Саммер

Чайка пролетает над головой, пока я иду по пляжу к «Сисайд», которым владеет семья Венди и Джози. Это был самый долгий день в моей жизни. К счастью, перелёт из Майами сюда короткий. Солёный океанский бриз играет с волосами, а солнце опускается за горизонт, окрашивая облака в персиково-розовый. Температура наконец начинает спадать. Я почти жалею, что не взяла что-нибудь накинуть на плечи.

Телефон вибрирует от сообщения. Я смотрю вниз и вижу имя Дейтона.

Рассел Дейтон Коупленд II (Сатана):

«Я забронировал нам столик на балконе на восемь. Как друзья».

Я прикусываю нижнюю губу, глядя на экран. Должно быть, он сумел поймать билет на рейс сегодня днём.

— Эй, красавица. Куда-то направляешься?

Я поднимаю взгляд и улыбаюсь женщине, стоящей на песке. Венди одета в кремовые льняные брюки и такую же рубашку на пуговицах. Я удивлена, что она позволила себе тихую минуту, чтобы насладиться шумом волн. Обычно она носится туда-сюда, делая всё сразу, чтобы управлять «Сисайд», и никогда не замедляется. Йога на пляже три раза в неделю сотворила бы чудеса с её сном.

Она обнимает меня за плечи и крепко притягивает к себе. Я расслабляюсь в её объятиях, понимая, как сильно мне это было нужно.

— Привет, — бормочу я ей в плечо.

— Ты так сильно по мне скучала, или что-то случилось?

— Проблемы с парнем.

— О, понимаю. Ну, в таком случае давай присядем.

Она ведёт меня к креслам, расставленным для гостей возле кострища. Чудо, что сейчас здесь больше никого нет.

После того как мы садимся, я поворачиваюсь. На её губах та самая понимающая материнская улыбка.

Венди всегда ощущалась для меня как старшая сестра. У неё было то понимание и несколько лишних лет мудрости за плечами. А с Джози в роли младшей сестры у неё полно опыта в раздаче советов, даже если они могут влететь в одно ухо и вылететь из другого.

— Джози сказала тебе, что мы с Дейтоном недавно…

— Да, она упоминала.

Я киваю, не зная, как продолжить.

— Ещё она сказала, что ты, похоже, разрываешься из-за этого.

— Он хочет сходить на официальное свидание сегодня вечером. Ну, он сказал это раньше, а теперь говорит, что мы можем пойти просто как друзья.

— Это… сбивает с толку.

Я вздыхаю.

— У меня вроде как был момент паники сегодня. Он привёз меня в Майами, и прошлой ночью мы переспали.

Я бросаю взгляд на её лицо, чтобы увидеть реакцию, но она просто слушает, и это одна из причин, почему я всегда любила Венди.

— Было… потрясающе. Типа, лучший секс в моей жизни. Потом он хотел, чтобы я зашла к нему в офис на обед, и я пришла. Но когда я туда добралась, там уже была другая девушка, — я втягиваю всхлип. — И она великолепная модель, его бывшая, в белье под тренчем. — ялёзы снова начинают катиться по щекам. — У меня просто случился ужасный флешбэк к тому, как Эндрю изменял мне со своей секретаршей. Мы с Дейтоном не вместе или что-то такое, но если я собираюсь с ним быть, я хочу быть его первым выбором. А не какой-то девушкой, стоящей у него в очереди.

Я вытираю слёзы со щеки тыльной стороной ладони. Венди молча ждёт, пока я возьму себя в руки, прежде чем протянуть руку и сжать мою.

— О, милая, во-первых, мне так жаль. Когда тебя так триггерит именно в момент, когда ты пытаешься открыться кому-то, это одно из худших чувств в мире. Ты имеешь право чувствовать всё, через что сейчас проходишь. Эндрю был свиньёй. Измене нет оправданий — никогда. Ты поговорила с Дейтоном об этом? Он что-нибудь объяснил?

Я выдыхаю, пытаясь успокоиться.

— Он сказал, что она уже какое-то время пыталась снова с ним сойтись. Она пришла без предупреждения, чтобы соблазнить его, наверное.

— И ты ему не веришь?

— Дело не в этом… Думаю, я не знаю. Сначала нет, не поверила. Ну, какое совпадение, понимаешь? Но после того как я думала об этом весь день, такое возможно. Просто Дейтон всегда играл с моим разумом. Я никогда не знала, что он на самом деле думает.

