Прежде чем выскользнуть из кровати, я убеждаюсь, что Венди действительно спит. Когда я подтверждаю, что ее дыхание ровное, а глаза закрыты, я натягиваю шорты и нахожу рубашку на полу. Я поворачиваю ручку и открываю дверь медленно, чтобы не шуметь. То же самое делаю, закрывая ее, когда выхожу в коридор.
Когда замок щелкает, я оглядываюсь и вижу Адама, наблюдающего за мной со скрещенными на груди руками в дверном проеме его комнаты. На его лице смесь ярости и поражения.
Он не спал, он слушал.
Отлично. Теперь он знает. Больше никаких догадок, кому принадлежит Венди.
Мы смотрим друг на друга. Мои глаза привыкают к темноте, и я не отвожу взгляда. Надеюсь, он чувствует на мне ее запах. Она сказала мне, что он никогда не делал ей минет. Пять лет с Венди — и он не удосужился доставить ей удовольствие. Адам никогда, блядь, не заслуживал ее.
Моя челюсть сжимается, когда я думаю об этом.
Никто из нас не говорит, в основном потому, что она по ту сторону этой бумажно-тонкой стены. Разговор на повышенных тонах разбудил бы ее, а меньше всего мне нужно, чтобы разозленная Венди стояла между нами в коридоре. Не думаю, что это его цель.
Он хочет, чтобы я знал — он нас слышал.
Я усмехаюсь ему, и он возвращается в свою комнату, бормоча что-то под нос.
Я имел дело с такими мудаками, как он, всю свою жизнь. Меня никто не запугает. Замок щелкает, и я раздраженно вздыхаю.
Я спускаюсь по лестнице, зная, что завтра это станет проблемой.
Я сплю четыре часа, может, пять, а затем просыпаюсь. К рассвету я на последней миле своей пробежки по пляжу, желая, чтобы шум океана прочистил мои мысли. Но нет. Когда гостиница появляется в поле зрения, звонит телефон. Это Гидеон.
— Ого. Последний, от кого я ожидал звонка, — говорю я, сворачивая с пляжной тропы.
— Ты скучал по мне. Я знаю.
— Не могу сказать, что скучал, — говорю я с ухмылкой.
— Да, ладно, мне очень жаль тебя беспокоить, но возникла проблема со счетом Уитсворта, которую я не могу решить. Их совет директоров требует пересмотренный прогноз на третий квартал с твоей подписью. Они отказываются работать со мной по этому вопросу.
Я понижаю голос.
— Пришли мне презентацию. Я просмотрю.
— Да, насчет этого. Они хотят провести с тобой звонок сегодня вечером.
— Назначь на восемь вечера по восточному времени. Скинь ссылку. Я зайду с телефона.
— Понял. — Гидеон делает паузу. — Ты в порядке, Бэнкс? Ты звучишь странно.
— Лучше не бывает. — Ложь.
Он подтверждает, что ожидается сегодня вечером, и звонок заканчивается. Дайсон Картер Бэнкс сегодня проведет звонок с компанией с триллионным оборотом. Я не хочу смешивать бизнес с удовольствием, пока не получу шанс объясниться перед Венди. Но мы не можем потерять этот счет.
Когда я захожу в холл, Адам уже одет и завтракает за столом. Сдвиг в атмосфере очевиден. Он не улыбается, не спрашивает Берди о ее кроссвордах и не хвалит стряпню Роуз. Битси что-то говорит о сегодняшней температуре, а он кивает, печатая на телефоне. Бабуля смотрит на меня, когда я прохожу через столовую к подносам с едой.
— Доброе утро, дамы, — говорю я, намеренно не обращаясь к Адаму. Он может идти на хуй. Я наливаю себе кружку горячего кофе и поднимаю ее.
— Доброе утро, Картер, — поют они.
— Как прошла пробежка? — спрашивает бабуля.
— Не жалуюсь. Погода сегодня утром была хорошая. Мне это было нужно после прошлой ночи. — Я беру круассан с беконом и яйцом и салфетку.
— Хорошо спалось? — спрашивает Берди.
— Как убитый. — Я ухмыляюсь, глядя, как челюсть Адама сжимается. — В любом случае, хорошего дня.
— Доброе утро, — говорит Венди, взглянув на меня. Она улыбается, и я знаю, что она слышала все это.
