Ян

Звонок в дверь.

Кого принесла нелегкая? Никого не жду, ничего не заказывал. Игнорирую. Меня нет дома.

Но даже громко играющая музыка не спасает от назойливого трезвона.

Звонок разрывается, как и мое терпение.

— А товарищ-то настойчивый. Сколько можно тарабанить! — подрываюсь, выключая музыку, и уже жалею этого несчастного, потому что сейчас он будет грубо и далеко послан.

Открываю.

Стоит лохматая девчонка, лет пятнадцати.

Точно не соседка, никогда раньше ее не видел.

Ничего такая малая.

Тьфу ты. На малолеток уже потянуло. Ну все, Янчик, пора с отшельничеством завязывать, пока под статью не попал.

Девчонка смотрит на меня вопросительно, как будто это я к ней пришел.

Странная капец.

Молча заходит в коридор. Я не мешаю.

Закрывает за собой дверь.

Потом… Вот совсем неожиданно — плюхается на пол и начинает реветь.

Не плакать, не хныкать, а рыдать как на похоронах.

Стою в шоке и не понимаю, что происходит.

Нормально!

И что мне с этим делать?

Весеннее обострение?

В дурке выпускной?

На какую кнопку нажать, чтобы вот это вот все на другой режим переключить?

Заговорить не осмеливаюсь, чтобы еще больше не спровоцировать. Может, реально умер кто?

Скорбная симфония длится довольно долго. Не подозревал, что человек может столько реветь.

До каких пор это наводнение будет продолжаться?

Куда там звонить в подобных случаях?

Но смотрю — начинает немного успокаиваться. Видимо, вспоминает, что не одна. Встает, поправляет волосы, вытирает слезы и всматривается в мое шокированное лицо.

— А вы, собственно, кто такой? — говорит, всхлипывая и продолжая сверлить меня взглядом.

Даже неловко становится.

— Меня тот же вопрос интересует, — окончательно офигев, смотрю, ничего не понимая.

— Вам тоже интересно кто вы такой?

— Да нет же! — усмехаюсь, прикольная малая.

Выкает мне, как взрослому дядьке.

— Ты кто такая? И чем обязан?

— Давайте вы первый начнете, — неуверенно бормочет.

— Да, мля, что за детский сад! Я Ян. Живу здесь. А ты кто такая и зачем пришла? — спрашиваю уже раздраженно, потому что ситуация реально напрягает.

Проходит в гостиную, и я замечаю, что она хромает.

— Что с тобой? Ты хромаешь. Нужна помощь? — У меня миллион вопросов, а девчонка вместо того, чтобы отвечать опять начинает плакать. Спасибо, что не рыдать.

— Эй, ну ты чего? Что я не так сказал? — мой мозг сейчас перегреется от попытки разобраться, какого черта вообще происходит.

Стою молча, жду.

Похоже, простое ожидание — это сейчас единственная рабочая тактика.

«Плакса» понемногу начинает успокаиваться. Пытается сделать глубокий вдох, шумно выдыхает. Снова поправляет свои взъерошенные волосы. Плюхается на диван. Разглаживает ладонью воображаемые складки на кофте.

Сажусь на другой край дивана.

— Давайте переиграем сцену знакомства. Первый дубль вышел неудачным, — говорит она тихим, но на удивление уверенным голосом.

И не поспоришь. Неудачным — это совсем мягко сказано. Трешак конкретный.

Смотрит на меня пристально. А глаза у нее невероятные, хоть и зареванные. Большие, выразительные. Зеленые с серым обрамлением. Очень гармоничное сочетание. Смотрит и, кажется, в душу заглядывает. Оторваться невозможно, так и стою залипая.

— Меня зовут Морозова Полина Михайловна. Я хозяйка этой… — запинается, бегло оценивает обстановку и продолжает: — Хозяйка этой уютной квартиры. А вы кто и на каком основании здесь находитесь?

Офигеваю окончательно!

— Меня зовут Ян… Андреевич, — зачем-то добавляю отчество. — Я снимаю эту квартиру уже больше года, — отвечаю, пытаясь переварить происходящее.

— Ну очевидно, что здесь ваше прибывание незаконно.

— Это еще почему? Я исправно плачу аренду. Ты вообще откуда такая взялась? Что тебе надо?

— Вот документы, подтверждающие, что я хозяйка этого жилого помещения, — она достает из сумки и протягивает мне документы.

Изучаю.

И правда, хозяйка… Медной горы, блин.

Заглядываю в паспорт. Все нормально, Яныч, не посадят, восемнадцать ей уже.

Хотя выглядит как совсем еще девчонка. Метр в прыжке. Ангелочек такой. Натуральные белокурые волосы легкими волнами спускаются на плечи. Очень миленькая, хоть и опухшая от слез. До моего плеча, наверное, и не доросла. А я сто девяносто сантиметров ростом.

