Я читаю это сообщение.

Я думаю о том, чтобы отправить смайлик-сердечко и простое ты тоже. Но мы договорились не чувствовать, и переход от пяти лет с одним парнем к интрижке с Картером вызывает у меня головокружение.

Я допиваю остатки кофе и выбрасываю улики в мусорку. Что еще он заметил, но отложил на потом?

Картер Бэнкс — полный комплект, так почему он один? То, что он женат на своей работе, не может быть единственной причиной.

Остаток дня тянется медленно. Я заселяю Гонзалесов, которые останавливаются в номере «Морская Звезда». Сейчас у нас занято четыре номера из восьми, и я живу в одном. Еще три брони — и мы будем заполнены, чего не случалось с моего приезда. Как только начнутся соревнования по серфингу и 4 июля, «Сисайд» должен быть забит под завязку.

Дом затихает, будто соглашаясь со мной.

До окончания смены пять минут. Сушилка издает сигнал, я беру свежие полотенца, они еще теплые, и складываю их. Я задуваю свечу, затем беру простыни, чтобы заменить постельное белье Картера. Мои бедра сжимаются, когда я думаю о том, как быстро он заставил меня развалиться на части. Этот мужчина каким-то образом заслужил себе место в моей личной Книге Рекордов. Я прижимаю простыни к телу и стучу в его дверь.

— Привет, — говорю я, входя. Кровать идеально заправлена. Подушки лежат рядом, взбитые и по центру, одеяло натянуто, края заправлены.

— Где ты взял постельное белье? — спрашиваю я, пока он убирает влажные волосы со лба. Он смотрит на меня с беззаботной улыбкой.

— Наверху в шкафу, — говорит он. — Одеяло тоже было там. Я кладу дополнительное белье на матрас.

— Не могу поверить, что ты это сделал. Его бровь приподнимается.

— Серьезно? Разве большинство людей не знают, как постелить простыню и одеяло на матрас? Я убираю простыни и одеяло на верхнюю полку шкафа.

— Ты отлично справился. — Жар поднимается по моей шее. — Спасибо.

— Пожалуйста. — Он берет телефон с тумбочки. — Ты ела?

— Роуз оставила мне куриный салат.

— Я не о том спросил.

— Пока нет. Заправить твою кровать было первым в моем списке.

— Я заказываю нам еду. Что хочешь из Гриль-Бара «Игги»? Я только узнал, что у них есть приложение и доставка.

— Мне не стоит. — Я покусываю внутреннюю сторону щеки, вспоминая меню, которое знаю наизусть с подросткового возраста.

— Поужинай со мной. Пожалуйста? — просит он.

— А если я откажусь?

Картер открывает дверь на балкон, и врывается ветер.

— Ты можешь сказать мне, что хочешь, или я угадаю. Мои губы дергаются.

— Выбирай.

— Я закажу все меню, — предупреждает он.

— Даже не смей переводить еду. — Я смотрю на него. — Хочешь вина? У меня есть бутылка в комнате.

— Было бы отлично.

Он опирается на дверной косяк балкона.

— Ты правда хочешь, чтобы я угадал?

— Все меню отличное. Но я, наверное, возьму салат «Цезарь» с лососем и дополнительной заправкой. И, да, я хочу гренки и круассан.

Картер пролистывает меню на телефоне.

— Схожу за вином. Скоро вернусь, — говорю я.

— Я буду здесь, — говорит он.

Я спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вино стоит в моем маленьком холодильнике, где я оставила его месяц назад, когда Джози подарила его как приветственный подарок. Я берегла его для особого случая, но почему бы не насладиться им сейчас? С улыбкой я беру его, а также штопор и пластиковые стаканчики. Я уже на полпути через комнату, когда мой телефон издает звук.

Приходит еще одно сообщение.

