РАФАЭЛЬ

— Теперь, когда первый этап нашего захвата завершён, нам нужно навести порядок в наших районах. Никаких трещин, никаких незакрытых хвостов. Любой, кто даже подумает о том, чтобы бросить нам вызов, должен обмочиться от одной мысли об этом. — Мой голос звучит в зале заседаний.

Я окидываю взглядом лица моих братьев, задерживаясь на каждом. Массимо кивает, его тёмные глаза сосредоточены на мне через стол. Рядом с ним пальцы Майкла летают по клавиатуре ноутбука, его лоб нахмурен в глубокой концентрации. Постоянный щёлк-щёлк действует мне на нервы.

Ради всего святого, он вообще слушает?

— Майкл, — рычу я. — Ты с нами, или мне отправить поисковую группу в твой забитый технологиями мозг?

— Ага, ага, — бормочет он, небрежно отмахиваясь, не отрывая голубых глаз от экрана. — Извини, бро, это решающий момент для HartSphere. Наше первое приложение вот-вот запустится, и мне нужно уничтожить как можно больше ошибок до релиза.

Я чувствую, как пульсирует жила на виске.

— О, конечно. Валяй, давай поставим это собрание на паузу, пока ты играешь в технического волшебника. Я уверен, что наши враги будут такими же терпеливыми. Упаси Боже, чтобы вся тяжёлая работа, которую ты вложил в разработку этого новаторского игрового приложения, пропала даром.

Я ожидаю, что мой сарказм пролетит мимо его головы — он обычно бессознателен, когда работает, — но его пальцы замирают на полпути, и он поднимает голову, хмурясь на меня.

— Ты либо полностью с нами, либо ты вне игры, Майкл, — напоминаю я ему. — В нашем мире нельзя сидеть на заборе.

— И я полностью с вами, Рафаэль. — Он бросает последний тоскующий взгляд на свой ноутбук, прежде чем закрыть его со вздохом, который, кажется, вырван из самой его души.

— Спасибо, — киваю я ему, зная, каких геркулесовых усилий ему стоило отключиться. HartSphere — его детище. Он только что основал компанию и полон решимости сделать всё правильно. Это одержимость, которую я понимаю слишком хорошо.

— Ладно, только покороче, — ворчит Майкл, переводя взгляд на свой телефон, который загорается на столе. Не смей. Но он снова удивляет меня и не тянется к нему.

— Фантастика. Теперь, когда мы все... — Слова замирают у меня в горле, когда дверь с грохотом распахивается. Я вскакиваю в ту же секунду, готовый разорвать того, кто посмел прервать нас, но мой гнев угасает, когда я вижу, кто это. Улыбка расползается по моему лицу, когда я жестом отпускаю встревоженного секретаря, стоящего позади нашего неожиданного гостя. — Fratello! Ты всё же решил почтить нас своим присутствием.

Пронзительные зелёные глаза Ромеро на мгновение останавливаются на мне, прежде чем перейти на других наших братьев.

— Вижу, вся банда в сборе. Знатный беспорядок вы устроили в городе, мальчики.

Массимо усмехается:

— В чём дело, Ромеро? Бесит, что пропустил всё веселье?

Я опускаюсь обратно на стул, когда Ромеро широкими шагами входит в зал заседаний и занимает место рядом с Майклом.

— Твоё предложение всё ещё в силе, Раф? — спрашивает он.

— Всегда, — отвечаю я без колебаний, подаваясь вперёд.

Два месяца назад я захватил контроль над нашим старым городом — Piccola Italia, она же Маленькая Италия. Опьянённый победой и жаждущий большего, я обратился к своим братьям и пригласил их присоединиться ко мне за высоким столом. В конце концов, какой смысл владеть таким большим городом, если я не могу разделить власть с людьми, которым доверяю больше всего в этом проклятом мире?

Я думал, они ухватятся за эту возможность. И Массимо, и Майкл ухватились, но Ромеро... он не был так решителен. Только что начавший свою блестящую карьеру крутого адвоката по уголовным делам, он не мог переварить идею присоединиться к другой стороне. До сих пор, похоже.

Что изменилось, fratello?

— Хорошо. — Он открывает свой портфель, достаёт толстую папку из манилы, затем скользит ею по столу ко мне. — Я хочу войти, но с одним условием.

— Называй, — говорю я, мой палец выбивает беспокойный ритм по папке. Мне любопытно, что внутри, но ещё любопытнее его условие. Что могло заставить мистера Правильного-и-Узкого отказаться от своей драгоценной этики?

