РАФАЭЛЬ

Я смотрю, как задние огни Эмилии исчезают вдалеке, со смесью удовлетворения и тревоги, бурлящей в моем животе. Как только она скрывается из виду, я достаю телефон из кармана и набираю номер. Пришло время получить гребаные ответы.

— Поздно, Рафаэль. — Лэндон, один из лучших хакеров у меня на содержании, ворчит в динамик. — Ты вообще когда-нибудь спишь?

Я фыркаю. — Буду спать, когда умру. Кроме того, сейчас только 9 вечера, ночь еще не наступила, и у нас есть работа.

— Дай угадаю. Эмилия Росси?

— Бинго. Мне нужно, чтобы ты продолжал копать под нее.

С его стороны наступает короткая пауза, затем: — Разве ты не нашел ее? Я уверен, она прилетела в город на прошлой неделе; клянусь, я отправлял тебе…

— Да, да, я нашел ее. — Перебиваю я его. — Но кое-что не сходится. Мне нужно, чтобы ты копнул глубже, чем она занималась последние пять лет.

Моя челюсть сжимается, когда я прокручиваю в голове нашу встречу. То, как она легко выхватила свой пистолет — это было слишком быстро, слишком гладко. Слишком натренированно. Где, черт возьми, она научилась так обращаться с оружием?

Лэндон тяжело вздыхает. — Ладно, ладно. Посмотрю, что смогу сделать, и вернусь к тебе на следующей неделе.

— Нет. Это слишком долго. У тебя есть время до конца этой недели.

— Но…

— Я не плачу тебе за то, чтобы ты выбирал живописные маршруты, Лэндон. Мне нужны результаты.

Я заканчиваю звонок, прежде чем он успевает возразить, и направляюсь к задней части супермаркета, где находится комната охраны.

Мой разум бешено работает, пока я иду. Части не складываются, и это сводит меня с ума. Годами я не мог найти о ней ни хрена, как бы глубоко ни копал. Затем внезапно ее записи появляются из ниоткуда, будто просто сидели там и ждали меня, и они такие чистые. Слишком чистые. Не-а, что-то не так.

Я качаю головой, все еще обдумывая, когда вхожу в комнату охраны. Одно быстрое движение — и все записи за последний час стерты. Я не позволю какому-то любопытному и ретивому сотруднику увидеть мой интимный момент с Эмилией. Никто не увидит, как она рассыпается, кроме меня. Довольный, я поправляю пиджак, убеждаясь, что выгляжу безупречно, прежде чем выйти.

Заперев супермаркет и включив сигнализацию, я обхожу здание к частной парковке, где припаркована моя машина.

Когда я сажусь, мой телефон вибрирует от сообщения.

Майкл

Кажется, я кое-что нашел о нашем похитителе.

Это привлекает мое полное внимание. Немедленно я набираю его номер, подключая телефон к динамику автомобиля, пока завожу двигатель. Он отвечает на третьем гудке.

— Господи, Рафаэль. Ты когда-нибудь слышал об ответах по SMS? — жалуется он. — Я жонглирую несколькими проектами. Не могу позволить себе отвлечение.

— Да, да. Выкладывай. Расскажи, что ты нашел.

— Это не первый заезд этого ублюдка. — Его голос смешивается с привычным щелканьем его пальцев по клавиатуре. — Шесть лет назад маленьких детей похищали прямо на улице, действуя точно так же, как наш преступник. Дела были заметены под ковер — почти никакого освещения в СМИ, потому что это было примерно в то же время, когда убили детектива Росси. Затем случился пожар на складе, и... смерть твоего отца... — Он делает паузу, чтобы прочистить горло, — я имею в виду Альфонсо.

Моя хватка на руле усиливается. Я слишком хорошо помню то время. СМИ были в истерике из-за смерти отца Эмилии. Все знали, что за этим стоит мой отец, но у сукина сына было в кармане полгорода. Копы, политики, судьи — кто угодно, он владел ими. Но неделю спустя мой дорогой старый папа... умер, и у стервятников был праздник, пытаясь сложить кусочки, чтобы понять, кто убрал большого, плохого Дона.

Неудивительно, что несколько пропавших детей не попали в заголовки.