Я блокирую телефон и убираю его в задний карман. Фэллон задаст слишком много вопросов и увидит мои ответы насквозь. Избегать ее полностью невозможно, учитывая все, что происходит, но до конца лета я просто хочу наслаждаться Картером. Я хочу продолжать видеться с ним без ожиданий от кого-либо, даже от нас самих. Когда я захожу в дверь, Картер сидит на балконе, положив ноги на перила. Его телефон лежит экраном вниз на столике рядом. Закат за ним розово-оранжевый, и он выглядит как картина на этом фоне.

— Надеюсь, каберне подойдет, — говорю я, поднимая бутылку и присоединяясь к нему. — Вклад Джози. Это одно из моих любимых.

— «Опус Уан». Дорогие вкусы.

— Я предпочитаю «изысканные». — Я использую штопор и открываю бутылку. — Я берегла это для особого случая.

Он берет два пластиковых стаканчика, и я наливаю их до краев. Наши пальцы соприкасаются, когда он протягивает мне один.

— Это считается? — спрашивает он. Его голубые глаза сверкают, встречаясь с моими. Я чокаюсь своим стаканчиком о его и сажусь в кресло рядом.

— Абсолютно.

Первый глоток сладкий и древесный. Он напоминает мне о первом моем визите в Калифорнию. Виноградники были повсюду.

Картер смотрит на меня поверх своего стаканчика.

— Что? — спрашиваю я.

— Где ты только что была? — спрашивает он. Я выдыхаю.

— В долине Напа. Это одно из моих любимых мест в мире.

— Правда? — Он смотрит, почти пытаясь прочитать мои мысли. — Ты настоящий ценитель. Это заставляет меня усмехнуться.

— Только в моей голове.

Он наклоняется вперед в кресле, и его большой палец проводит по моей нижней губе. Мой пульс сбивается, и я позволяю себе наслаждаться восторгом от того, что мы делаем.

— Это было зачем? — спрашиваю я.

— Просто пытаюсь удержать тебя здесь, со мной.

— В моменте, — говорю я.

— Да.

Мои губы покалывают там, где он коснулся. Я делаю еще глоток вина и смотрю на воду. Сегодня утром его рот был между моих бедер, а теперь мы целуемся на балконе.

Точно вовремя появляется курьер на велосипеде и паркуется у стойки. Минуту спустя внизу открывается дверь. Картер спускается и быстро возвращается с пакетом из Гриль-Бара «Игги», от которого так вкусно пахнет, что у меня текут слюнки. Булочка с корицей и кофе сегодня были не самой сытной едой.

Он раскладывает все и протягивает мне пластиковые приборы. Я беру свой салат «Цезарь» с лососем, с дополнительными гренками и круассаном на гарнир. Тако с дорадой выглядят отлично. Картер открывает контейнер с гуакамоле и чипсами, затем откладывает два куска клубничного чизкейка в сторону.

— У нас будет десерт? — спрашиваю я.

— Пока не знаю, буду ли делиться, — говорит он, открывая упаковку и доставая вилку.

Я отрываю кусок круассана и отправляю в рот. Он теплый и маслянистый. Картер тянется за гуакамоле одновременно со мной, и его предплечье прижимается к моему. Он не отстраняется. Он держит контакт, макает чипс и откидывается назад.

— Расскажи мне что-то о себе, чего я не знаю, — говорю я.

— Хм. — Картер откладывает тако и откидывается назад. — Моя младшая сестра умерла много лет назад. Иден была младше меня на четыре года. Упрямая как черт, умнее любого из братьев Бэнкс, и она никогда не давала нам это забыть. — Уголок его рта приподнимается. — Она могла войти в комнату, полную людей, и высказать все, что думает, без страха и последствий.

— Мне жаль, — говорю я. — Какие стальные яйца надо иметь.

— Но это печально, да? — говорит он, отпивая вино.

— Ты скучаешь по ней. Это своего рода способ исцеления, когда мы теряем людей, знаешь? Говорить об этом, смеяться, в память о них.