— Доброе утро, — говорю я, наглый как хуй.
Я замедляю шаг, готовясь заговорить с ней, когда стул Адама с грохотом отодвигается по полу. Через секунду он уже выходит на улицу с кофе в руке.
— Кто ему подгадил16? — спрашивает Венди.
— Ты, — шепчу я.
— Я? — переспрашивает она.
Я подмигиваю ей и смотрю на Пчелок. Никто из них не обращает внимания, но это ничего не значит. Они профессионально греют уши. Могут слушать, ведя полноценный разговор.
— Расскажешь позже, — шепчет она, и я киваю ей, уходя.
За обедом мне очевидно, что Адам не в своей тарелке. Я действую ему на нервы. Я пытаюсь поставить себя на его место. Я бы был в ярости. Зол на себя. Лично я бы сделал все, что угодно, чтобы вернуть Венди. Я уважаю это, но, кроме того, она моя.
Днем я решаю сесть на диван и почитать новый триллер, который Миа принесла мне сегодня. Он о бывшем муже, который исчез, а затем вернулся и нашел свою жену с другим мужчиной. Я качаю головой, но мне интересно.
Когда мы временно одни, я поворачиваюсь к Венди.
Она оглядывается и подходит достаточно близко, чтобы только я мог ее слышать.
— Скажи, почему он в ярости.
— Он видел, как я утром выходил из твоей комнаты. Глаза Венди расширяются, а затем она усмехается.
— Не знаю, что на это сказать.
— Правильный ответ — «не могу дождаться, чтобы повторить». — Мне хочется захватить ее губы, но я сдерживаюсь.
Во второй половине дня я снова гуляю по пляжу, занимая себя, пока Венди работает. Когда я возвращаюсь, Адам на крыльце, и я прохожу мимо него.
— Есть минутка? — спрашивает он, оглядываясь на меня через плечо. Я останавливаюсь и смотрю на него.
— Я дам тебе две.
— Буду прям. — Его голос тише, прямее. Мы на улице, и океан заглушает наши голоса. — Я знаю, что ты трахаешь ее.
— Хочешь аплодисментов? Может, овацию стоя? Его ноздри раздуваются.
— Она и с тобой заскучает. Медовый месяц с Венди прекрасен, но он проходит. Она отдалится, прежде чем ты поймешь, что ее нет. Это то, что она делает. Ты не сможешь удержать ее счастливой.
— Это все? — Меня не впечатляют ни он, ни его жалкое предупреждение. Он саркастически смеется.
— Думаешь, ты особенный? Нет. Ты такой же, как и парень, который был до меня, и тот, кто был до него.
— Разница в том, что я не ломаю свои игрушки, — говорю я. — Я храню их. Его глаза сужаются.
16 «pissed in his cereal» — это грубое идиоматическое выражение. Прямой перевод («нассал ему в хлопья») передает буквальный смысл, но в речи обычно используют идиоматические аналоги, чтобы сохранить экспрессию, не будучи дословно вульгарными.
— Я пытаюсь понять, кто трахает мою девушку и почему она так очарована тобой.
— Бывшую девушку, — поправляю я. — Венди моя, Адам. Ты проиграл, когда позволил ей уйти. Он проглатывает правду, хотя я знаю, что это больно.
— Пошел ты, — шепчет он. — Ты понятия не имеешь, что случилось между нами.
— Иди на хер, — отвечаю я ему. — Я знаю достаточно. Я знаю, что ты не мог довести ее до оргазма. Он выпрямляется, и его кулак сжимается.
— Ударь меня. Но удостоверься, что вырубишь меня, потому что если нет — тебе не поздоровится, — говорю я.
— Ты используешь ее, — цедит он. — Она ведет себя как твоя летняя шлюха. Его слова заставляют меня увидеть красный цвет. Все остальное я пропустил мимо ушей, потому что это говорил отчаявшийся мужчина. Но оскорбление в адрес Венди затуманивает мое зрение и уничтожает контроль. Я делаю шаг вперед, сглатываю и наклоняюсь к нему.
— Никогда, твою мать, больше не говори о ней, — предупреждаю я, мой голос переходит в низкое рычание.
— Или я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще осмелился сюда прийти.
— Это, блядь, угроза? — Он сверлит меня взглядом.
