Я ворочаюсь три часа, прежде чем сдаюсь. Мысли о Картере заставляют меня тосковать по нему. С тех пор как появился Адам, я чувствую себя неуютно, будто мои два мира сталкиваются.

В пять утра я встаю с кровати и спускаюсь вниз, чтобы заварить кофе. Роуз еще не пришла, а бабуля все еще в своем бунгало. Запах кофе разносится по кухне, и я выглядываю в окно — на улице все еще темно. Я наливаю две кружки и поднимаюсь по лестнице в комнату Картера. Я балансирую две кружки за ручки и тихо стучу в дверь, прежде чем войти.

Картер сидит на краю кровати с кругами под глазами.

— Ты выглядишь как дерьмо, — говорю я ему. Я протягиваю ему кружку кофе, и он берет ее.

В комнате пахнет им. Я сажусь рядом с ним, не зная, хочет ли он меня здесь. Мне все равно.

— Я хочу поговорить о вчерашнем, — говорю я, дуя на кофе.

— О какой части?

— О «я не знаю».

Картер смотрит на меня и не говорит ни слова.

— Пять лет — это долгий срок, чтобы быть с кем-то, — говорю я. — Он знает мои слабости и то, что я ждала месяцами, пока он придет ко мне. Но это не то же самое, что у него есть шанс. Мне нужно, чтобы ты это понял.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — говорит он. — Я тоже не могу просить тебя остаться. Я закрываю глаза, ненавидя, что он повторяет это мне.

Он трет затылок, глядя в пол. Его челюсть сжимается, и он смотрит на балкон.

— Он мне не угроза.

— Ты угроза.

— Я не хочу тебя терять.

У меня перехватывает дыхание.

— Картер.

Он не касается меня, но мы достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. Мы сидим, пока небо за окном начинает светлеть, а птицы кружат над водой.

— Нам нужно поговорить, — говорит он. — Когда он уедет и я узнаю твое решение. Я поворачиваюсь к нему.

— Я не даю ему шанса.

— Возможно, тебе стоит. — Его руки сжимают кружку. — Я не хочу быть с кем-то, кто все еще думает о своем бывшем. Либо ты со мной, либо нет.

— Картер...

— Я сказал тебе, что не делюсь, Венди. Это касается даже этого. — Он стучит по виску и встает с кровати. — Тебе нужно разобраться.

Он прав.

— Я разберусь, — говорю я ему. — То, что Адам здесь, не меняет того, что у нас есть.

— Меняет. И это сокращает время, которое у меня осталось с тобой. — Картер смотрит на меня, и выражение его лица говорит мне, что он недоволен. Больше нет. Это полная противоположность прошлой ночи. — Иду на пробежку.

Он допивает кофе и ставит недопитую кружку на тумбочку. Надев кроссовки, он уходит. Я выдыхаю. Я уношу обе кружки вниз и мою их в раковине. Я смотрю в окно кухни, пока небо над водой становится розовым.

Картер прав, и я ненавижу, что он прав, потому что «разобраться» — это не то, что говорят в интрижке. В интрижке говорят: «Все круто, как будет». Картер только что сказал мне выбирать, и то, что я не могу дать ему четкий ответ, — это проблема.

К семи Роуз уже на кухне, гриль горячий. Сегодня она делает блины с черникой, и тесто пахнет сладкой ванилью. Я наливаю свежий кофе в кружку и затем сверяю вчерашние квитанции с благотворительного мероприятия. Мы заработали шесть тысяч долларов, что невероятно, но этого хватит только на еще один месяц. С бронированием Картера мы продержимся до сентября. Это оставляет двери открытыми до октября. Это подушка безопасности, за которую я благодарна, даже если этого недостаточно, чтобы пережить межсезонье. Ровно в 7:30 заходит Берди, а за ней — Битси Хейвенбрук с контейнером, от которого пахнет банановым хлебом. Битси — бабуля Люка. А Люк — лучший друг Мии, и я, честно говоря, понятия не имею, что, черт возьми, происходит между ними.

— Привет, Битси! Давно не виделись, — говорю я, наливая еще кофе.

— Дорогая, я была здесь, просто ты была занята последние несколько недель.