Я протягиваю руку и касаюсь его руки. Его мышцы напрягаются, прежде чем расслабиться.

— Ты бы ей понравилась, — говорит мне Картер. — Настоящая «разрушительница яиц». Я фыркаю.

— Прошу прощения. Я не такая. Я очень милая. Просто профессиональная.

— Иногда — да. Сегодня утром, правда... эх, не очень, — добавляет он.

— Не знаю, о чем ты говоришь. — Я откусываю большой кусок салата, идеально перемешанного с заправкой. Одна мысль о том, что я разложена на его кровати, заставляет меня дышать немного иначе. Я отгоняю эти мысли.

Он усмехается, будто может читать мои мысли.

— Твоя очередь, — говорит он. — Расскажи мне что-то, что ты держишь при себе. Небо переходит в неоновые полосы, и по краям темнеет.

— Я почти не вернулась домой. — Я режу лосось. — Когда Джози позвонила и сказала, что бабуля изо всех сил пытается удержаться на плаву, мой первый инстинкт был не собирать вещи. Я хотела однажды побыть эгоисткой в своей жизни, и я знала, что если уеду из Калифорнии, Адам со мной покончит.

— Но ты все равно уехала?

— Я все равно проверила его. Я думала, он будет бороться за меня, попытается все наладить. Я ждала своего момента «я сделаю что угодно ради любви», но он не наступил.

Я была несчастна, управляя «W» в Лос-Анджелесе. У меня был престижный титул и шестизначная зарплата, но я возвращалась домой, умоляла увидеться с парнем, который постоянно отказывал мне, ела миску хлопьев над раковиной, а затем шла прямо в постель, надеясь, что следующий день будет другим. Одинокая, но постоянно окруженная человеческими роботами. Я устала помогать корпорации с миллиардным оборотом преуспевать.

Я делаю глубокий вдох и продолжаю:

— «Сисайд» — мое наследие. Я выбрала его вместо того, что считала любовью. Теперь я понимаю, что была не более чем удобством для всех вокруг. Я работала по любому графику, который мне давали, не жалуясь. Я никогда не брала отпусков. Я хотела быть на самой вершине этой сети люксовых отелей, пока не увидела, что там за кулисами. Когда я поняла, что это означает продать себя индустрии и целовать кольца людям, которые никогда не заслуживали моего уважения, я ушла. — Я качаю головой. — Я лучше буду бедной и счастливой, чем богатой и несчастной. В любой день недели.

Я делаю глоток, и между нами повисает тишина.

— Прости, я не хотела нагружать тебя этим.

— Не извиняйся. То, что ты сделала, — смелый поступок. Сильный человек знает, когда сидит не за тем столом, и встает. Уйти — вот что делает тебя другой.

— Это казалось правильным. Так ли это? — Все, что я могу, это пожать плечами.

— Да, — говорит он, показывая свои ровные зубы. — Ты встретила меня.

— О, такой скромный, — говорю я. Он снова наполняет наши стаканчики.

— Ты жалеешь об этом?

— Думаю, я там, где должна быть. Честно говоря, встреча с тобой была одним из лучших моментов.

— Ты флиртуешь со мной? — спрашивает Картер, приподняв бровь.

Смех, который вырывается из меня, громче, чем я ожидала, и на секунду я жалею, что у нас больше времени, чем это лето.

— Перестань так смотреть на меня, — говорит он.

— Не знаю, о чем ты.

— Смотреть на меня так, будто хочешь, чтобы я был десертом. Он вытягивает ногу, и его лодыжка касается моей. Контакт намеренный, и я не уклоняюсь от его прикосновения.

— Было бы так плохо? — спрашиваю я. Та мальчишеская улыбка возвращается.

— Вовсе нет.

Луна поднимается, пока мы заканчиваем есть. Коробки пусты, остался только чизкейк.

— Я объелась, — шепчу я, кладя руку на живот.