— Пока только обещание, мудак. Ты не знаешь, с кем связался. — Я отступаю от него, выдыхая, чтобы не оказаться сегодня в тюрьме. Мне не нужно такое внимание сейчас. Я должен быть незаметным.
— Посмотри на себя, ведешь себя так, будто она — та самая. — Его взгляд скользит по мне, и он так быстро судит. — Что ты действительно можешь ей предложить?
— Все, — уверенно говорю я. Если бы он только знал.
В моем трастовом фонде больше денег, чем ВВП некоторых стран целиком. Я могу купить корпорацию, которая угрожает дому ее бабули, и распустить ее до того, как придет следующее письмо. Щелчком пальцев я могу финансировать ремонт каждой комнаты в этом здании, даже не глядя на баланс. Одним звонком я могу обеспечить, чтобы Адам потерял свою карьеру в «W». Я могу дать Венди все, что она когда-либо хотела, включая то, что она хочет больше всего... любовь. Общение. Защиту. Того, кто слушает и заботится и готов пройти на хуй до края земли, если потребуется.
— Конечно. Я уверен, твоя работа в консалтинге хорошо тебе платит. Наслаждайся ею, пока можешь. Но просто знай, в августе Венди вернется в Калифорнию со мной. Я приехал, чтобы предложить ей будущее, о котором она всегда мечтала. Ты не более чем отвлечение, и я благодарен, что ты занимаешь ее. Однако то, что было между нами, было реальным. Мы расстались три месяца назад, и ты думаешь, она просто волшебным образом забыла годы, которые мы провели вместе? Пожалуйста, ты умнее этого. — Он бросает на меня жалкий взгляд.
— Очнись, Картер. Ты не более чем утешительный приз. Тот, кто поможет ей забыть меня. Вот и все. Он заходит внутрь, и дверь с сеткой с грохотом захлопывается за ним.
«Очнись, Картер. Ты утешительный приз».
Я сжимаю перила и смотрю на воду, пытаясь успокоиться. Последнее, что мне нужно, — это подняться наверх и разбить ему его гребаное лицо. Хотя я обдумываю это.
Венди выходит на открытую террасу и облокачивается на перила рядом со мной.
— Что только что произошло? — спрашивает она.
— Твой бывший — гребаный придурок. Неудивительно, что ты разорвала с ним. Ее взгляд удерживает мой, и я вижу в нем грусть.
— Ты слышала этот разговор? — спрашиваю я.
— Да, — признается она, и я слышу изменение в ее тоне. — Я... он... ты…
— Эй. Мне не нужно объяснений. — Я убираю выбившиеся пряди волос за ее ухо. — Он просто поливает грязью
— вот и все.
— Я не могу дождаться, когда он уедет, — говорит она, глядя на океан. Его слова задели и ее.
То, что он назвал меня утешительным призом, ранит, и она не отрицала этого. Напряжение между нами усиливается. Как раз когда Венди открывает рот, чтобы заговорить, из лифта выходит Джози.
— Поговорим позже, хорошо? Не беспокойся об этом. — Я извиняюсь и поднимаюсь наверх, мне нужно поработать.
Я открываю презентацию, которую прислал Гидеон, и смотрю на прогнозы на третий квартал, не понимая ни одной цифры.
Она никогда по-настоящему не полюбит тебя.
Мне никогда не приходилось бороться за женщину раньше. Мое имя, мои деньги, репутация моей семьи делали всю тяжелую работу до того, как я входил в комнату. Женщины приходили ко мне, умоляя о шансе со мной. Венди заставляет меня стоять на коленях, практически умоляя о ней.
Я приехал сюда и отбросил все. Она видела меня настоящего. Что, если Адам прав? Что, если...
Я заставляю себя сосредоточиться на электронной таблице и вношу изменения, которые нужны Гидеону. Уведомление о встрече появляется в моем календаре, и я смотрю на тех, кто приглашен. Прошли недели с тех пор, как я работал, и я потерял сноровку.
Но я могу взять себя в руки и быть Дайсоном Бэнксом, генеральным директором «Бэнкс Финанс», в течение пятнадцати минут. Затем, завтра, я проснусь и снова буду Картером — человеком без титула и обязанностей. Человеком, которого, по мнению Адама, недостаточно. Человеком, которого Венди выбрала пока что. Я никогда не был чьим-то утешительным призом раньше.
Венди сказала, что мы будем друг для друга летней любовью. Вес этого может действительно уничтожить меня.