Я просыпаюсь в своей комнате с припухшими губами и запахом кожи Картера, все еще ощущающимся на мне. Мои бедра ноют, и каждое место, которого он касался, болит. Я улыбаюсь, еще не до конца проснувшись.

Последняя неделя прошла как в тумане — мы с Картером притворяемся, что ничего не делаем. Мы занимались сексом четыре раза, и каждый оргазм срывает очередной слой стены, которую я возвела после Адама. Я все жду, что возбуждение утихнет, но этого не происходит. Я не знаю, почему Картер оказался здесь, но я рада, что он здесь.

За десять минут до семи я принимаю душ и встаю за стойку регистрации. В почте висит письмо об отмене брони от пары, которая заказала номер «Пеликан» на неделю 8 июля, ровно через две недели. Я возвращаю им каждую копейку и вычитаю сумму из столбца прогнозируемого дохода в моей таблице. Разрыв между тем, сколько у бизнеса денег и сколько нам нужно, с каждым днем становится все больше. Я закрываю ноутбук, чтобы снова не расстраиваться. На данный момент мне нужно чудо.

При этой мысли я бросаю взгляд на ящик, где спрятала письма из «Прибрежного Наследия». Сегодня вечером мне нужно избавиться от них, прежде чем бабуля найдет их и решит отпустить это место.

Роуз уже на кухне, готовит французские тосты. Запах ванили наполняет холл, и я представляю, как толстые ломтики бриоши пропитываются в миске с яичной смесью, а гриль шипит. Я направляюсь на кухню поздороваться.

— Доброе утро, Роуз.

Сегодня у нее в волосах цветок. Ярко-розовый на темных волосах, он идеально подходит к ее тону кожи. Я надеюсь, что выгляжу хотя бы наполовину так же хорошо в ее возрасте.

— Доброе утро, дорогая. Знаешь, что нужно Гейл? Парень. Думаю, пришло время всем остальным начать сводить ее с кем-то.

Я разражаюсь смехом.

— Простите? Что?

— Ей просто нужен мужчина, чтобы занимал ее время. Сделал ее счастливой после менопаузы.

— Бабуля — та еще штучка. Но, с другой стороны, вы все такие.

— Мы сокровище, и ты это знаешь. — Роуз переворачивает ломтик. — Она так занята тем, что сводит всех остальных, чтобы отвлечь внимание от себя. Думаю, пришло время, чтобы столы повернулись.

— Удачи, мэм. Я не собираюсь в это вмешиваться. Она ответит, а у меня нет энергии. Бабуля всегда побеждает,

— говорю я, хватая свежую клубнику из миски. Она сладкая и сочная.

Пчелки приходят в 7:30, и Берди уже высказывается о влажности. Чем ближе к празднованию Дня Независимости, тем больше жалоб на жару. Бабуля усаживается во главе стола и достает бутылку водки из своей огромной сумки.

У меня отвисает челюсть, когда они наливают себе по половине апельсинового сока и половине водки, затем начинают шептаться. Через тридцать минут моя бабуля накладывает тарелки с французскими тостами, клубникой и сахарной пудрой, и они втроем набрасываются на еду, будто не ели несколько дней.

Я подхожу к столу.

— Что вы трое делали всю ночь?

— Вязали крючком, — говорит бабуля, пока я накладываю себе порцию.

Когда я заканчиваю есть, Картер спускается в девять в шортах и серой футболке. Он кивает Пчелкам, делает комплименты Роуз и садится в конце стола, присоединяясь к ним. Как этот мужчина умудряется обвести их всех вокруг пальца, уму непостижимо. Но, с другой стороны, я тоже в этом виновата. Они смеются весь завтрак.

— Картер, ты уверен, что не хочешь, чтобы я начала устраивать тебе свидания?

— Нет, спасибо.

— Думаю, нам стоит начать устраивать свидания Гейл, — выпаливает Роуз.

— Вот за что я могу ухватиться, — говорит ей Картер. — Я начну болтать с пожилыми мужчинами в продуктовом.

— Ой, замолчи. Кто сказал, что я люблю пожилых мужчин? — спрашивает она. Картер наклоняет голову и разражается смехом.