Картер тянется за спину и включает гирлянды, развешанные сверху. Вид отсюда отличается от того, что из моей комнаты. С этого балкона весь Атлантический океан открывается насколько хватает глаз. Крыша внизу покрыта разномастной черепицей, а желоб провисает там, где крепление проржавело. С пляжа этих дефектов не видно, но отсюда видна каждая заплатка.

— Чизкейк? — спрашивает он.

— Нам стоит оставить его на потом, — говорю я ему. — Не думаю, что смогу проглотить еще хоть кусочек. Он соглашается и убирает контейнеры в свой маленький холодильник.

— Вернемся к десерту позже.

— Договорились.

Жар разливается вдоль всей моей левой стороны, где он близко. Свет в доме бабули загорается, и я мгновенно напрягаюсь.

— Мне пора, — говорю я.

— Правда?

— Ты не можешь отвечать вопросом.

— Не могу?

— Грр. Спасибо за ужин. Было отлично, — говорю я, вставая. — Может, повторим как-нибудь?

Его рука обхватывает мою талию, и он тянет меня вниз. Я падаю к нему на колени, колени по обе стороны его бедер.

— Почему бы и нет.

Его рот находит мой, и он на вкус как сладкое вино. Мои пальцы вцепляются в спинку стула, чтобы лучше удержаться. Картер целует меня глубже, и я стону ему в ответ.

— Я теряю контроль, когда я с тобой.

— Хорошо, — говорит он.

Щетина царапает мою челюсть, и я чуть не задыхаюсь от ощущения. Он перемещается к месту под ухом, и мои бедра прижимаются к нему, прежде чем я успеваю подумать. Он твердый подо мной, и каждая точка соприкосновения напоминает о том, что его рот делал сегодня утром и что мы могли бы сделать прямо сейчас. Мое дыхание сбивается у его виска, и я прижимаюсь лбом к его лбу.

— Мне правда пора, — говорю я у его губ. — Моя бабуля еще не спит, и я боюсь, что у нее есть бинокль. Картер разражается смехом, а затем его улыбка гаснет.

— Ты серьезно?

— Да! — Я краду еще один поцелуй. — Она уже подозревает. Если она услышит веселье, она сунет нос в наши дела. Ты этого не хочешь, обещаю.

Мои пальцы обводят линию его челюсти, и я приподнимаю его подбородок, заставляя его смотреть мне в глаза.

— Мы должны быть осторожнее, — шепчу я.

— Ты права. — Он ослабляет хватку.

Я слезаю с него, и каждый шаг к лестнице дается все труднее. Он остается сидеть в кресле, а я наклоняюсь и целую его.

— Увидимся завтра.

— Завтра, — говорит Картер, и его сексуальная улыбка почти сокрушает меня.

Я спускаюсь по лестнице в свою комнату и закрываю дверь. Из окна угол обзора неудачный, чтобы видеть бунгало бабули. Мои губы припухшие, кожа горит, и единственное, чего я хочу, — это вернуться туда.

Расстояние — это хорошо. Останься я дольше, мы пересекли бы черту, с которой я не готова вернуться. Я достаю телефон из кармана и вижу несколько пропущенных сообщений от Фэллон.

Вместо того чтобы врать своей лучшей подруге, я блокирую телефон и ложусь в постель, не отвечая.

На следующее утро, после того как я справилась с большинством обязанностей, я направляюсь в «Солнечный Серфинг» поболтать с Фэллон. Когда я захожу, в воздухе витает знакомый запах кокосового масла для загара. В динамике над кассой играет плейлист Фэллон, гаражные двери с обеих сторон открыты, и ветер гуляет внутри. Я удивлена, что она не одна, а значит, наш разговор отложится до другого раза. Нет никакой возможности обсуждать это при всех.

Саммер Салливан сидит, скрестив ноги, на стойке в коротком топе и косичках-колосках, с ковриком для йоги, прислоненным к стойке для досок. Похоже, она только что провела занятие на пляже. С тех пор как я вернулась домой, мы все подхватили наши отношения с того места, где остановились, даже если она ближе к Джози, чем ко мне.

