Как ни странно, но визит к министру Игнатьеву, назначенному в позапрошлом году после ареста его предшественника Абакумова, прошел вполне гладко. Ни грубых выволочек, ни обвинений, ни угроз, ни претензий вроде «до чего страну довели своим бездействием».

Министр спокойно, как на партсобрании, отметил, что в условиях обострения классовой борьбы и ухудшения отношений с капиталистическим миром антисоветский и преступный элемент активизируется и переходит к тактике террора, к чему органы госбезопасности должны быть готовы. И поставил задачу в кратчайшие сроки разобраться с нашим делом. Заверил, что все необходимые ресурсы и средства будут предоставлены. Докладывать ему лично раз в три дня.

Ну что, бывало, и головы летели после таких вот совещаний. А здесь обошлось… Пока обошлось. Так что начальник заметно повеселел.

— Мне докладываешь каждый день, Ваня, — напутствовал он. — А если надо — каждый час. При получении значимой информации сообщать незамедлительно.

— Понятно, товарищ полковник, — только кивал я преданно — тот случай, когда нужно всем своим видом демонстрировать верность и энтузиазм.

— Нас пока простили, но если не дадим результат… Что там, кстати, по этой книге? Узнал чего нового?

— Да возникала она уже. В статье в «Комсомольской правде».

Я положил на стол папку с вырезкой из газеты. Беляков внимательно прочитал текст и отметил недоуменно:

— Безделица какая-то.

— Вот и я о том же.

— Безделица и абсурд… Ситуация все глупее и глупее. — Начальник вернул мне вырезку. — Ведь Сеньора же насчет именно этой книги терзали? И он вроде бы ее кому-то передал.

— Вроде бы.

— Вот у твоего агента и спросим. Когда в себя придет. Кстати, что врачи говорят? Скоро его расспросить можно будет?

— Да пока нет конкретики, — ответил я. — Висит между этим и тем светом и не знает, к какому берегу причалить.

— Нет, так не пойдет! — возмутился Беляков. — Где он?

— В Склифе.

— Давай пулей туда. И встряхни это врачебное болото.

— Толку-то? Они же не кудесники.

— Если надо, то станут кудесниками. Про врачей-вредителей им напомни, если забыли.

Да уж, дело врачей не забыл никто. Слишком наглядное оно. Слишком по многим прошло асфальтоукладчиком, притом не только в медицине, но даже в нашем ведомстве.

— Встряхнем, — пообещал я. — Если только это поможет.

— Должно помочь. Пока Сеньор наш единственный свидетель.

Я только хмыкнул. Да уж, ценный свидетель. Вот только на рапорте об обеспечении охраны этому самому драгоценному и единственному свидетелю генерал Вострецов лично красным карандашом написал: «Нет возможностей в связи с обострившейся оперативной обстановкой. В НИИ Склифосовского объект в безопасности». И еще роспись размашистую поставил, красивую, отработанную годами пребывания на бюрократической вершине.

Да, с возможностями сейчас действительно трудно. Дело врачей вон входит в новую фазу, все сейчас работают на него. И для министра оно куда важнее нашей разработки со всеми ее кровавыми жертвами…