— Тяжело. Эти игры с разумом продолжались после школы?

Я качаю головой.

— До похорон мы не разговаривали десять лет.

— Хмм.

— Что?

Она пожимает плечами, глядя на воду.

— За десять лет многое может измениться. Тогда он был подростком, и я помню, что он всегда был вспыльчивым, импульсивным и злым из-за смерти матери. Мужчина, которым он стал сейчас, насколько я вижу, уже не совсем тот же человек. Люди взрослеют. Ты когда-нибудь спрашивала его о том, как он обращался с тобой тогда, или говорила ему, что ты из-за этого чувствовала?

— Он говорит, что всегда хотел меня, ещё с тех пор. Что пытался сопротивляться. Его отец, очевидно, не одобрил бы.

— Что он заставляет тебя чувствовать? Неуверенность, как Эндрю?

— В школе — да. Но я тогда и сама была просто неуверенной. А сейчас… — я замолкаю, мыслями возвращаясь к тому, как чувствовала себя, танцуя под его взглядом. Я вздрагиваю. — Нет, больше нет. Он заставляет меня чувствовать себя… желанной. Но это не значит, что он был бы хорошим партнёром.

— Правда. Просто у меня в глубине души крутится назойливая мысль — что случилось бы, если бы ты дала ему настоящий шанс, — размышляет она. — Он всегда был вроде как… не знаю, как сформулировать. Одержим тобой, наверное? Шери рассказывала, как много лет из-за него раздражалась.

— А что она об этом думает?

«Уж Шери точно не одобрила бы».

— Раньше она шутила, что однажды вы поженитесь, но теперь говорит, что Дейтон упустил свой шанс много лет назад.

Это меня удивляет, но я не произношу вслух.

«Может, мне стоит поговорить с Шери».

— Что мне делать, Венди?

— Чего ты хочешь? Вот нутром, чего ты хочешь сделать прямо сейчас? Не думай, просто ответь.

— Я хочу дать ему шанс, — шепчу я, впервые осознавая, что, несмотря ни на что, именно этого я и хочу, — я вздыхаю, откидывая голову на спинку кресла. — Просто не могу. Не могу сейчас туда шагнуть. Мне нужно увидеть, насколько сильно он готов стараться.

Она сжимает мою руку, прежде чем встать.

— Ну, в таком случае заставь его попотеть. Ты того стоишь.

Я не иду на ужин и ничего не слышу от Дейтона. На следующий день я слоняюсь по студии в унынии. Бригада приходит работать над задней террасой. Джек делает последние штрихи на фреске и орёт на одного из строителей, который наступает в его лоток с краской.

Я выживаю на сморщенных зелёных виноградинах и трёхдневном сэндвиче с сыром гриль и томатном супе. Проверяю телефон каждые десять минут, но за весь день не получаю ни одного сообщения.

К тому моменту, как солнце начинает садиться, я задаюсь вопросом, не совершила ли большую ошибку, пропустив ужин.

«Я могла бы хотя бы его выслушать».

«Он не заслуживает!»

«Но что, если он говорил правду?»

Бесконечная партия в пинг-понг у меня в голове сводит с ума. Я злюсь на себя за то, что случившееся в его офисе так на меня повлияло, но начинаю принимать, что, когда дело касается Дейтона, он всегда на меня влиял. У него просто есть способ зарываться мне под кожу, как бы сильно я ни пыталась не обращать внимания.

Я сижу на пляже и рисую что-то на песке у воды, когда Дженьюари наконец высовывает голову из кухонного окна.

— Если позже испугаешься, приходи ко мне прятаться в винном погребе.

— Испугаюсь чего? — спрашиваю я.

— Бури, милая. Дождь начнётся с минуты на минуту.

Я смотрю на небо и вижу, что, несмотря на ясный, безоблачный день, небольшая гряда серых туч уже начинает накатывать.

— Хмм, ваш дар пугающе точен.

Она ухмыляется, качая головой с розовыми волосами.

— Дай знать, если понадобится помощь решить, что делать с тем твоим большим мужчиной.

Я фыркаю.

— Он не мой.

— Просто крикни! Задняя дверь всегда открыта.

Она захлопывает окно, предположительно чтобы не пустить дождь внутрь.

