Мои простыни пахнут ею. Хлопок все еще хранит тепло ее тела. Я утыкаюсь лицом в наволочку и ухмыляюсь. Балконные двери приоткрыты с прошлой ночи, я натягиваю спортивные штаны и встаю у перил. Двор внизу превратился в полноценное производство ко Дню Независимости. Там стоят складные столы и наполовину собранный фотобэкдроп¹³. Джози в центре всего этого, руководит процессом с планшетом, украшенным наклейками. Она замечает меня через несколько секунд.

— Эй! Можешь помочь? Пригодятся твои мускулы.

— И тебе доброе утро!

— Доброе утро. А теперь, пожалуйста?

— Да-да. Дай мне пять минут.

Я переодеваюсь и спускаюсь вниз. Складной стол ничего не весит, но Джози указывает на место под крыльцом, и я ставлю его ровно туда, куда показывает ее палец, и возвращаюсь за остальными.

— Мне бы такого зятя, как ты, — говорит она.

— Не надо подлизываться, — говорю я, хватая последние два.

Кэл проходит мимо, таща на плече переносной бар. Он ставит его под перголой и пишет специальные предложения на большой грифельной доске — «Кокосовый Удар», «Сисайдский Рассвет» и «Рип Керл».

— «Рип Керл»? — спрашиваю я. Кэл открывает бутылку рома.

— Три таких — и ты сделаешь кому-нибудь предложение. Спроси меня, откуда я знаю.

— Принято.

К десяти жара уже невыносимая. Гирлянды висят между столбами крыльца, пикниковые столы накрыты скатертями с флагами, прижатыми банками с красными, белыми и синими шариками. Рукописный баннер Джози тянется вдоль фасада с надписью «Летнее Празднование в Сисайде» идеальными объемными буквами. Миа стоит на лестнице и собирает бэкдроп¹⁴ с серебряными лентами и блестящими звездами. Она протягивает мне степлер, не глядя вниз.

— Можешь подержать верхний левый угол? Только не помни звезды.

— Даже не думал.

— Так... — Она оглядывается и ждет, пока мы останемся совсем одни. — Ты дочитал книгу? Что думаешь?

— Отличная книга. Бесит, что он не был честен.

— Узнаешь себя? — спрашивает она с приподнятой бровью.

Моя рука замирает, сжимая степлер. Роман об отпускном романе, который она мне продала, читался как личное нападение. Я прищуриваюсь и открываю рот, чтобы спросить, что она, блядь, знает, но голос Гейл разносится по двору.

— Миа! Джози тебя ищет!

Гейл в цветочном платье с большими сережками в виде фейерверков, которые качаются при каждом движении. Семьи проходят через главные ворота, она приветствует каждую из них, протягивая обе руки, будто это постоянные гости на встрече, которую она планировала месяцами.

Венди появляется за спиной бабули, и ее взгляд находит мой через двор. Это всего лишь взгляд, но его достаточно, чтобы у меня пересохло во рту.

¹³ Фотобэкдроп (от англ. backdrop — «задний план», «фон») — это задний фон для фотосъемки. Он создает атмосферу, выделяет объект съемки и помогает передать настроение кадра.

¹⁴ Бэкдроп — от англ. backdrop («фон»); используется как фон для фотосъёмок, в театре (задник сцены) или в цифровом дизайне.

— Ммм, — говорит Миа, слезая с лестницы. — Ты меня не обманешь, Бэнкс.

Ребенок лет пяти бегает с бенгальским огнем. Я готовлюсь, когда он на полной скорости врезается мне в ноги. Его мама бежит за ним, крича:

— Мэтью! Мэтью!

Он поднимает бенгальский огонь как меч, ухмыляясь.

— Хочешь увидеть кое-что крутое?

— Да, только смотри, куда им машешь.

Он размахивает им по кругу так быстро, как только возможно, и искры разлетаются повсюду. Несколько попадают на мои шорты, я стряхиваю их.

Он убегает.

Его мама беззвучно шепчет Простите.

Двор заполняется людьми, и я знаю, что день будет долгим. Солнце нагревает траву, в воздухе смешиваются запахи хот-догов и солнцезащитного крема. Плейлист Джози создает фон для разговоров. Кэл разливает напитки с улыбкой, расхваливая гостиницу. Венди стоит у бара, в тени с Сильви, которую я встречал пару раз. Кэл протягивает Венди оранжевый напиток с гренадином¹⁵ сверху. Это «Кокосовый Удар». Она пьет его, разговаривая с гостями. Через двадцать минут он делает ей еще один. К третьему ее смех становится громче. Я слышал его в постели, на пляже и на фермерском рынке. Это звук, который я никогда не хочу забыть.

Я подхожу к бару и заказываю один. Пока Кэл наливает, моя рука на автомате ложится на поясницу Венди.

— Осторожнее, — говорит Кэл под нос.

— Не знаю, о чем ты говоришь, — говорит Венди, поворачиваясь к нему спиной. Кэл ухмыляется и протягивает мне напиток.

— Не пей слишком быстро.

Она прижимается ко мне, и тепло ее кожи заставляет меня хотеть обнять ее. Наши бедра соприкасаются, она не отстраняется.