— Доброе утро, дорогая, — говорит Берди, занимая свое привычное место. — Замечательная вечеринка прошлой ночью. Кто был тот красивый мужчина, который появился во время фейерверка?

— Адам, — говорю я.

— Слышала, он остановился в номере «Коралловый», — добавляет Люсиль.

— Он твой бывший? — спрашивает Берди, как раз когда Адам входит в столовую.

Он одет в брюки и рубашку на пуговицах, будто у него через пять минут деловая встреча. Его одеколон переносит меня в то время, когда мы только начали встречаться. Я ненавижу, что это вызывает хорошие воспоминания.

— Доброе утро, — говорит он.

Его улыбка сначала обращена к Пчелкам, а затем его глаза находят меня. Я медленно выдыхаю, потому что Адам выглядит как тот мужчина, в которого я влюбилась много лет назад.

— Садитесь, садитесь. — Берди выдвигает стул рядом с собой. — Роуз приготовила блины с черникой. Они невероятны.

Я клянусь, они так делают с каждым потенциальным женихом, который входит в это здание. Адам садится и хвалит еду, прежде чем откусить.

Бабуля заходит с черного хода.

— Адам, дорогой, ты хорошо спал? Допрос начинается. Он начинается всегда.

— Лучше, чем за последние месяцы, Миссис Уинслоу. Номер «Коралловый» прекрасен. То зеркало из коряги

— потрясающее. Мастерство, чтобы создать что-то такого размера... Это впечатляет.

— Мой покойный муж сделал его, — сияет бабуля. — Вытащил дерево с пляжа. Многие украшения переделаны из того, что выбросило море. Старые добрые времена.

Я ставлю кружку на стол громче, чем хотела. Бабуля смотрит на меня, и ее брови приподнимаются.

Картер входит через входную дверь после пробежки, потный и тяжело дышащий. Его взгляд скользит от Адама за столом с бабулей ко мне за стойкой. Он поднимается наверх.

Адам смотрит на него, затем возвращается к разговору, смеясь.

— Я пойду проверю номера наверху и пополню полотенца, — объявляю я никому. Я не могу сидеть здесь и слушать это еще одну чертову минуту.

Вместо того чтобы идти наверх, я выхожу на улицу. Я убегаю на задний двор и останавливаюсь в саду за бунгало. Я пытаюсь не паниковать, расхаживая взад-вперед.

«Я не делюсь, Венди. Это касается даже этого».

Он говорил о том, что Адам в моей голове, занимает место в моих мыслях и сердце. Я делаю глубокий вдох, чтобы пульс перестал бешено биться. Это слишком много всего сразу.

Картер проводит большую часть дня наверху. В конце концов он спускается в бейсболке и направляется на пляж. Он проходит в трех футах от меня и ничего не говорит. Он не холоден, просто безразличен. Адам, кажется, тоже это замечает.

— Проблемы в раю? — спрашивает Адам с крыльца, пока я поливаю подвесные корзины.

— Прости?

Адам прислоняется к перилам, скрестив руки.

— Я видел, как он на тебя смотрел, Вен. Я ни с кем не был после нас. Я ждал...

— Не надо.

Он выдыхает.

— Я всегда знал, что ты та единственная для меня, Венди. Жизнь без тебя не та, и мне так чертовски жаль, что я причинил тебе боль.

Он тянется ко мне, и я отстраняюсь.

— Ты не можешь просто появиться, извиниться и ожидать, что все вернется на круги своя, Адам.

— Кто ты?

— Женщина, которой я была до того, как мы встретились. — Это жестко, но это правда. Когда я была с ним, часть меня стерлась.

Бабуля зовет меня по имени, и я ухожу от него.

Остаток субботы перетекает в воскресенье, и Адам вписывается в «Сисайд», будто он здесь свой. Он завтракает с Пчелками и гуляет с бабулей по пляжу. Он даже пытается быть дружелюбным с Джози и Миа, которые отмахиваются от него, будто он неудобство.

Бабуля находит меня в столовой, складывающей салфетки. Она выдвигает стул рядом со мной и садится. Я провожу большим пальцем по сгибу.

