Полина

Подбегаю к администратору.

— Помогите, пожалуйста! Этому котенку нужна помощь. На него напала собака. Он истекает кровью, — тараторю я и показываю пострадавшего зверька.

Администратор оценивающе смотрит сначала на меня, потом на котенка. Затем медленно закатывает глаза. Хотя с такими огромными наклеенными ресницами, может, она по-другому уже и не умеет.

— Девушка, не волнуйтесь, дайте ваш паспорт, — произносит как в замедленном воспроизведении.

Мне бы ее спокойствие. Она, наверное, съела весь магний из соседней аптеки.

— Какой паспорт, я просто гуляла по улице. У меня его с собой нет, даже телефон дома остался. Вы всегда гуляете с паспортом?

— А как вы собираетесь оплачивать наши услуги? — привстает и более внимательно меня рассматривает.

— Не волнуйтесь, я все оплачу позже. А теперь скажете, где врач? Срочно нужна его помощь!

Цокая и причитая, администратор неторопливо провожает нас в двадцать пятый кабинет. Просит подождать.

По дороге привычно ловлю на себе любопытные взгляды.

Хромая девчонка с помойки. Как низко я пала!

Почему-то от этой ситуации становится смешно.

Раньше я бы уже от стыда сгорела, появившись в элитном месте в подобном виде. А сейчас совершенно все равно. Только бы с малышом было все в порядке.

Котенок спит, но слишком часто дышит, что настораживает и пугает.

Я осторожно поглаживаю его между ушками, чтобы успокоить, а у самой руки трясутся. Где же этот врач?

Заходит высокий, плечистый мужчина лет тридцати. Темноволосый. Из тех, на кого засматриваешься, а потом полчаса злишься, что такие вообще существуют — слишком уж правильные черты лица.

На нем темно-синяя форма. Строгая, если не присматриваться. Но если рассмотреть, то по всей ткани крошечные котята в галстуках, кошечки с бантиками, дурацкий такой принт, детский до невозможности. И на этом мрачном мужчине смотрится инородно и трогательно одновременно.

Легкий запах антисептика и дорогого парфюма заполняет кабинет.

— Здравствуйте, меня зовут Алексей Иванович. Я ветеринар. Что случилось? — бегло окидывает меня взглядом, не оценивая — ни мою грязную одежду, ни растрепанные волосы.

У него ярко-голубые глаза, но они будто включены не на полную мощность, как экран телефона в режиме энергосбережения. Видимо, много работает и мало спит. Как и все врачи, неважно кто у них пациенты.

Наверное, на каком-то курсе в университете есть предмет трудология или трудоголика, а может трудоголизм.

Кира тоже живет работой, даже лучше сказать живет на работе.

Медики — такие медики!

Молча подходит и забирает пушистого страдальца, укладывает на столик под лампу.

— Что случилось? — аккуратно осматривает котенка.

Я рассказываю все подробно и эмоционально. Доктор внимательно слушает и вносит данные в планшет. Закончив, поднимает голову и смотрит на меня.

— Он будет жить? Вы его спасете? — с надеждой заглядываю в потухшие глаза доктора, пытаясь увидеть там настоящий ответ, а не слова утешения, которые говорят в кино родственникам умирающих пациентов.

— Это она. Девочка. На первый взгляд — ничего серьезного. Мы сделаем все возможное и даже невозможное, — натягивает улыбку Алексей Иванович, а глаза все такие же грустные.

— Возьмем анализы, обезболим, обработаем раны, введем антибиотик. Сделаем рентген, чтобы исключить повреждение скелета и УЗИ, чтобы исключить внутреннее кровотечение. Пока план такой.

— А можно мне тоже что-нибудь сделать, чтобы исключить расстройство психики? — шучу я, дабы разрядить обстановку. А может, и не шучу. Сегодня тот еще денечек.

Лицо доктора впервые начинает выражать хоть какую-то эмоцию. Он еле заметно улыбается, теперь не натянуто.

— Чтобы исключить расстройство психики, можете выпить, — он лукаво улыбается, хотя это больше похоже на ухмылку.

Выдерживает театральную паузу и добавляет:

— Кофе, конечно. Аппарат прямо возле администратора.

Сразу вспоминаю ту реснитчатую недовольную мадам и делаю вывод, что психика у меня не такая уж и расстроенная.

— Я сейчас напишу, в каких кабинетах проводятся исследования и порядок их прохождения. Встретимся на УЗИ, его я сделаю сам.

Пишет, отдает мне план действий. Подмигивает и уходит. Уже не такой грустный. Ура, моя первая победа! Сделаю «все возможное и даже невозможное», чтобы зажечь эти глаза.

Есть у меня такая особенность: когда я в трудной ситуации и пытаюсь из нее выкарабкаться, то ищу кого-нибудь, чтобы причинить ему добро. Так я переключаюсь и не зацикливаюсь на происходящей катастрофе. И мне полезно, и жертва спасена. Просто жертва не всегда в курсе, что ее надо спасать.

Алексей Иванович лечит котенка, я лечу от грусти его красивые голубые глаза.

Все по-честному.