Мой большой палец барабанит по рулю, пока шестеренки в моей голове начинают вращаться. Тот же самый парень или подражатель, пытающийся испытать удачу? Кто-то, кто подумал, что раз та же херня осталась незамеченной шесть лет назад, так почему бы не сделать это снова? Не-а. Это ощущается слишком продуманным, слишком намеренным. — Это тот же больной ублюдок, да?

— Похоже на то. Думаю, наш человек стал самоуверенным, — подтверждает Майкл. — Вероятно, подумал, что при всем происходящем сейчас, он снова может остаться незамеченным.

Это его первая ошибка.

— Я также нашел закономерность в том, как выбираются его жертвы, — продолжает Майкл. — Он нацеливается на детские дома в самых неблагополучных частях города. Места, где персонал настолько перегружен, что не будет поднимать шум из-за одного-двух пропавших детей. В одном Манхэттене полно таких помоек, так что он не наведывался в одно и то же место дважды. Наверное, думает, что он неуязвим... Но вот что: у него есть квота. Двенадцать девочек. Как и в прошлый раз.

Дюжина детей. Ублюдок.

— Спорим, он не рассчитывал, что Ромеро заинтересуется этим делом, — бормочу я.

Майкл щелкает языком. — Одно можно сказать о нем — он умен. Очень умен. Он не идет по тем же местам, что и в прошлый раз, вероятно, боится, что кто-то вспомнит и свяжет концы. Но это сужает его возможности. Думаю, я даже могу знать, в какой из пяти районов он нанесет удар следующим, но мне нужно еще несколько часов, чтобы точно определить, по какой схеме он выбирает цели. Как только я это сделаю, мы сможем устроить ловушку и ждать его.

— Хорошо. Отличная работа, Майкл.

Он рычит. — Я хочу поймать этого ублюдка как можно скорее. Никакой пощады детоубийцам.

Я мычу в знак согласия. Без аргументов.

Одна вещь, которую мы, братья, разделяем, несмотря на нашу разную кровь, — это шрамы, оставленные нашими тяжелыми отцами — отцами, которые передавали свои разочарования сыновьям своими кулаками. Это клей, который скрепил нас вместе много лет назад.

Отец Майкла, бывший сенатор Рик Харт, возможно, и обманул публику своим святым образом — как и большинство продажных политиков, — но я слишком хорошо знаю монстра, который скрывался под ним. Монстра, который финансировал моего отца и заставлял его делать его грязную работу. Черт, Рик, возможно, был даже хуже Альфонсо. Потому что, при всех недостатках моего отца, я всегда знал, что к чему. Майкл... ну, его отношения со стариком были совсем другой маркой испорченности.

Отбросив призраков прошлого, я спрашиваю его: — Кстати, как прошел запуск твоей игры?

На конце Майкла становится тихо. Больше никакого щелканья клавишами. — Ты спрашиваешь, потому что тебе любопытно, Рафаэль, или потому что ты беспокоишься, что моя компания в этом году загребет больше денег, чем твоя? Думаешь, не сможешь за мной угнаться?

Его голос игрив, и я усмехаюсь. — Пошел ты. Мы даже не в одном бизнесе.

— Если уж хочешь знать, — говорит он, в его тоне звучит гордость, — StarQuest была выпущена без сучка и задоринки прошлой ночью и уже является одной из самых скачиваемых игр в мире — и это всего за двадцать четыре часа после запуска. Вот почему мой график такой плотный сейчас. Так много людей скачивают ее, что я должен постоянно следить, чтобы она не вылетела... и одновременно пытаюсь учесть отзывы наших бета-тестеров.

— Похоже на хорошую проблему. Ты сейчас хвастаешься, Майкл?

— Какого хрена ты все еще на линии? Ты меня отвлекаешь. — Печатание возобновляется, быстрее, чем раньше.

— Да, ладно, давай вернусь к своим делам. О, и Майкл?

— Что?

— Поздравляю, fratello. Ты заслужил это.

Наступает секунда тишины, затем: — Вау, так трогательно, Рафаэль. Подожди-ка, схожу за коробкой салфеток, — говорит он с каменным лицом.

— Мудак. — Я вешаю трубку с усмешкой.