В общем, шло все вроде бы и по плану, а окончилось совсем не по плану. Я рассчитывал хоть кого-то взять живым. Но не получилось. Это самый тонкий момент в операции — взять живым, и чаще всего тут ниточка и рвется.

Удивительно вообще, как у нас все вышло. Слишком много строилось на легких, как воздух, предположениях, а также на допусках с лапоть размером.

В сложившейся неопределенной ситуации у меня возникла грандиозная мысль — решить разом все. Получить книгу, пленить Букиниста и ликвидаторов с бесшумным оружием. Как? И вот тут появился изящный план.

Понятно было, что из нашей организации информация не просто утекает, а утекает в считаные мгновения. Но при изящной игре подобная уязвимость может стать инструментом.

Нечто подобное мы обговаривали с Добрыниным. Поэтому капитан не удивился, когда ему позвонили и незнакомый голос, на самом деле принадлежащий Бурлаку, сообщил:

— Букинист сейчас в Еловом.

И в двух словах изложил, где это, как добраться, а потом произнес требовательно:

— Доложите руководству…

Руководству доложили. После этого внештатной группе зачистки незамедлительно прилетел приказ — фигурант на месте, привести его и представить пред очами заказчика. Не на Лубянку, конечно, а в какой-нибудь законспирированный подвал, где кровь легко смывается.

Бурлак вернулся со станции. Сказал, что сообщение передал, на той стороне все поняли, уяснили и будут работать. Теперь оставалось ждать — нагрянут ликвидаторы или нет.

В поселок вела единственная дорога, через вечно забитый железнодорожный переезд, где можно простоять полчаса. Туда я и направил железнодорожника с простой инструкцией: видит забитую людьми «Победу» желтого цвета — тут же сообщает нам.

Выдали ему для связи две ракеты. Зеленая означала, что появились те, кто нужно. Красная — что к нам пожаловала настоящая группа захвата МГБ на нескольких машинах. Я знал, как она будет выглядеть, на каком транспорте, о чем уведомил моего соратника.

Гости могли, конечно, обратить внимание на ракету, которая зачем-то украсила небо при их появлении. Но вряд ли их это остановило бы. Мало ли кто пуляет сигнальными ракетами. После войны их столько на руках осталось, что до сих пор не расстреляли…

Ракета взмыла вверх зеленая. Это означало, что приближаются ликвидаторы. И мне пора действовать.

Я перевел дыхание и отправился к Букинисту. Зачем? Да так. Переговорить. Перекинуться парой слов. И проконтролировать ситуацию изнутри.

Расчет строился на том, что, наткнувшись на меня, ликвидаторы с радостью возьмут в плен. У их куратора наверняка накопилась ко мне масса вопросов. И кто мог подумать, что здесь вмешается личное, притом так вмешается, что они нарушат приказ?

Когда я понял, что сейчас меня пристрелят, пришлось идти на крайние меры. Два моих кивка означали для того, кто смотрит на нас в снайперский прицел, сигнал — ликвидировать цели.

Бурлак засел на заранее присмотренной точке на водокачке, откуда дом Букиниста был как на ладони, а застекленная веранда просматривалась и простреливалась насквозь. Веранда была идеальным тиром. Вот только мне нельзя было уходить в глубь дома ни при каких обстоятельствах, чтобы всегда оставаться в поле зрения.

Тайные каратели. Их сила в том, что они в тени. На свету они становятся мишенями. И Бурлак из самозарядной снайперской винтовки Токарева за три секунды снял троих. А потом выцелил и четвертого, стерегущего периметр.

Снайпера лучше Бурлака я не видел. И он продемонстрировал, что не растерял былых навыков. А я опять по тонкой веревке, почти ниточке, прошел — между жизнью и смертью.

В итоге у нас в наличии гора трупов. Книга «Союз Спасения 16». И вечный вопрос — как жить дальше?

Можно, конечно, было оставить на месте все как есть. Но массовое убийство, стрельба. Сюда слетятся все, кто только можно — МГБ, МВД, прокуратура. Начнется масштабное расследование… А может, и замажут все втихаря — мол, не было ничего. Но проверять не хотелось. Поэтому с телами надо было что-то делать.

Не грех воспользоваться нашим фургоном для перевозки мебели. Туда загрузили всех виновно убиенных. Боже мой, сколько их уже с той поры, как идет это дело? Устал считать.