— У меня к тебе претензия, — говорю я Саммер, которая сразу улыбается.

— Не у тебя одной.

Сильви опирается на витрину с гидрокостюмами, попивая кофе со льдом, с загаром, говорящим о том, что она провела последнюю неделю на солнце. Она и Кэл недавно поженились, и слово «жена» все еще звучит странно по отношению к женщине, которая закатывает глаза каждый раз, когда кто-то это упоминает. Она тише, более наблюдательная и не отсюда. Ее юмор настолько сухой, что шутка часто доходит с задержкой, но именно поэтому она мне так нравится.

— Вот и она, — говорит Фэллон, бросая разговор на полуслове. — Женщина сезона.

— Ой, замолчи.

— Венди, — Саммер хлопает по стойке, — ты выглядишь так, будто светишься.

— Это мой загар. Сезон.

— Выкладывай, — говорит Фэллон.

Я смотрю на нее так, чтобы она поняла: поговорим позже.

— О, я, видимо, пропускаю контекст, — говорит Сильви. — Что происходит?

— Не знаю. — Я пожимаю плечами. — В пансионе остановился горячий парень, и все пытаются свести меня с ним после того, как он купил мне кофе. Он милый.

— Похоже на любезный жест, — соглашается со мной Сильви.

— Это классический флирт, — говорит Саммер. — Ты выглядишь так, будто в хорошем настроении.

— Это не запрещено.

— Просто подозрительно, — добавляет Фэллон со смехом.

— Как семейная жизнь? — спрашиваю я Сильви, потому что перевести разговор с меня — важно. Она пожимает плечами, но уголок ее рта выдает ее.

— Нормально. Это понарошку. — Она отпивает кофе. — Все это знают.

— Просто договоренность, — повторяет Саммер. — О, ты говорила с Джози на этой неделе? Я никогда не была так благодарна за смену темы.

Фэллон кивает.

— Сбор средств будет грандиозным. Кэл организовал целый бар с бесплатными напитками, а Миа говорила о декорациях для фото. Учитывая, что осталось три недели, она уже заручилась поддержкой местных предприятий. Я видела листовку на доске объявлений у Рынка У Океана.

Все, что я могу, — гордо улыбнуться.

— Она невероятна в этом. Я несколько раз спрашивала, чем могу помочь, и она просто сказала мне быть в день мероприятия и общаться с людьми.

Чуть больше недели назад моя младшая сестра вошла в холл с цветным блокнотом, наклейками на каждой закладке и предложением, которое я чуть не проигнорировала. Но это другое. Она организована, целеустремленна и делает это из любви к пансиону. Это так много значит, и она заслуживает огромной похвалы за это.

— Тебе стоит участвовать в соревнованиях по серфингу, — говорит Фэллон, когда разговор затихает.

— Нет.

— Ты выглядела невероятно там, с Картером. Все на пляже остановились посмотреть. Даже я.

— Это было ничего, и ты это знаешь. Она пожимает плечами.

— Было?

Я смеюсь.

— Ты участвуй, и я тоже.

— Правда? — Ее брови поднимаются. — Ладно, договорились.

— Я, эм...

— Нет. Я регистрирую нас обеих.

— Блядь, — шепчу я. — Надо было держать рот на замке.

— Мммм. — Фэллон кивает. — Думала, ты уже это усвоила.

— Блин, мне пора, — говорит Саммер, спрыгивая со стойки и закатывая глаза. — Дэйтон действует мне на нервы.

Дэйтон — ее сводный брат, который был главной головной болью в ее жизни. Они ненавидят друг друга столько, сколько я себя помню.

— Удачи, — говорю я.

— Она ему понадобится, — говорит она. — Мне нет.

— Мне тоже пора, наверное, — говорит Сильви. Они направляются к пляжу вместе.

Когда они скрываются из виду, Фэллон поворачивается ко мне.