И действительно, не проходит и пяти минут, как начинается дождь. Сначала лёгкий, но через десять минут он превращается в ливень. Я встаю, собираясь зайти внутрь и укрыться, когда замечаю тёмную фигуру, идущую ко мне по пляжу. Замираю, зная, что узнала бы эти плечи где угодно.

Я обхватываю себя руками. Вдалеке вспыхивает молния, заставляя вздрогнуть. Когда через несколько секунд гремит гром, я ахаю.

Дейтон теперь всего в паре метров. Он останавливается на песке, руки засунуты в карманы белых льняных брюк, которые теперь просвечивают. Самое интересное скрыто бельём.

— Чего ты хочешь? — кричу я сквозь дождь.

Он оглядывается, прежде чем снова остановить взгляд на мне.

— Я могу уйти.

Я едва его слышу.

— Можешь сначала сказать, зачем ты здесь.

Он кивает, делая шаг ближе.

— Если только тебе не интересно ещё поиграть с моим разумом. В таком случае можешь начать плыть вон туда и остановиться, когда найдёшь кого-то, кому не плевать, потому что, обещаю тебе, мне плевать.

Я указываю на огромный Атлантический океан.

Он делает ещё два шага ближе.

— Я здесь, не для того, чтобы морочить тебе голову, Саммер. Я просто пошёл гулять, и вот где оказался.

— Да, конечно, потому что ты не знаешь дорог на острове, на котором вырос.

Я закатываю глаза.

Молния вспыхивает снова, на этот раз ближе. Дейтон идёт ко мне, и я наконец вижу боль в его глазах.

— Тебе нужно зайти внутрь. Здесь небезопасно.

Я отступаю от него, разворачиваясь как раз в тот момент, когда гремит гром. Сердце подпрыгивает в груди. Я ускоряюсь к двери своей студии. Я уже промокла до костей. Температура упала удивительно быстро, заставляя дрожать, когда я вхожу под кондиционер.

Я оборачиваюсь на крыльце и вижу, что он уходит обратно в сторону города.

— Эй!

Он поворачивается ко мне.

— Куда, по-твоему, ты идёшь?

— Просто оставайся внутри, Саммер. Окна ударопрочные.

Он снова отворачивается, и страх вспыхивает у меня в венах.

Я выбегаю за ним и хватаю его за локоть.

— Ты не можешь уйти! Заходи сюда, сумасшедший придурок.

Он на короткое мгновение смотрит на мою руку на своём локте, прежде чем последовать за мной внутрь. Ранний вечер, но из-за серых туч кажется гораздо темнее.

Я захожу внутрь, дрожа, хватаю чистое пляжное полотенце и начинаю вытирать волосы. Дейтон берёт одно из корзины у двери и вытирает лицо. Он достаёт телефон из кармана и тоже вытирает его, прежде чем проверить приложение погоды.

Через несколько секунд его челюсть дёргается.

— Что там?

— Сильный ветер и предупреждение о внезапном паводке. Местная метеослужба говорит укрыться подальше от окон и экономить воду. Электричество может отключиться.

— Дом… — шепчу я, прикрывая рот рукой.

Выражение лица Дейтона мрачное, пока он продолжает вытирать тело.

— Нам нужно сосредоточиться на нашей непосредственной безопасности.

Он обыскивает нижние кухонные шкафчики, пока не находит мою большую кастрюлю для супа. Начинает наполнять её водой.

— У тебя есть фонарики или свечи?

Я киваю, указывая на ящик, где они лежат. Он открывает его и достаёт два фонарика и зажигалку. Как только он выключает воду, наполнявшую кастрюлю, электричество отключается.

Сердце грохочет в груди. Я тут же делаю шаг к нему. Он включает фонарик, и я понимаю, что мы оба инстинктивно придвинулись ближе друг к другу. Я не хочу анализировать, какой именно инстинкт заставил меня это сделать. Я бросаю взгляд на окна, пока снаружи воет ветер.

— Здесь мы будем в безопасности. Окна рассчитаны на ураганную погоду. Только пуля могла бы разбить это стекло.

Он облизывает губы, делая шаг ко мне.

— Я правда просто гулял, когда начался дождь. Я не собирался заходить даже так далеко, но… — он сглатывает. — Я увидел серые тучи и решил убедиться, что ты в порядке.

Лёд вокруг моего сердца начинает таять. Я киваю, когда дрожь проходит по телу. Кондиционер внутри всё ещё работает.