— Мне нужна твоя помощь — всех вас — чтобы привлечь к ответственности одного больного преступника.

Я не указываю на иронию просьбы о помощи от нас, но Массимо указывает. Конечно, указывает.

— Некоторые сочли бы нас больными преступниками.

Майкл закатывает глаза.

— Говори за себя, stronzo. Я, может, и балуюсь кое-какими преступными делишками, но меня это не делает больным.

Массимо выпрямляется, опасный блеск в глазах, когда он прицеливается в Майкла. Прежде чем он успевает начать, я стучу костяшками пальцев по столу.

— Дай Ромеро сказать.

— Вы, ребята, отличаетесь от этого психопата, — говорит Ромеро, его голос сжат от отвращения. — У вас есть кодексы, которых вы придерживаетесь, честь. А у него нет. Нет кодекса, нет чести, нет границ. Он охотится на детей, Раф. Le ragazze.

Температура в комнате падает. Если есть что-то, что нас объединяет, так это ненависть к трусам, которые охотятся на женщин и детей.

— Маленьких девочек? — Лицо Майкла темнеет. — Этот извращённый ублюдок. Выкладывай. Каждую деталь.

— За последние два месяца из города пропало более дюжины девочек, — объясняет Ромеро. — И каждый раз, когда похищают новую, предыдущая пропавшая жертва всплывает... минус несколько частей тела. Открой папку.

Майкл и Массимо толпятся сзади, заглядывая мне через плечо, когда я открываю её. Лёд заливает мои вены при первом же изображении. Позади меня Массимо извергает поток ругательств.

Маленькое, изломанное тело лежит брошенным на берегу реки, изуродованное до неузнаваемости. Её живот вскрыт, показывая, что её кишечник, сердце и другие внутренние органы отсутствуют, оставляя лишь зияющую дыру. Иисус Христос.

— Каждая девочка в итоге выглядит так, — продолжает Ромеро, его голос глухой. Я поднимаю на него взгляд, закрывая папку. Мне не нужно видеть больше. Я буду видеть это изображение в своих кошмарах неделями. — Я подозреваю, что кто-то делает аккуратный маленький доход, продавая их части в тёмной сети. Но ублюдок скользкий, всегда на шаг впереди закона. Если игра по правилам не поможет его изобличить, я готов выбросить эти правила к чёртовой матери.

Майкл возвращается на своё место и с новой решимостью открывает ноутбук. Его пальцы летают по клавишам с свирепым выражением лица.

— Если этот кусок дерьма продаёт их органы в любой части сети, я его найду. И когда найду...

— Мы заставим его пожалеть, что он вообще родился, — заканчивает Массимо, тяжело опускаясь на стул рядом с Майклом.

Я поворачиваюсь обратно к Ромеро, внимательно изучая его.

— Ты хочешь сказать, что как только мы поймаем этого ублюдка, ты снова от нас сбежишь? — спрашиваю я, и Майкл перестаёт печатать, чтобы взглянуть на него.

Ромеро встречает мой взгляд.

— Нет. Я хочу власти и авторитета, которые даёт преступный мир. В системе слишком много лазеек, слишком много правил в законе, которые только помогают и лелеют монстров. Я положу конец их царству террора, так или иначе.

Я скалюсь на него. Всё наконец-то встаёт на свои места. У меня есть мой город, мои братья и моя женщина. Эмилия. Одно только упоминание её имени посылает разряд электричества по мне. Моя улыбка расширяется, когда воспоминания о прошлой ночи вспыхивают в моём сознании.

Мне нужно заставить её принять моё предложение и переехать в мою квартиру, где я смогу защитить её. Потому что, как только слова о ней разойдутся, она окажется в опасности. Я разозлил многих людей во время своего восхождения к власти, и они ухватятся за любую возможность причинить мне боль. Я буду проклят, если позволю кому-либо использовать Эмилию, чтобы добраться до меня.

Словно он слышит, что творится в моей голове, взгляд Майкла перемещается на меня.

— Знаешь, в чём я хорош, Рафаэль? В многозадачности. Хочешь, я поищу Эм, пока охочусь на нашего психопата?

Ромеро и Массимо настораживаются, внезапно сосредоточившись на мне. Моё сердце разрывается от счастья, видя, как сильно они заботятся об Эмилии. Для них она больше, чем просто моя девушка — она sorellina, младшая сестра, которой у них никогда не было.

И поэтому с лёгким сердцем я объявляю:

— Нет нужды, Майкл. Я уже заполучил её. И скоро она будет рядом со мной, правя этим городом как моя Королева.