«Кокосовый Удар» опасен, как и предупреждал Кэл. Он настолько сладкий, что я не чувствую рома. К закату я выпиваю два. Джози кричит о групповом фото. Венди хватает меня за руку и тянет в кадр. Моя рука обнимает ее, и Миа делает снимок. Я хочу это фото. Я хочу доказательство того, что это лето было.

— Тебе стоит перестать так на меня смотреть, — шепчет она, кружась в том белом сарафане. Это разбивает меня.

— Заставь меня, — говорю я, пока она выходит на траву танцевать с Джози и Фэллон.

Плейлист переключается на что-то энергичное, и все трое кружатся и смеются. Остальная вечеринка исчезает, пока я смотрю, как Венди проводит время.

— Ты попал, — говорит Кэл из-за бара.

— Не знаю, о чем ты.

— Знаешь.

Я делаю долгий глоток, и Кэл делает мне еще один, не спрашивая.

— Тебе стоит перестать играть в игры.

— Я не принимаю указаний.

— Просто знай, время ограничено, Нью-Йорк. Тебе нужно начать жить сладкой жизнью, пока она не прошла мимо тебя. — Он сжимает мое плечо.

Пустой стакан «Кокосового Удара» принимает решение за меня. Я пересекаю двор в сторону Венди. Она раскраснелась от танцев в июльской жаре, и когда она поворачивается и видит, что я иду, уголок ее губ приподнимается.

— Потанцуй со мной, — говорю я, протягивая руку.

— Нас увидят.

— И?

Она переплетает свои пальцы с моими, и я притягиваю ее ближе к себе.

Мы покачиваемся в такт тому, что включила Джози, и ее голова лежит у меня на груди. Ее волосы пахнут кокосом, а руки сжимаются на моей талии. Я закрываю глаза, желая впитать этот момент. Эта женщина и этот

¹⁵ Grenadine [ˌɡrɛnəˈdiːn] — это гренадин, сладкий сироп с характерным терпко-сладким вкусом.

остров — лучшее, что случилось со мной за годы. Я прижимаюсь губами к макушке ее головы и вдыхаю ее запах.

Фэллон ловит мой взгляд через двор и поднимает свое пиво. Каждый раз, когда она смотрит на меня, она пытается меня раскусить.

— Пошли погуляем, — шепчу я на ухо Венди.

Мы идем к пляжу. Звуки вечеринки затихают, когда песок берет свое. Баннеры соревнований по серфингу хлопают на ветру. Небо на краях становится фиолетовым, а океан ловит последнюю полоску оранжевого, прежде чем та исчезает.

Моя рука ложится на ее плечи. Она не отстраняется.

— Мы с Фэллон заключили сделку, — говорит она. — Если она участвует в соревнованиях по серфингу, то и я участвую. Она записала нас, прежде чем я успела передумать.

Я смотрю на нее сверху вниз.

— Ты участвуешь?

— Ты причина, почему я пошла на это. — Она делает глоток, и слова вылетают быстро, будто она пытается от них убежать. — Ты заставил меня понять, как сильно я скучала по воде. Я годами говорила себе, что ушла, потому что среда была токсичной, и это правда, но я ушла и потому, что боялась, что я недостаточно хороша. Ты никогда не позволял мне оставаться в этом.

Я притягиваю ее ближе и прижимаюсь губами к ее виску, и ее кожа теплая от солнца.

— Ты никогда не была недостаточно хороша.

Первый фейерверк взлетает с баржи у берега. Красные и белые искры разлетаются по небу, и грохот прокатывается над водой секундой позже. Золотые и синие следуют за ними, разлетаясь с треском, и свет ловится в волосах Венди.

Моя рука сжимает ее крепче, и она откидывается на мое плечо. Ее тело прилегает к моему, и «Сисайд» светится позади нас, залитый огнями и полный людей. Празднование ее сестры удалось.

Женщина в моих руках пахнет ромом и кокосом, и я держу ее так, будто августа не существует.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает она.

— Я счастливее, чем когда-либо, — говорю я ей.

— Я тоже, — говорит она, и это музыка для моих гребаных ушей.

Знание того, как близок я был к тому, чтобы упустить этот опыт, заставляет меня хотеть рассмеяться. Как только празднование закончится, я должен сказать ей все. Она должна знать.

Гранд-финал фейерверка начинается, и небо разрывается от сверкающих золотых и серебряных вспышек. Грохот доносится так быстро, и пляж заливает светом. Венди поворачивается ко мне. Ее карие глаза ловят свет, и золотые крапинки в них сверкают. Ее руки обрамляют мое лицо, и она встает на цыпочки. Я прожил жизнь, полную контроля, и ничто из этого не имеет значения, потому что я собираюсь поцеловать эту женщину на глазах у всего острова.

Наши глаза закрываются, и я двигаюсь вперед, только чтобы…

— Венди? — раздается глубокий уверенный голос, за которым следует смех.

Ее пальцы опускаются с моего лица, и она отстраняется от меня. Мои руки соскальзывают с ее талии, и момент ускользает сквозь пальцы.