Трупы сбросили в районе полей аэрации, где они утонули навсегда. Заодно на дно в близлежащих болотах, как подбитый фашистский танк, ушла желтая «Победа».

Отлично. В Еловом все благолепно, и ничего не напоминало о произошедшем. Поселок так и останется спокойным местечком, а не местом происшествия. Жители, конечно, могут начать названивать в органы, что в поселке была стрельба, ездили какие-то машины. Вроде даже кого-то убили. Но мне кажется, их глас услышан не будет. Потому что это не нужно никому. Концы в воду — точнее, в поля аэрации и в болота.

— Все, разбегаемся, — объявил я, когда мы замели следы. — Молчок, понятное дело.

— Да уж в журнале «Огонек» мои мемуары не ждите, — хмыкнул железнодорожник.

На базе я завис с книгой. Прочитал ее от начала до конца — сперва вскользь, быстро, а потом внимательно, с ручкой и листком разбирая самые интересные места. И, мягко сказать, обалдел.

Художественная и философская сторона, конечно, впечатляла, хотя и была достаточно умозрительна. Тайное общество радетелей за справедливость было описано в красках, с деталями, при этом довольно пафосно, в превосходных тонах. Описание борьбы с советской бюрократией и рождения нового общества попахивало идеализмом. Манипуляции с общественным мнением и институтами государственного управления были описаны вскользь, но вполне убедительно — автор явно был подкован в таких делах.

Пара глав была посвящена «пастухам». Полесский их называл прямо. Упомянул и их происхождение от жрецов Осириса, и тысячелетнюю систему «выпаса» человечества.

Отдельный раздел — совершенно безумные темные ритуалы, чудовищные извращения и попирающие все человеческое кровавые деяния заправил этого мира. Тут и организация массовой гибели людей, и человеческие жертвоприношения, и совершенно удивительный разврат, для которого даже слов не хватает в русском языке. Для «пастухов» и их ставленников это нормально.

Один из героев, старый и иссохший «пастух», прямо говорит: «Наша задача погрузить в изначальное древнее Зло как можно больше сильных мира сего и властителей умов — финансистов, политиков, культурных деятелей. Они с готовностью принимают наше внушение: "Если надо коснуться зла — оно того стоит. Если надо отдаться злу — оно того стоит. Власть и элитарность — единственное, что имеет значение". На тихих островах, в обширных аристократических имениях с дворцами, замками и крепостными башнями из века в век льется ритуальная кровь, там выплескивается энергия замученных людей. И пока это происходит — они будут исполнять нашу волю. А мы, "пастухи", что нужно нам? Мы просто не даем стаду уйти с Тропы Ориона».

Но это часть — ладно. Фантазия автора, ирония, гротеск — сколько такого написано. Мало ли подобной литературы давно исчезло с полок книжных магазинов и поедается жучками в тиши библиотек. Забавно, местами остроумно, но мимолетно.

А вот рассуждения «декабриста» — это уже теплее.

«Древние структуры, сумевшие сохраниться через тысячелетия, кажутся вечными и незыблемыми. Только винтики любой структуры — люди. А люди стареют, тупеют, увлекаются, совершают глупости. Люди — рабы страстей. Время не щадит никого и ничего. Самые совершенные механизмы ржавеют. Да и людей-винтиков можно вкрутить в новую, более совершенную машину. Перехватить управление этим никчемным миром. И сложить из деталей другой, более справедливый мир».

Это уже заявка, притом недвусмысленная. Это призыв к бунту против теневых властителей. И как бы не личная программа Полесского.

Но опять же — это все лирика. Всего лишь слова и писательские фантазии.

А вот описание «Союза Справедливости». Вот тут и была засада, из-за которой лилась кровь рекой. Буковки выстроились в ряд. Приобрели смысл. Смысл убийственный.

Головоломка встала на свои места. В общем-то, теперь понятно, что за чудесную вещицу создал психопат, философ, мистик и революционер Самуил Полесский. И еще стало ясно, на какую работу хотел меня подрядить Букинист. И с таким материалом я бы с ней точно справился…

Захлопнув книжку, я ощутил, что голова разболелась, виски заныли, и произнес вслух:

— Что дальше, майор Шипов?

Все оказалась не так плохо, как мы думали… Все оказалось гораздо хуже.

Но шанс есть. Может что-то получиться. Нужно просто отважиться на следующий шаг.