— Туше. В любом случае, хорошего дня. Вам что-нибудь нужно? Я с удовольствием схожу в магазин.

— Нет, мы в порядке, — говорит ему Люсиль.

Картер проходит мимо стойки регистрации, и на обратном пути его рука ложится на мою поясницу.

— Кажется, твоя бабуля со мной флиртует, — шепчет он мне в ухо.

— Иди отсюда.

Его рука гладит мою задницу, и я оглядываюсь на столовую, где никто из них не смотрит на нас.

— Ты так чертовски хорошо пахнешь.

— Ты тоже, — шепчу я.

С тех пор как мы пересекли черту, Картер стоит ближе и касается меня дольше, будто боится, что все это исчезнет. Он отходит, усмехаясь, зная, что делает со мной.

— Венди, — говорит бабуля, пока я смотрю на экран ноутбука. — Дорогая, я назвала твое имя четыре раза. Я смотрю прямо перед собой.

— Прости. Я задумалась.

— Что думаешь насчет того, чтобы свести Картера с Фэллон? Можешь помочь нам это организовать? — спрашивает она.

Я смотрю на нее в замешательстве.

— Фэллон?

— Твоя лучшая подруга, — говорит она так, будто я глупо забыла.

— Бабуля, Фэллон не хочет, чтобы ее с кем-то сводили. И если ты будешь лезть в ее дела, то не Картера стоит пытаться с ней свести.

— Нет? — Ее брови хмурятся.

— Стоит Трэвиса Кемпа, — шепчу я. — У меня просто такое чувство. Бабуля опирается на стойку.

— Они всегда были просто друзьями. Я спрашивала Фэллон о нем раньше, и она так и сказала.

— Поверь мне, — говорю я ей. — Я ходила с ним на свидание и…

— Подожди, что? — Бабуля смотрит на меня. — Ты была на свидании? Я моргаю, глядя на нее.

— Эм, да. Я удивлена, что вы не знали, учитывая, что вы ведете себя так, будто знаете все, что происходит на острове.

Она поворачивается к подругам.

— Вы знали?

Роуз — единственная, кто говорит «да». Они поворачиваются к ней.

— Я не знала, что это сплетня! — говорит Роуз с пожиманием плеч.

— Это не сплетня, — говорю я им. — Мы лучше как друзья. Мы попробовали, и ничего не вышло.

— Добавьте Венди в список, — говорит Берди. — Пришло время.

— Прости, Венди, детка, — говорит бабуля. — Тебя переголосовали. Я стону и возвращаюсь к стойке, чтобы пополнить запасы маленьких шампуней, которые стоят целое состояние. Через несколько часов мой телефон вибрирует. Я надеюсь, что это сообщение от Картера, но это не так. Почему он был первым человеком, от которого я хотела услышать новости? Это вопрос, на который я не готова отвечать. Мы просто развлекаемся и сохнем друг по другу, а не влюбляемся.

Все, что я могу, — улыбнуться, зная, что он интересуется мной, даже если это временно.

К шести часам я вычеркнула все из своего списка. Свет бабули горит в бунгало внизу. Гости расходятся, и здание затихает вместе с закатом.

Я переодеваюсь в шорты и майку. Беру плед с задней части дивана и зажигалку. Затем достаю письма из

«Прибрежного Наследия» из ящика.

Примерно в пятидесяти ярдах от «Сисайда» есть яма, которая существовала еще до моего рождения. Мой дедушка выложил ее камнями. Мы жарили здесь зефир, пока бабуля рассказывала смешные истории о гостях. Дрова, которые я сложила в начале недели, сухие и быстро разгораются. Пламя взмывает к ночному небу, дым рассеивается в вечернем воздухе.

Летние ночи — мои любимые. Я накидываю плед на плечи и сажусь, подтянув колени, в двойное кресло-адирондак¹¹. Океанский ветерок прохладный на моих голых ногах. Огонь дает достаточно тепла, чтобы я могла откинуться. Чем темнее становится, тем больше появляется звезд. Это версия Коконат-Бич, которую я люблю больше всего.

Кто-то подходит сзади, но я не оборачиваюсь.