В десяти футах стоит мужчина. Он в льняных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. В руке у него кожаная сумка. Гранд-финал взрывается над нами, и его лицо освещается золотом и белым. Его взгляд переходит с Венди на меня.

Я узнаю его раньше, чем любой из них успевает что-то сказать. Фото на ее телефоне врезалось в мою память с тех пор, как я его увидел. Его рука была на ее заднице, и они оба смеялись на пляже. Он выше, чем я ожидал, моего роста, и сложен так, будто следит за собой. У Венди явно есть тип, и я смотрю на предыдущую модель. Он улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Я хорошо читаю эту реакцию, потому что и сам носил ее раньше. Я его замена. В другой жизни я бы, наверное, поладил с этим парнем. Мы бы купили друг другу по выпивке и обсуждали одни и те же вещи.

Венди отходит от меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она его так, будто увидела призрака. Он двигается вперед, кладя руку ей на плечо.

— Я пришел извиниться, Вен. Мне так чертовски жаль. Венди оглядывается по сторонам.

— Пожалуйста, не делай этого здесь.

— Я писал тебе и…

— Адам, — говорит она, отступая от него.

Последняя группа фейерверков гаснет, и толпа аплодирует.

— Это один из твоих друзей? Привет, приятель. Я Адам Харрис.

Он протягивает руку и пожимает мою. Рукопожатие крепкое, достойное.

— Картер Бэнкс.

— Шоу фейерверков было одним из лучших, что я видел, — говорит он, глядя на тающий дым. — Вен, твоя бабуля сказала мне найти тебя. Она наверху в доме. Нужна помощь с моим бронированием.

Венди смотрит на него так, будто он сошел с ума.

— Ты остаешься?

— Нам нужно поговорить, — говорит он, взглянув на меня. — Как можно быстрее.

— Я буду там через минуту. — Она отворачивается от него. Адам возвращается к гостинице, а я подхожу к Венди. Она идет в раздраженном темпе, и я хватаю ее за локоть.

— Эй, поговори со мной, — говорю я ей. — Что происходит?

— Я не знаю, — говорит она, выдыхая.

Мы стоим в темноте, пока толпа редеет вокруг нас. Мне жаль, что между нами есть расстояние.

— Ты в порядке? — говорю я.

— Нет. Мой бывший... — Ее голос звучит безжизненно.

Я не касаюсь ее, потому что то, как она отстранилась от меня, все еще свежо, и мне нужно понять, что будет дальше.

— У него еще есть шанс? — спрашиваю я. Венди смотрит на воду.

— Я не знаю.

С «нет» я бы мог работать.

«Я не знаю» означает, что она не забыла его. Что пять лет не исчезают, потому что я появился на лето и мы хорошо провели время.

— Он не должен был здесь быть, — говорит она, и ее голос срывается на последнем слове. — Это все усложняет.

— Для нас?

Она поворачивается и смотрит на меня, и ее глаза блестят от рома, или от ситуации, или от того и другого.

— Все.

Мне хочется коснуться ее. Я хочу притянуть ее к себе и сказать, что выбираю ее.

— Я должна разобраться сама, — говорит она с ноткой проигрыша. — Прости.

— Не извиняйся, — говорю я.

Она идет к гостинице, а я остаюсь. Адам на крыльце, разговаривает с Гейл. Ее рука на его плече, и она смеется над чем-то, что он сказал. Шаг Венди замедляется, когда она подходит ближе. Если когда-либо в моей жизни я хотел бы читать чужие мысли, то сейчас.

Он очаровывает Гейл, почти не прилагая усилий.

— Я так скучал по Венди и увидел в интернете информацию о праздновании. Учитывая, что Четвертое Июля — один из любимых праздников Венди, я подумал, почему бы и нет?

— Ах, — говорит Гейл. — Это восхитительно. Ты восхитителен.

Джози встает рядом с Венди, прежде чем они поднимаются по лестнице на террасу. Выражение лица Джози говорит о многом. Она зла, но она что-то говорит Венди, а затем обнимает ее.

Венди поднимается по лестнице на террасу, и они втроем заходят в гостиницу.

Вечеринка затихает, и туристы направляются к костру на пляже. Миа упаковывает фотобэкдроп, а Джози складывает стулья. Гирлянды светятся над вытоптанной травой, а я стою один у бара, доставая телефон и пишу Джеймсону.

Я убираю телефон в карман и возвращаюсь в гостиницу. Я не встречаю Венди, Гейл или Адама. В моей комнате темно, и я сижу на балконе, прокручивая в голове события ночи. «Кокосовые Удары» выветриваются, и ясность, приходящая на их место, хуже любого похмелья. Я растираю шею сзади, потому что напряжение нарастает у основания черепа.

Я утешительный приз.

Мысль остается со мной.

Я сказал ей, что останусь, если она попросит, а она отказалась.

Адам улыбнулся мне, зная, что у него преимущество благодаря их общей истории. Венди выбрала его однажды, и она может выбрать его снова.

У него есть шанс?

Я не знаю.

Я откидываюсь назад и смотрю в звездное небо, желая, чтобы я мог заглянуть в будущее.