Ян

— Предлагаю закрепить наше соглашение дружеским чаепитием, — говорю и киваю в сторону кухни.

Полина медленно заходит. Движения неловкие, тяжелые, но подбородок все еще упрямо поднят, будто она делает мне одолжение.

Я включаю чайник, достаю две чашки и то, что нашел в холодильнике.

Не ресторанный банкет, но для начала сгодится.

Ставлю перед ней горячую чашку, беру свою и сажусь напротив.

Она осторожно делает глоток, закрывает глаза — на лице поселяется короткое облегчение.

Пока пьем, Полина сбивчиво рассказывает о детском доме и наследстве, о своей хромоте, посещении кладбища и мучительном поиске квартиры.

Скоро начнет темнеть. Отпускать девушку — безумие.

Начинаю уговаривать остаться переночевать. Квартира двухкомнатная, места нам обоим хватит с головой, мешать друг другу не будем.

Сначала она, конечно, отказывается и слышать об этом не хочет. Гордость так и прет: «Я сама, я уеду». Но когда ее глаза начинают буквально закрываться на ходу, становится очевидно, что спорить бессмысленно.

Переночевать здесь — единственный адекватный вариант.

В итоге Полина сдается и идет в душ.

Я отправляюсь готовить спальню к ночевке законной хозяйки.

Улыбаюсь, вспоминая ее эпичное появление. Как я сначала думал, что передо мной подросток, и как обрадовался, когда узнал, что это не так.

Себе готовлю диван. Он раскладывается, места много, так что с моим ростом я смогу там не просто уместиться, а даже вполне комфортно выспаться.

После душа, пожелав спокойной ночи, Полина тихо шуршит в комнату и закрывает за собой дверь.

Звуки за стеной затихают практически мгновенно. Наверное, уснула сразу же, едва ее голова коснулась подушки.

Я паркуюсь на диване.

Звоню брату.

Май меня старше на пять лет. Ему двадцать восемь.

Убежденный холостяк и житель мегаполиса.

Видимся мы редко, в основном на семейных торжествах.

Созваниваемся чаще, обычно после торжеств уже не семейных.

Это происходит по отработанной схеме: я косячу — он разруливает. Не то чтобы я сильно залетный, но время от времени случается.

Май — следователь, ему по профессии положено косяки разгребать. Я лишь помогаю усовершенствовать его профессиональные навыки и межведомственную коммуникацию.

Мой звонок он явно расценит как очередной залет, хотя это практически так и есть.

— Да, Ян, что-то случилось? — Май спрашивает быстро, почти на бегу, а на заднем фоне слышен шорох бумаги. Наверняка, как всегда, зарылся в отчеты.

— Привет. Хреновый я брат, если мой звонок у тебя сразу ассоциируется с ЧП.

— Другого брата у меня нет, не с чем сравнивать. Опять влип?

Не знаю, как начать. Набираю в грудь воздуха.

— Можно и так сказать.

— Внимательно… — говорит с таким голосом, что перед глазами ярко всплывает образ мученика на кресте.

— Помнишь, мы с Дэном двушку арендовали, потом он слился, а я остался?

— Ну допустим.

— Сегодня заявилась хозяйка этой квартиры. Настоящая.

— Красивая?

— Очень.

— Пока мне все нравится, — в голосе брата слышится нескрываемая ирония.

— Май, тормози. Она сирота, из другого города приехала. Недавно узнала о наследстве и явилась осмотреть свои владения.

— Ты документы хоть проверил, может развод какой?

— Естественно, проверил. Там все чисто. Прикол в том, что она о квартире до недавнего времени вообще не знала. А значит — и сдавать ее не могла. Получается, я все это время отстегивал бабки левому хмырю.

— Ну здесь два варианта, братик: или вали оттуда, или женись. Ничего криминального не вижу. Удачи.

— Да, блин, Май. Вот вечно ты так. Взрослый же мужик, следователь, а серьезности ноль.

— Минуточку, — Май на том конце явно отложил ручку. — А что не так?

— Нам помощь твоя нужна.

— Нам? — выделяет это слово игривой интонацией. — Быстро ты.

— Теперь я понимаю, почему ты так далеко свалил. Боишься, что я тебе наваляю.

— Не льсти себе, малыш. Так чем помочь-то?

— Я хочу арендовать эту квартиру законно. А Полина — ну, девушка эта — ищет могилу матери. Известно только, что та умерла при родах. Морозова Светлана Геннадьевна. Посмотришь по базам?

Май вздыхает. Тяжело, по-рабочему.

— Вот вечно эти сиротки родителей своих ищут. Чаще всего это заканчивается хреново. Ян, ты лучше глазки ей построй, они у тебя вон какие красивые. Глядишь, забудет про все, и будете спокойно жить-поживать да добра наживать.

— Май, дурака не валяй! Поможешь?

— Ладно. Помни мою доброту. Скидывай все, что есть, разберемся. Сначала мать пробью. Я так понимаю, сиротка у тебя ночевать осталась?

— Ее Полина зовут. Да, я посплю на диване.

— Всегда знал, что ты родителей внуками раньше осчастливишь.

Его юмор — каменный, как и он сам.

— Жду звонка. Спасибо, брат.

— Пока не за что, — отрезает он слишком по-деловому и сбрасывает.

В комнате тишина.

При мыслях о Полине в груди теплится нелепое ощущение ответственности — не романтическое, не героическое, а банально человечное. Я очень хочу ей помочь.

Моя спокойная, выверенная по алгоритмам жизнь только что официально полетела в корзину, а вместо нее загрузилось нечто совершенно непредсказуемое.