— Венди, Адам сожалеет, что отпустил тебя. Он сказал, что это была самая большая ошибка в его жизни, и он здесь, чтобы все исправить.

— Конечно, он так сказал.

— Мужчина не прилетит через всю страну просто так. Он борется за тебя.

— Мне не нужно, чтобы кто-то за меня боролся. — Мой голос ровный, но я раздражена. — Меня не нужно спасать, бабуля. Я бросила все в Калифорнии. Мою работу, мою зарплату, и его заодно. Я хотела попробовать отношения на расстоянии, а он эгоистично сказал нет. Он не выбрал меня первой. Я не хочу быть с кем-то, кто не готов попытаться. Слишком поздно.

Бабуля изучает меня.

— Я не говорю, что тебя нужно спасать, дорогая.

— Звучит именно так. Он появляется с извинениями, и вдруг все рисуют это как историю любви. Это не так. — Мои пальцы переплетаются. — Никто не пришел меня спасать. Я спасаю себя сама.

Ее лицо смягчается.

— Я не знала подробностей. Ты никогда не рассказывала мне, что произошло между вами. Но пять лет — слишком долгий срок, чтобы тратить их зря.

— Скажи это ему.

Она протягивает руку и берет мою ладонь.

— Ты знаешь, что для тебя лучше. Я уважу это.

— Спасибо. Хотя бы раз.

— Но для протокола, — говорит она, поправляя блузку, — мы не исключаем тебя из нашего списка сватовства.

— Ты меня бесишь.

— Тебе нужно немного пожить, детка. — Она смотрит на меня поверх очков для чтения. — Наслаждайся, пока не стала старой, как я. А затем еще больше.

Позже тем вечером я сижу на кровати и смотрю на стену, которая отделяет меня от комнаты Адама. Картер почти не разговаривал со мной два дня. Он отстранился, чтобы дать мне пространство, но это последнее, чего я от него хочу. Я беру телефон и пишу ему.

Я смотрю на сообщение, видя, что оно доставлено. Я жду ответа, но ничего не приходит.

Вырывается прерывистый вздох, когда я блокирую телефон. Через две секунды дверная ручка поворачивается. Картер заходит внутрь со скрещенными руками. Он достает телефон и пишет мне в ответ.

Я встречаю его взгляд.

Картер читает сообщение и не может сдержать улыбку, которая так, блядь, заразительна. Он крадется по полу и садится на край моей кровати. Его рука скользит по моей шее, и он наклоняется, чтобы прошептать мне в ухо:

— Я выбираю тебя.

Он целует меня, медленно и собственнически, пока его руки скользят по моей спине. Он укладывает меня на кровать, подкладывая руки под мою задницу, придвигая меня к краю.

Картер осторожно стягивает с меня шорты и трусы, затем опускается на колени, чтобы поклоняться мне. Я прикусываю нижнюю губу, напряжение в моем теле мгновенно ослабевает, когда его рот оказывается на мне. Его пальцы скользят по моей тазовой кости, и его глаза не отрываются от моих.

Двух минут достаточно, чтобы я начала задыхаться, пытаясь быть тихой, зная, что мой бывший в соседней комнате. Картер прикладывает палец к губам, прежде чем вернуться между моих ног. Я качаю головой, усмехаясь. Он кивает, затем снова ныряет лицом между моих бедер, доводя меня до края снова. Я стону и пытаюсь заглушить это кашлем, одновременно пытаясь не рассмеяться. Я кончаю три раза, прежде чем он раздевается и дает мне свой толстый член. Его движения медленные, чтобы пружины не скрипели, и я наслаждаюсь каждой секундой. Вскоре он дрожит.

— Ты принадлежишь мне, — шепчет он мне в ухо, изливаясь внутри меня.

В час ночи он уходит. Я ною и чувствую удовлетворение, зная, что сделала правильный выбор. У нас с Адамом может быть общее прошлое. Но у нас с Картером есть страсть и глубинное понимание друг друга. Не говоря уже о том, что секс невероятен.

Он сказал, что мы поговорим после того, как Адам уедет. Надеюсь, он хочет сказать мне, что останется после третьего августа.