К начальнику в кабинет я влетел в смятенном и одновременно злом состоянии. Застал его за любимым занятием. Он читал газету «Правда» и делал отметки красным карандашом в статье «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей». Поцокивал языком. Вид у него был невеселый. И на меня он поглядел недоброжелательно — мол, чего отвлекаю от государственных дум. В мире такое происходит, и тут я со всякой ерундой.

— Прикрыли наш запрос в первый спецотдел МВД. Откуда-то с большого верха! — сообщил я. — Да так прикрыли, что эксперт даже говорить об этом боится!

— Какой запрос прикрыли? Кто? Зачем? И главное — чего так волноваться, Ваня? — Беляков вновь, уже внимательнее, посмотрел на меня и жестом пригласил устраиваться на стуле напротив. — Чайку отведать не желаешь?

— Да какой там чай! — отмахнулся я и вкратце донес всю ситуацию с дактилоскопией, при этом местами не стесняясь в выражениях.

Беляков слушал и кивал с пониманием, но без комментариев.

— Нам обрубили мероприятия по установлению личности преступника! — подвел я итог. — Это что такое?

— Чего ты кипятишься, Шипов? — взор начальника потяжелел. — Тут прямо в Кремле руководителей страны насмерть залечивают, а ты убиваешься по какому-то запросу.

— Это наш запрос. По нашему делу. За которое спросят с кого? Тоже с нас! И нам не дают работать наши же. Это за все рамки выходит…

— Рамки — понятие растяжимое. Иногда они бывают резиновыми.

— Мы госбезопасность или шавки, которые только лают, но кусать не могут?! Кто перекрыл доступ?

— Тот, кто право имеет, — спокойно ответил Беляков.

А он ведь в курсе всего. Но меня в курс не вводит.

— Но это наше расследование! — не унимался я.

Какая-то холодная ярость, которая появилась в длинную дождливую осень и была остужена длинной, неуютной зимой, поднималась во мне. И еще ощущение — все идет не так и не туда.

— Нашего здесь ничего нет. Все государственное… По этому самому убиенному тобой неизвестному… Материалы все на него на бочку. Больше по нему не работаем, — вдруг резко объявил начальник.

— Почему?! — я на миг опешил.

— Кто тебя учил лишние вопросы задавать, Шипов?

— И что, теперь не работаем по «Скоморохам»? Разработку у нас забирают?

— Никто ничего у тебя не забирает, — успокоил Беляков. — Работаем как работали. Ударно, потом и кровью.

— При этом личность фигуранта нам установить не дают.

— Дохлого фигуранта… В общем, не мы решаем. Не нам и голос поднимать.

— То есть туда не лезь, там не гляди. Но результат дай. Кстати, какой результат от нас ждут, если не дают работать по вражеским боевикам?

— Ищи книгу этого Полесского. Она в приоритете. Генерал сказал, чтобы землю носом рыли. Но чтобы книга была. Лежала у него на столе.

— Чего ему сдалась эта книга? — удивился я — все же по сравнению с горой трупов книга выглядела сущим пустяком.

— Он считает, что это может быть ключ к какому-то шифру. А значит, мы зацепили только край организации. «Истинные коммунисты» — это так, сборище скаутов. Если потянуть за ниточку — там куда более серьезные фигуры вскроются. И шпионаж, и связь с зарубежьем. И эта самая книга — ключ к этой связи… Большую рыбу можем вытащить, Ваня.

— А боевики? По этой логике они силовое крыло тщательно законспирированной агентурной сети врага.

— Ими, как я понимаю, другие займутся.

— Без нашего ведома?

— Значит, есть резоны… На все есть свои резоны…

— Черт возьми, что же творится?!

— Забудь о дохлом фигуранте, Ваня, — почти ласково произнес полковник. — Не было его трупа. Не было твоего применения оружия. Забудь… И найди эту чертову книгу…