Картер опускается на сиденье рядом со мной, достаточно близко, чтобы его рука прижималась к моей. У него две бутылки пива, и он протягивает мне одну.

— Я тебя не приглашала, — говорю я.

— Но ты так чертовски рада, что я пришел, правда? — Он откручивает крышку с моей бутылки, затем с его и делает глоток.

— Да. — Я отпиваю эль. — Откуда ты узнал, что я здесь? Следишь за мной?

11 Кресло-адирондак — широкое деревянное кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками для отдыха на улице; названо в честь гор Адирондак в США.

— А если да?

Я усмехаюсь.

— Я бы подумала, что это горячо.

— Думаю, ты слишком много читаешь романов. Я был на балконе и написал тебе. Я достаю телефон из кармана и проверяю.

— Твое желание исполнилось. — Я делаю еще один глоток. — Хочешь немного этого одеяла?

— Конечно, — говорит он.

Я приподнимаю край, и он скользит под него рядом со мной. Шерсть ложится на наши плечи и создает вокруг нас убежище. Его бедро прижимается к моему. Его рука находит мое колено и задерживается там. Я сдвигаю ее выше, и его бровь приподнимается.

Со стороны мы — два человека, делящие одно одеяло у костра. Вблизи его рука сжимает внутреннюю сторону моего бедра, и мой пульс учащается.

— Эта книга о романтике, должно быть, научила тебя кое-чему, — говорю я ему.

Это заставляет его рассмеяться, когда он наклоняется и осыпает поцелуями мою шею.

— Я просто знаю, что тебе нравится.

— Осторожнее. Кто-то может нас увидеть, — шепчу я, когда его пальцы касаются моего клитора.

— Пусть видят, — бормочет он мне в ухо.

Мы все еще скрыты под пледом, и я отпиваю пиво, делая вид, что мое дыхание не изменилось, пока его рука скользит в мои шорты.

— Мне это нужно, — признаю я, когда он медленно водит круги по мне. Он проникает пальцем внутрь, заставляя меня ахнуть.

— Ты была мокрой для меня весь день, да?

— Да. — Это вырывается как шипение, и он добавляет еще палец. Я хватаюсь за его руку, пока он доводит меня до края так, что я почти ломаюсь. — Блядь, Картер.

— Кончи для меня, — говорит он в ухо.

Я хватаю его за футболку и притягиваю ближе. Его рот встречается с моим, и поцелуй пахнет пивом и мятными леденцами. Под пледом мы невидимы. Из меня вырывается стон, и он улыбается в мои губы. Он больше не дразнит меня. Два пальца входят внутрь, и его большой палец давит на клитор с той точной силой, которую он узнал, как мне нравится. Моя голова падает на его плечо. Плед смещается вокруг нас, и огонь потрескивает.

— Я фантазировала об этом. На пляже. Прямо так, — говорю я у его кожи.

— Да? — Его голос низкий у моего уха, и он сгибает пальцы.

Мои бедра дергаются вперед, начинается медленное нарастание.

— Мм, — говорю я, едва слышно.

Он ускоряется, и я прикусываю кулак. Волны заглушают большую часть моих всхлипов.

Я поднимаю голову, и его глаза встречаются с моими. Оргазм уносит меня под воду. Мои бедра сжимаются вокруг его руки, тело дрожит, пока удовольствие прокатывается по мне.

— Это было... невероятно.

Он ловит мои губы, затем вынимает пальцы из меня и кладет их в рот. Его глаза закрываются, когда он облизывает их.

— Ты такая чертовски вкусная. Что еще в твоем списке желаний? Он не шутит.

— Ладно. Некоторые из них почти невозможны.

— Например? — спрашивает он.

— Я хочу заняться сексом в Лувре. Улыбка расплывается на его губах.

— Ладно. И?

— В воздушном шаре, — говорю я ему. — И в самолете. Я хотела бы вступить в Клуб мили высоко над землей, прежде чем умру.

Он смотрит на меня.

— Что? Ты думаешь, это глупо, да? Картер качает головой.

— Я думаю, что хочу исполнить твои мечты. Я игриво закатываю глаза.

— Ты звучишь как принц Диснея, Картер.

— Я восприму это как комплимент. Что-нибудь еще?

