Я еще потер казенные шины, колеся по Москве. Присматривался, есть ли хвост, нет ли чего экстраординарного. Паранойя в нашем деле никогда лишней не будет.

Никаких признаков слежки не обнаружил. Пока что врагов с бесшумными пистолетами мне можно не опасаться.

А чего опасаться? Если все так, как я предполагаю, меня могут ждать огромные и очень неприятные сюрпризы. И нужно быстро сориентироваться, если хочу еще пожить. Кое-что я приготовил на самый крайний случай.

Затормозил около деревянной будки таксофона. Их устанавливали в Москве еще с довоенных времен. И часть из них была расколочена — почему-то у части населения они вызывали загадочную агрессию и желание разнести их в клочья.

Так, запас жетонов у меня всегда с собой. Звонок недорогой — всего лишь пятнадцать копеек.

Металлический массивный диск вращался с трудом. Но с третьей попытки мне удалось набрать нужный номер. Пальцы немножко подрагивали, но в целом настрой был вполне боевой. Хорошая драка — это то, что мне обычно нужно для поднятия тонуса. Я перехожу в режим истребителя — убей или умри. И это состояние схоже с опьянением. Главное тут — не потерять голову. Притом не только в переносном, но и в прямом смысле.

Воскресенье — кому выходной, а кому и рабочий день. По устоявшейся традиции в выходные половина отдела была на боевом посту. Так что Беляков ответил сразу, будто ждал моего звонка. И голос у него был какой-то отстраненный.

— Только что при попытке задержания Букиниста у меня было боестолкновение с неустановленными лицами в кинотеатре «Юпитер». Фигурант ушел. Я, слава богу, цел, — отчеканил я.

— Вот что, Ваня, — как-то механически произнес начальник. — Давай-ка двигай быстрее сюда. Разговор серьезный есть. Очень серьезный.

— А что с перестрелкой? Нужно же организовывать мероприятия. Направить для начала группу. Так положено, товарищ полковник, — официальным голосом произнес я, а внутри все вопило — что-то не так. Опасность. Тревога!

— Я приказываю — приезжай немедленно. Здесь разберемся.

— Есть, — я повесил трубку. Простоял несколько секунд, собираясь с мыслями.

Потом набрал еще один номер.

— Слушаю, — послышался голос Добрынина.

— У меня тут игра в казаки-разбойники со стрельбой только что закончилась.

— И кто победил? — после напряженной паузы вдруг каким-то охрипшим голосом спросил мой друг.

— Боевая ничья. Без жертв и разрушений. Начальник сказал — подъезжать немедленно.

— Очень тяжелая у нас работа, — голос Добрынина стал ровным. — Опасная. И непредсказуемая… Приезжай, если сказали. Я жду. Расскажешь все.

— Да, нас ждут удивительные истории, — усмехнулся я в ответ и в сердцах стукнул трубкой о рычаг.

В этот момент понял, почему разносят уличные телефонные аппараты. От избытка эмоций. И чтобы было, на ком сорвать злость от пренеприятнейшего разговора.

Я вернулся к машине. Пошарил в бардачке, забирая всякие мелочи, которые могут пригодиться. Потом вздохнул:

— Ну не грусти, дорогая. Может, еще увидимся.

И направился прочь. На машине мне сейчас нельзя. На машине мне вредно. А полезно затеряться в московской толпе. Пока есть возможность.

На трамваях и пешком добираться оказалось достаточно долго. Но все же я наконец оказался около родного переулка. Только сейчас мне домой хода нет.

Я вошел в подъезд шестиэтажного дореволюционного дома с еще дореволюционным лифтом. Следы былой роскоши, широкая лестница, частично осыпавшаяся лепнина. Роскошь сейчас в таких старых домах не поддерживается. Она приходит в тлен — вот и стены облупились, а ступени пошли трещинами.

Но я здесь не живу, поэтому мне все равно. У меня здесь тайник.

Тайник я обустроил на чердаке, притом так, что никто посторонний не найдет — этому меня еще подпольная работа научила. Отодвинул кирпичи, засунул руку в нишу. Вытащил сумку из прорезиненного брезента.

Так, что у нас там? Пистолет пока отложим, уже есть один. А вот патроны пригодятся. Энная сумма денег и золотых кругляшей. Брали банду четыре года назад. Я по случаю их захоронку нашел. Там деньги были и червонцы царские. Совершил должностное преступление — не оприходовал находку. Почему? Явно не для того, чтобы прогулять все в Сочах или Крыму — я зарплату свою не знаю, куда потратить. Это аварийный запас на сильно неординарные случаи жизни — когда как воздух нужны ресурсы, а получить их негде. Или как сейчас — когда пришла пора ложиться на дно. Какой мне прочувственный фильм советовал посмотреть Бурлак? «На дне». Предсказатель несчастный, как в воду глядел!

А вот документы. Это вообще праздник какой-то — они у нас на любой вкус и на любые казусы. Паспорта — две штуки. Удостоверения — четыре, из них два милицейских, одно прокурорское, одно госбезопасности. Тоже должностное преступление — не менее серьезное. Откуда они у меня? Давняя история — вышел я на знатного умельца в этом ремесле. Там ситуация критическая была — или жить ему, или сдохнуть. Его заказчики к ликвидации приговорили после того, как он им гору документов сделал, а свидетели были лишними. Я его спас. Увел в тень, в результате он остался на свободе, но в моем пожизненном рабстве. Документы изготовлены идеально — только при тщательной долгой проверке вскрываются. И Бурлак в своем кинотеатре был зарегистрирован по поддельному паспорту и чужой фамилии, так что его тоже так просто не найти.

Оперативная работа — она такая. Всегда ходишь по грани закона, а то и за гранью. Тут главное, чтобы все делалось не для себя, амбиций или каких-то шкурных дел. Все только ради интересов государственной безопасности. Это война. А на войне бывает всякое. И соратники порой начинают видеть в тебе врага, а ты в них — препятствие.

Забрав необходимое, остальное я вернул в тайник и тщательно его замаскировал. Потом подошел к чердачному полукруглому окошку, откуда открывался вид на часть улицы и мой дом с квартирой на первом этаже.

Вот как! Гости пожаловали. Желтая «Победа» стоит в отдалении. Наблюдают ребята за адресом. За моим адресом!

Это уж явно не группа захвата с бумагами о задержании. Это убийцы. И они пришли за моей жизнью.

Ждут. Надеются. Верят в нашу скорую встречу.

Не сегодня, ребята. Мы с вами еще встретимся. Непременно встретимся. На моей территории и по моим правилам…