— И что тебе надо, хозяйка жилого помещения? — спрашиваю, а все мое внимание притягивают на себя ее губы. Это нечто. Налитые, пухлые, яркие, а главное — натуральные. Глаз не оторвать.

— Я приехала осмотреть свою квартиру. Дедушка мог оставить здесь хоть какую-то информацию о том, где похоронена моя мать. Мне о ней ничего не известно. Может, вы находили что-нибудь? В ваших интересах сотрудничать и побыстрее разойтись.

— Ага, а потом через пару дней ты опять заявишься в слезах и соплях с очередной безумной просьбой?

— Потом, если все пойдет по плану, у вас будет много времени, чтобы найти новое жилье или снимать это на законных основаниях, то есть у меня, — натянуто широко улыбается она своей белоснежной улыбкой.

А улыбка… Ей можно смело рекламировать зубную пасту или что там еще рекламируют с такой идеальной улыбкой?

— Мне очень жаль, но в этой квартире, кроме кухни и пустого шкафа в комнате, больше ничего не было.

— Как «ничего не было»? Как же мне теперь быть? — говорит она тихим, дрожащим голосом.

Только не начинай реветь! У меня уже слезный передоз.

К счастью, всхлипываний неслышно.

Наоборот.

Садится ровно, высоко задирая подбородок. И с очень серьезным выражением лица заявляет:

— Я хочу извиниться за свою истерику. Обычно я не позволяю себе подобного при посторонних, — говорит она, ненадолго опуская глаза.

Встряхиваю головой, словно это поможет мне перезагрузить зависший системник.

А она продолжает:

— Я поеду в полицию. Может, там мне помогут? — решительно заявляет, вставая на ноги.

— Да погоди ты. У меня брат следователь, правда, в столице. Я ему позвоню. Так будет быстрее, — смотрю на нее вопросительно.

Ну куда ей в полицию, и так еле до дивана доковыляла.

Она слегка прищуривает глаза, как будто перебирает во внутреннем окне все возможные сценарии. Взгляд уходит в спящий режим.

Пауза затягивается, и мне кажется, что она вот-вот провалится в сон. Но вместо этого Полина вдруг вздрагивает, поднимает голову и смотрит прямо в глаза.

— Ладно. Если ваш брат поможет, выйдет и правда быстрее, — тихо выдает она.

Делает глубокий вдох и продолжает уже увереннее.

— Это будет взаимовыгодное сотрудничество. Вы помогаете мне, а я разрешаю вам остаться. А потом законно сдам вам квартиру.

— А где гарантии, что не передумаешь и не выставишь меня за дверь?

— Я дам вам честное слово, — смотрит на меня, взмахивая своими длинными ресницами.

Блаженная.

Слово она мне дает честное.

Ха-ха.

— Ты точно из этого мира? — спрашиваю я, скептически подняв бровь. — Знаешь, «честное слово» нынче так себе гарантия. Особенно если это слово малолетней девчонки.

Она выпрямляется и смотрит на меня с таким достоинством, будто я только что наступил на шлейф ее бального платья.

— Я не давала повода меня оскорблять и уж тем более сомневаться в моей искренности.

На каком языке она вещает? Это что, старорусский? Молодежь разве так сейчас разговаривает?

Мой системный блок окончательно выдает ошибку. Я жду чего угодно: новой порции слез или ответных оскорблений. Но девчонка только тяжело, как-то совсем по-взрослому вздыхает, а мне становится не по себе.

— Прости, больше не буду.

— Вы мне поможете? — тихо спрашивает она, глядя прямо в глаза.

И этот простой вопрос сбивает с меня всю спесь.

— Я помогаю тебе найти могилу матери, и ты после этого уезжаешь туда, откуда приехала, правильно?

— Все верно, — она кивает с самым серьезным видом.

— Помогу. Но при одном условии.

Я тоже выпрямляюсь и складываю руки на груди, свысока разглядывая эту пиратскую копию тургеневской барышни. Полина в ответ чуть прищуривается.

— Слушаю? — ее подбородок упрямо задирается еще выше.

— Ты не будешь больше реветь и перестанешь мне «выкать».

Никаких эмоций. Она даже не моргает. Тут же выдает с абсолютным хладнокровием:

— Это два условия.

— Ты еще и зануда, — закатываю глаза и шумно выдыхаю.

Да уж. С ней явно будет нелегко.

— Я согласна на условия.

Смотрю на нее и понимаю: деваться некуда.

— Ладно, — сдаюсь я, потирая переносицу. — Ну конечно, помогу. Тем более сам помощь предложил.

Произношу это, а мой внутренний голос вопит: «Отмена!», пытаясь закрыть это всплывающее окно. Но поздно. Процесс запущен, кнопка «Ок» нажата.

И что-то мне подсказывает, что я конкретно так попал.