Комбинация напрашивалась сама собой. Маша идет с паспортом в газету «Вечерняя Москва», дает платное объявление — закодированное, как требовал адресат, и означающее, что она нашла книгу. Букинист прилетает к ней. После этого: «Руки вверх, господин шпион! Ваша карта бита!» Так, по-моему, любят писать в шпионских детективах про майора Пронина. Нет, конечно, все будет банальнее. И суровее. И Букиниста мы возьмем живым, готовым к разговору.

— Слишком просто получается, чтобы быть правдой, — заметил Добрынин, у которого неожиданно появились давно не бывавшие у него в гостях осторожность и предусмотрительность.

— Что тебя смущает?

— Да масса вариантов. Он может прислать посредника с деньгами за книгой. А сам стоять в стороне и наблюдать.

— Резонно. Я бы так и сделал.

— И что тогда?

— Сунуть муляж книги — все равно подлинник никто не видел. И протащить посредника до адресата.

— Если наружка опять не упустит.

— Придется ей постараться… Но есть шанс, что заявится сам. Тогда мы просто арестуем его. Играть с ним в слежку уже не будем. Сам все выложит.

— Вариант, — кивнул Добрынин. — Надо брать добро у начальника.

Выслушав нас, угрюмый полковник заметно повеселел.

— Сдвигается наш бронепоезд с запасного пути, — удовлетворенно кивнул он. — Выходим на рубеж огня… Отлично. Генералу кость кину, чтобы успокоился. А то он все рычит, что мы не можем ничего сделать, и с нашего попустительства шпионы как у себя дома себя ведут и шифрограммы с использованием старых книг шлют.

— Это наговор. У себя дома они шифровки не шлют, — хмыкнул я.

— Позубоскаль мне тут… Конечно, этот Букинист — дело хорошее… Но вы за шкирку эту вашу Афонину покрепче возьмите. Пускай ищет этого, как она сказала, «злого гения». И книгу. Пока саму книгу не найдем, с нас не слезут.

— Делать начальству больше нечего, — буркнул Добрынин. — Библиофилы…

Остались мелкие технические вопросы. Один из них — как снова выдернуть Машу для разговора? Кажется, ерунда. Но телефона у нее в квартире нет. На работу не позвонишь и не потребуешь прислать к нам — это сразу расшифровка. К ней домой тоже ломиться не стоит. Конспирация, конспирация и еще раз конспирация. Вряд ли, конечно, за ней наблюдают. Но когда начинаешь оперативную комбинацию, то десять раз перестрахуешься, прежде чем что-то сделать. Малейшая ошибка, случайность — и все летит в пропасть, туда, где уже лежат тысячи убившихся о случайности планов.

— Завтра зацепим ее в клубе железнодорожников на Комсомольской площади. У нее как раз сольное выступление, — припомнил Добрынин.

— Пропела птичка ангельским голоском, и тут мы, два поклонника. С аплодисментами, восхищением и предложением, от которого трудно отказаться.

— Точно… Кстати, насчет выступлений. Я тут билет на «Эсмеральду» в Станиславского достал. Представляешь… — завзятый фанатичный театрал Добрынин сел на своего любимого конька.

Что тут скажешь. У нас свое театральное представление ожидается. Мы, чекисты, в глубине души или артисты, или режиссеры, или все вместе…