— Секс в палатке. — Я пожимаю плечами. Он притягивает меня ближе.

— Все это. Считай, что сделано.

— Ты не можешь это обещать. Лувр, Картер. Будь реалистом.

— Ладно. — Он слишком самоуверен для своего же блага, и это заразительно. — Мне кажется милым, как ты на это реагируешь. Итак, когда мы приедем, что ты наденешь? — спрашивает он, накручивая прядь моих волос на палец.

— Что-то сексуальное. С легким доступом, — говорю я, представляя это.

— Итак, что определяет секс? Мне нужно знать правила твоих фантазий.

— Если я кончу, это считается. — Я скрещиваю ноги.

Он встает и поднимает меня с собой. Прежде чем мы уходим, я достаю конверты из заднего кармана. Картер смотрит на них, пока я бросаю их в огонь.

— Они не перестали тебя доставать? — спрашивает он.

— Нет, — говорю я ему. — Не думаю, что перестанут.

Мы смотрим, как страницы превращаются в пепел, а затем я выливаю на них ведро воды, чтобы потушить.

Его мизинец касается моего, пока мы возвращаемся. Мы держим дистанцию, пока не оказываемся на втором лестничном пролете. Рука Картера находит мою талию, и он прижимает меня к стене.

— Тсс, — говорю я ему, ведя его в его комнату.

Дверь закрывается за ним, и затем я шагаю вперед, чтобы раздеть его без колебаний. Он ведет меня назад, пока не оказывается сверху меня, а затем он внутри меня. Его пальцы переплетаются с моими, прижимая мои руки к подушке. Я обхватываю его ногами за талию, и он входит глубже, тяжело дыша.

— Я влюбляюсь в тебя, Венди, — говорит он у моей раковины уха.

— Картер.

— Только я? — спрашивает он, когда мое тело напрягается.

— Нет, — признаю я.

Он ускоряется, и я выгибаюсь навстречу. Оргазм почти разрывает меня на части. Мой рот открывается, глаза сжимаются.

Он стонет мне в ухо и отпускает, изливаясь внутрь. Его губы скользят по моим и вниз к челюсти. Мы обнимаем друг друга.

— Я... — говорит он.

— Ты... — говорю я одновременно. — Продолжай.

— Нет, все в порядке, — говорит он.

Я переворачиваюсь на бок, глядя на него.

— Не странно.

— Это ты странно себя ведешь, — говорит он.

— Нет, не странно, — говорю я ему, протягивая руку и проводя пальцами по его волосам. — Но мы не можем этого делать, Картер.

— Тогда перестань, — говорит он, усмехаясь, убирая руку под голову.

Его бицепс напрягается, и я вижу вены на его руках. Часть меня хочет облизать каждую.

— Ты перестань. — Я возвращаю это ему. Он смеется.

— Не могу. Я, блядь, зависим от тебя.

— Я не уеду с Коконат-Бич. И ты не уедешь из Нью-Йорка. Это проблема.

— Я не хочу это обсуждать.

Он притягивает меня к своей груди, и его рука обхватывает мою талию. Мое лицо умещается у его шеи, и его сердце бьется ровно. Мне стоит уйти, установить границу, спать в своей постели. Вместо этого я обнимаю его крепче и закрываю глаза.

Солнечный свет попадает мне в лицо, и тяжесть на моем животе — это рука Картера. Я не ушла. Блядь. Я выскальзываю из-под его руки и тянусь за телефоном. Только что за шесть. Не поздно.

— Вернись, — шепчет он, поднимая руку, и я делаю это без колебаний.

Его дыхание ровное у задней стороны моей шеи, когда он притягивает мою задницу к своему твердому члену. Его рука скользит по моему животу, его пальцы раздвигают меня. Моя спина выгибается, и он входит в меня сзади.

— Да, да, — шепчу я, желая, чтобы я могла просыпаться так каждое гребаное утро.

Его хватка на моем бедре становится крепче, и он трахает меня так, будто я принадлежу ему. Сегодня утром он собственник. Его зубы покусывают заднюю часть моей шеи. Я хватаюсь за одеяло, чтобы удержаться, и стону в подушку.

