Гость уже не собирался пить кофе. Он стоял, прижавшись спиной к стене. В одной руке у него была граната — так хорошо знакомая каждому, кто имел даже отдаленное отношение к армии, лимонка. В другой руке — кольцо от нее. Теперь все просто — разжимаешь пальчики, и через четыре секунды взрыв. И это еще если взрыватель не переделали под мгновенную детонацию.

Грохнет — и ничего живого в комнате не останется. «Эфка» — штука очень злая и сильная.

И в двери исправно появлялись дырки. Уже три. Лупили из бесшумного оружия, как я и предполагал. И, похоже, оставлять здесь в живых никого не собирались.

Я на автомате, особенно не раздумывая, выхватил пистолет и выстрелил два раза в дверь. Послышался вскрик. Похоже, задел кого-то. Последовал новый удар по двери — били со всей дури, но она стояла.

Долго дверь не продержится. Сейчас ее снесут. И сколько за ней народа пришло по наши души? Сколько у них оружия? Да еще этот Букинист с гранатой!

Надо что-то срочно предпринимать.

Главное, в этот момент я убедился в одном — Букинист и убийцы играют за разные неспортивные клубы. Если, конечно, это не написанная заранее и разыгранная сценка. Но это вряд ли. Такой шум при проведении операций в здравом уме не планируют.

Рука Букиниста, держащая гранату, была сжата до побеления, в любой момент «эфка» могла быть брошена на пол.

— Уходим! — прикрикнул я, кивая на дверь, ведущую в бомбоубежище.

Букинист мрачно поглядел на нас и кивнул, предупредив:

— Дернетесь, и взорвемся. У меня моментальная детонация!

Как я только подумал про худшее, а оно тут как тут. В любой момент этот затейник может уложить и нас, и себя за секунду.

— За мной! — прикрикнул я. — Если жить хотите!

Бурлак с гостем последовали моему приглашению и юркнули за дверь. Я захлопнул ее, провернув ключ. Пусть еще и ее ломают.

Букинист шел позади нас. Я не выпускал пистолет, готовый пустить его в ход. Неосторожное слово и движение, и здесь будет кровавая баня.

Но так или иначе, еще поворот ключа, и мы на улице. Закрыть дверь снова. Преследователи — а нас, уверен, преследуют — сначала помыкаются, ища выход. Потом еще будут открывать дверь. Так что есть передышка. Весь район они вряд ли блокировали.

Поднявшись наверх, мы трое на миг застыли у подъезда. И я, переведя дыхание, сказал:

— Вы арестованы.

— Только через мой труп, — улыбнулся интеллигентной улыбкой Букинист. — И через ваши трупы, — он выразительно продемонстрировал гранату.

Я уже прикинул раскладку. Кинуться на него, сжать руку с гранатой, отключить ударом в лицо? Никак не выходит. Букинист не дурак — стоит так, чтобы мы не успели. Бурлак готов действовать, но только по моему приказу.

Моментальная детонация — это мы трое здесь и ляжем. Ну мы-то — еще ладно, у нас жизнь такая, что до смерти всегда один шажок. А вот рядом галдеж и беготня — детская площадка, по которой носится ребятня. Если ее посечет? И что тогда?

— Я просто уйду, и проблема решится, — будто читая мои мысли, произнес Букинист.

— Просто уйдете, — угрюмо кивнул я.

— Просто уйду. Без взрывов и стрельбы. И все останутся живы. — Он кивнул на детей, мечущихся и радостно что-то вопящих. — Может, еще встретимся… Вы зря хорохоритесь, господин чекист. Неизвестно, что будет с вами. Я знаю, о чем говорю. Ваши проблемы только начинаются… Если отчаетесь и будете нуждаться в том, кто вас вытащит из пропасти, сбросьте в газету «Вечерняя Москва» сообщение.

Скороговоркой выдал кодированное сообщение и порядок контакта.

— И в этот момент для нас всех будет лучше, если книга будет у вас.

Бурлак вопросительно посмотрел на меня:

— И что с ним?

— Пусть идет…

Букинист огляделся. И направился вперед. Растворился во дворах, умело и быстро. Я отметил, что он просчитал траекторию идеально — чтобы мы не выстрелили ему в спину, как только сможем укрыться от осколков гранаты. И вот он уже вышел из сектора огня.

— Ушел, сволочь! — больше с изумлением, чем со злостью, воскликнул я.

— И нам пора! — поторопил Бурлак. — У нас псы цепные на хвосте!

Он был прав. И мы тоже углубились во дворы.

Вскоре мы оказались во дворе, где стояла моя «Победа».

— Разбегаемся, — сказал я. — В кинотеатр больше ни ногой. Забудь о нем, будто и не было.

Бурлак вздохнул. И кинотеатр, и род занятий его вполне устраивали. А теперь опять приходилось менять все.

— На базе тебя никто не найдет, — продолжал я быстрый инструктаж. — Так что сидишь там. Ждешь дальнейших указаний.

— А ты как? Этот книжный червь не зря тебя предупреждал. Я бы поостерегся сейчас на работу соваться.

— Разберусь, — угрюмо произнес я, припоминая слова Букиниста о пропасти под ногами.

— Иван Пантелеевич, знай, я с тобой до конца. Каким бы этот конец ни вышел.

— Знаю, дружище. Знаю, — я обнял его. Потом оттолкнул. И направился к машине…