После короткой паузы, будто он спорит сам с собой, его янтарные глаза скользят по мне. Наконец он сдаётся в какой-то внутренней битве и обнимает меня за плечи. Я дрожу, поэтому прижимаюсь к его утешительному теплу. Зубы стучат.

Я ненавижу бури. Мой отец погиб, попав в бурю на мотоцикле. Водитель восемнадцатиколёсного грузовика просто не увидел его сквозь ливень.

— Давай снимем с тебя мокрую футболку. Ты замёрзла.

Я смотрю вниз, понимая, что соски проступают сквозь тонкую ткань. Он ставит фонарик на столешницу так, чтобы свет падал на нас, и помогает мне стянуть промокшую футболку.

Он уже видел всё, поэтому я развязываю верх от бикини. Он втягивает неровный вдох.

Я наполовину ожидаю, что он начнёт меня целовать или попытается перевести всё в секс, но он не делает этого. Я выбираюсь из плавок, сбрасывая их в растущую кучу одежды на полу.

Он выглядит так, будто ему физически больно, когда заворачивает меня в пляжное полотенце и растирает мурашки на моих руках. Я замираю, когда он целует мои мокрые волосы, прежде чем перейти к комоду и достать удобные трусики-шортики, мои самые плотные серые спортивные штаны и футболку.

Когда он возвращается, он просовывает мою голову в вырез футболки, прежде чем убрать полотенце. С каждым его мягким движением моя тревога из-за бури ослабевает.

«Он здесь. Он пришёл проверить, как я».

Лёд в груди тает ещё немного.

Он опускается передо мной на колени и держит бельё, чтобы я шагнула в него, затем помогает со спортивными штанами.

Когда я полностью одета, он ведёт меня к кровати. Я ложусь среди пушистых подушек, и он накрывает меня пледом. Я смотрю на него, предполагая, что он сейчас переоденется в сухое, но он возвращается к комоду и достаёт мне пару носков.

Я не могу сдержать маленькую улыбку, когда он аккуратно натягивает их на каждую мою ступню.

— Я переоденусь. Ты голодна? Когда ты ела в последний раз?

— Ела немного винограда около обеда.

Он выглядит недовольным.

Я смотрю, как он вытирает воду с пола, переодевается в спортивные шорты, которые оставил на стуле, и достаёт из холодильника ингредиенты, чтобы сделать мне сэндвич.

Живот урчит, заставляя понять, насколько я на самом деле голодна.

Снаружи гремит гром, дождь хлещет по окну. Шелест пальм такой громкий, что я боюсь, одна из них может переломиться пополам и рухнуть в комнату.

Я забираюсь глубже под одеяла, понимая, что он уложил меня на ту сторону кровати, которая дальше всего от окна.

Он подходит с двумя тарелками и банкой диетической колы из холодильника, которую уже открыл. Устраивается на кровати рядом со мной, прежде чем протянуть мне еду.

Он сделал мне сэндвич и добавил сбоку картофельные чипсы. Я кусаю хлеб.

— Откуда ты знал, что я люблю горчицу и майонез?

Он улыбается, откусывая свой.

— Ты не так уж сильно изменилась со школы.

«Спустя тринадцать лет он всё ещё помнит мои предпочтения в соусах».

Я даже не знаю, как всё осмыслить. Он доедает свою еду первым и забирает мою тарелку, когда я доедаю.

Поставив посуду в посудомойку, он устраивается в кровати рядом со мной, притягивая меня к своей груди. Он пахнет дождём.

— Я планировал остановиться сегодня в «Гранд Палм», но…

— Ты не можешь уйти в такую погоду.

— Знаю. Просто хотел, чтобы ты знала — таков был план.

Я прикусываю нижнюю губу. Через несколько минут, слушая его ровное, сильное сердцебиение, я начинаю большим пальцем рисовать круги на его предплечье. Его рука двигается, обхватывая моё бедро под одеялом. Где-то рядом вспыхивает молния, освещая тёмную комнату.

— Мне страшно, — шепчу я.

— Ты в безопасности. Ты в безопасности здесь, со мной.

Он снова целует меня в лоб. Слеза скользит по щеке из уголка моего глаза, прежде чем я чувствую, как сон начинает тянуть меня в темноту. Веки медленно закрываются. Дейтон опускается в подушки, притягивая меня ещё ближе к себе. Под запах его мускусного сандалового одеколона, смешанного с дождём, я проваливаюсь в сон.