— Сильнее, — говорю я ему, потому что хочу чувствовать, где он был, весь оставшийся день.

Его рука сжимает мои волосы и тянет мою голову назад, пока он входит в меня. Его свободная рука сжимает мою грудь, и он пощипывает мой сосок между пальцами. Я задыхаюсь и толкаюсь навстречу ему, принимая каждый дюйм.

— Ты моя, Венди. — Его голос груб у моего уха. — Эта маленькая хорошая киска — моя.

— Да, Картер. Да, да.

Он вынимает и переворачивает меня на живот. Прежде чем я успеваю вздохнуть, он снова внутри меня, глубже под этим углом, сжимая мою задницу. Мое лицо уткнуто в подушку. Он трахает меня так, будто пытается испортить меня для любого, кто придет после него. Он уже это сделал.

Я встаю на локти, и новый угол делает мое зрение размытым. Он остается там, неумолимый. Его рука перемещается с моей шеи на бедро, сжимая сильно.

— Не останавливайся. — Тепло нарастает изнутри. — Пожалуйста, не останавливайся, — почти выкрикиваю я. Мои колени дрожат. Его большой палец давит на мою задницу, и новое давление заставляет меня кричать громче, чем следовало бы.

— Черт, — стону я.

Сочетание его члена внутри меня и его большого пальца, прижатого к моей узкой дырочке, слишком сильно. Затем он добавляет немного больше. Я сжимаюсь вокруг него так сильно, что он стонет.

— Посмотри на себя, — говорит он, и его голос разбит. — Принимаешь мой член как хорошая девочка.

Оргазм разрывает меня, и я зарываюсь лицом в матрас. Мое тело сводит и трясет, пока он продолжает, трахая меня насквозь без замедления. Перестимуляция берет свое, но я не говорю ему останавливаться. Я хочу все, что он мне даст.

Он наклоняется над моей спиной, и его рот находит мое плечо. Он кусает, не нежно, и боль смешивается с отголосками, все еще пульсирующими во мне. Его толчки становятся короче, дыхание сбивчивым у моей кожи. Он стонет, когда кончает, погруженный так глубоко, что я чувствую, как он пульсирует внутри меня.

Мы падаем, и он обнимает меня сзади. Когда я с ним так, я в безопасности.

— Думаю, мне нужно сменить постельное белье, — шепчет он мне в ухо. — Ты облила мой член, милая. Я переворачиваюсь и вижу мокрое пятно.

— Никогда раньше такого не было. Это было... интенсивно. Улыбка расплывается по его лицу.

— Я так рад, что мы можем пережить некоторые первые разы вместе.

— Я буду чувствовать тебя весь день, — шепчу я.

— Хорошо. — Он притягивает меня к себе.

Мы лежим, пытаясь отдышаться, пока утренний свет заливает комнату.

— Мне пора.

Он сжимает руку вокруг меня вместо ответа, целуя мое лицо и шею. Я смеюсь, выкручиваясь из его рук.

— Ты драгоценный. Увидимся вечером.

Я не думаю, что когда-либо просыпалась с таким счастливым чувством.

Его большой палец движется по моей щеке, и он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но передумывает.

— Хорошего дня.

— И тебе. — Я выскальзываю из кровати и одеваюсь.

Каждый человек, который выселяется, отличается от того, каким был при заселении.

Я никогда не думала, что моя жизнь будет выглядеть так — с мужчиной, который читает любовные романы, живет в семейном пансионе и трахает меня так, будто я единственная женщина, которая когда-либо имела для него значение.

И чуть больше чем через месяц он уедет, а я останусь здесь, пытаясь забыть, что он когда-либо существовал. Я знаю это, и все равно упрямо выбираю его.

— Что? — спрашивает он.

— Абсолютно ничего, — говорю я ему с улыбкой.

Он не верит, но не настаивает. У двери я оглядываюсь на него. Он опирается на локоть, простыня низко на бедрах.

— Увидимся за завтраком, — говорю я ему и посылаю воздушный поцелуй.

— Я буду тем, кто смотрит, — говорит он, ловя его.

Я спускаюсь по лестнице в свою комнату и закрываю дверь. Я была глупа, думая, что справлюсь с этим.