пахнет. Джос понял, что за эту привилегию придется заплатить, и поделился со мной тем, что знал. Короче говоря, у вашей милости талант развязывать языки. Теперь мы наконец знаем, кто сманил Тоби.

Фрим, как Рэдфорд и подозревал. Ну почему из всех лондонских шаек мальчишку угораздило попасть именно в эту? Впрочем, дурацкий вопрос. Тут явно поработал Резун, а его мотивы очевидны.

— А я не знаю, — сказала Клара.

— Возможно, эту загадку вы разгадаете сами, если отвлечетесь от своих женихов и решитесь потратить на это ценную умственную энергию, — ответил он. — А я не в настроении дальше удовлетворять ваше праздное любопытство.

Рэдфорд и так сильно рисковал, взяв с собой леди Клару. Не стоило подвергать ее опасности. Все, что нужно, он узнал бы и без нее, пусть и совсем не так легко.

Что ж, он совершил ошибку, но теперь ее исправит.

— Праздное? Но вы только что сказали…

— Ваша горничная не одобряет эту вашу эскападу, и все подсказывает мне, что она права, — отрезал он.

— Дэвис мне не мать! — воскликнула Клара.

— Так не вынуждайте меня рассказывать об этом вашей матушке, — ответил Рэдфорд. — Закладывать друзей я люблю не больше Джейн. Но, как и она, могу на это пойти, если меня спровоцировать. Скоро вы будете на Оксфорд-стрит. Я лучше сойду здесь. Нужно потолковать кое с кем в полицейском участке на Боу-стрит. — И он сделал кэбмену знак остановиться.

— Мистер Рэдфорд, вы самый грубый…

— Это мне говорили не раз, — ответил он. — И невыносимый.

Кучер что-то не торопился слезть с козел и открыть дверь. Повозившись с окном, Рэдфорд сумел опустить стекло и сам повернул ручку.

Он уже открыл дверь, когда леди Клара схватила его за руку.

— Мистер Рэдфорд…

— Миледи! — воскликнула потрясенная горничная.

Он тоже был потрясен, и не только неприличием этого жеста.

Леди Клара не убрала руку.

Хрупкую, изящную дамскую ручку в перчатке, практически невесомую, он едва ощущал. Однако прикосновение пронзило его, словно удар кинжалом, и, казалось, вся кровь устремилась по его венам с удвоенной силой.

— Вы не сможете так легко от меня отделаться! — сказала Клара.

— Почему бы и нет?

Рэдфорд накрыл ее руку своей, ощутив, как она напряжена. Дэвис побагровела и схватила зонтик, явно собираясь наставить его на путь истинный. Рэдфорд даже не взглянул в ее сторону. Ему уже случалось терпеть побои от разъяренных женщин, и куда по менее веским причинам.

Он поднял руку ее милости. Она не противилась, должно быть, от изумления. Поднес не на дюйм ниже губ, как полагается, а к самым губам. И поцеловал не воздух, как требуют приличия, а саму эту изящную руку. Долгим поцелуем. Упиваясь упоительным ароматом, принадлежащим только ей одной.

— Прощайте, моя дорогая леди, — сказал он. — Благодарю за интересное утро. Если повезет, мы больше не встретимся.

Рэдфорд отпустил ее руку и с улыбкой на устах спокойно вышел из экипажа.

Но едва он закрыл за собой дверь, улыбка его померкла. Рэдфорд бросил монету нерасторопному кэбмену, велел ехать осторожно и не трясти дам, загнал его обратно на козлы и остановился на мостовой.

Он провожал взглядом кэб, вразвалочку катящийся по Брод-стрит, и мысленно ругал себя последними словами.

Клара молча смотрела на руку, которую он поцеловал.

Прикоснувшись к нему, она едва не отпрянула: так поразил ее внезапный вихрь чувств. Клара не знала, как назвать эти чувства. Понимала только, на что они похожи: как будто она вошла с холода в теплую комнату и протянула руки к огню.

А потом… И потом…

Она не ребенок и не так невинна, как положено юной леди; но, когда он накрыл ее руку своей…

О, что за желание!

Ей и прежде случалось желать свободы, приключений, запретных книг, поездок в запретные места. Но никогда прежде она не желала общества мужчины. И эта жажда оказалась непохожей ни на что иное. То были просто желания; в этом ощущалось нечто глубинное, болезненное, почти пугающее.

Она едва не вскричала: «Не надо!»

Рэдфорд остановился сам, но миг спустя после того как поцеловал руку в перчатке. И разнес ее мир вдребезги.

Должно быть, все дело в тепле его губ, что ощущалось даже сквозь тонкую кожу. Но почему это тепло охватило все тело, почему проникло в сердце и заставило его ускорить бег? Как ему это удалось? Клара не знала и спросить не успела, он сразу ушел.

Ей вспомнился тот давний мальчик, что сказал: «Стой здесь».

— Кажется, с тех пор так и стою… — пробормотала она.

— Что, миледи?

Подняв глаза, Клара обнаружила, что Дэвис не сводит с нее озабоченного взгляда.

— Ничего.

Дэвис разгладила свои перчатки.

— Что ж, если этого молодчика никто не прикончит, пожалуй, у него есть шанс сделаться судьей, лордом-канцлером или даже дорасти до герцога! Осмелюсь сказать, миледи, вы могли бы сделать из него человека.

— К чему мне это? — отозвалась Клара, глядя в исцарапанное стекло, за которым было ровно ничего не разглядеть.

— И то верно, миледи, ни к чему. Дурацкая была бы затея. От таких, как он, вашей милости лучше держаться подальше. Да это и нетрудно: сегодня последнее заседание парламента, зна- чит, послезавтра вы уедете в Чешир.

— Дэвис!

— Сегодня прощальный ужин. Вещи уже почти собраны, все с нетерпением ждут отъезда. Послезавтра уедем, и новые встречи с ним вам больше не грозят.

Клара отвернулась от окна и нахмурилась. Никакого впечатления это не произвело. Обычно Дэвис знала свое место и держала язык за зубами, не желая подавать дурной пример младшим слугам. Но она прислуживала Кларе уже много лет, пережила вместе с ней немало кризисов. И порой наедине, особенно при излишних волнениях, позволяла себе определенные вольности, связанные с многолетним близким знакомством, старшинством и с тем, что хранила немало секретов своей хозяйки.

— Я не поеду в Чешир, — сказала Клара.

— Так я и подумала, — ответила Дэвис.

— Перестань вести себя, как он! Как будто ты самая умная и знаешь все на свете. Это невыносимо!

— Слушаюсь, миледи.

— Я должна знать, чем кончится история с Тоби.

— Хорошо, миледи.

— Скажи кучеру, пусть отвезет нас в Кенсингтон. Мне нужно поговорить со своей двоюродной бабушкой Дорой.

— Только не в этом платье, миледи, — ответила Дэвис.