— Ну? Как дела с Картером?

Я прикусываю губы, и она визжит.

— Я ничего не могу сказать, — говорю я ей. — Я обещала.

— Ни слова больше, — говорит она. — Я знаю, что все хорошо. Я видела это выражение лица раньше. Мне достаточно простого кивка.

Я киваю, и она хлопает в ладоши. Ее восторг заразителен, но я стараюсь не поддаваться.

— Блядь, я так завидую. Обещай мне по-детски, что когда-нибудь расскажешь. Когда это перестанет иметь значение.

Я протягиваю палец, мы сцепляем их и скрепляем рукопожатием. Когда я иду к двери, хватаю брусок воска.

— Добавь это на мой счет.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Я прохожу через магазин и встаю перед стойкой.

— Мне нужно тебя кое о чем спросить, — говорю я, понижая голос и изучая ее, чтобы не пропустить ни одного признака.

— Хорошо. Не могу гарантировать, что отвечу. — Она кладет мой воск в пакет и протягивает обратно.

— Почему ты не встречаешься с Кемпом? — спрашиваю я. — Вы двое всегда отлично ладите. Из нее вырывается тихий смех.

— Кемп? Мы друзья.

— И? Вы можете быть и любовниками.

— О, Вен. Этого не случится, — говорит она. — Но я кого-нибудь найду, я уверена. Ты даешь мне надежду.

Мы прощаемся, и по дороге домой я прохожу мимо почтового ящика в конце подъездной дорожки. Там стопка конвертов разного размера, и на автопилоте я перебираю их. Там листовка о лодочных турах, и затем я вижу одну для Пляжного Мероприятия «Сисайда». Это заставляет меня так широко улыбнуться. Следующее — открытка от гостя, который останавливался в прошлом месяце. Последний конверт — из плотной кремовой бумаги с тем знакомым весом, который я узнаю. Моя улыбка мгновенно исчезает, когда я вижу вверху

«Прибрежное Наследие», ООО. Я разрываю его, доставая дорогую бумагу из конверта.

Гейл,

Они начали использовать ее имя, а это значит, что расстояние сокращается. Я продолжаю читать. Язык стал более личным, даже бодрым, а предложение удвоено. Они меняют стратегию. Мы будем рады возможности посетить объект и обсудить ваше видение будущего вашей семьи. Мы готовы к переговорам.

Мои руки дрожат. Если они сядут напротив бабули и положат чек на 2,4 миллиона, она согласится. Я сглатываю, делая прерывистый вдох. Я складываю бумагу и засовываю в задний карман. Первые два вызывали у меня злость. Этот меня пугает, потому что они больше не кружат как акулы — они приближаются.

Такие корпорации знают, что визит и рукопожатие сделают больше, чем любое число на странице. Бабуля предложит им сладкий чай и устроит экскурсию. Они завоюют доверие и будут делать комплименты, искренне интересуясь историей. К тому времени, как они уйдут, она будет убеждена, что они заботятся об этом месте так же, как и она.

Картер спускается по лестнице с кружкой кофе в руке. Он останавливается.

— Все в порядке? — спрашивает он.

— Да, — говорю я, направляясь к стойке регистрации.

Его глаза следят за мной по комнате. На секунду я думаю, что он спросит снова, но он не спрашивает. Я рада, что он понимает намек, потому что это не то, что я хочу обсуждать с кем-либо. Мысль о потере пансиона вызывает у меня физическую тошноту. Я достаю конверт из кармана и бросаю его на дно ящика стола, куда спрятала остальные.

По крайней мере, сбор средств Джози поможет снять стресс, вместе с бронированием Картера.

— Когда наш следующий урок? — спрашивает он.

— Я проверю условия на завтра.

— Дай мне знать. — Он ставит кружку в раковину и поднимается наверх.

Каким-то образом стресс, под которым я постоянно нахожусь, легче игнорировать, когда он рядом.