Полина

Понадобился целый час, чтобы выполнить все назначения нашего врача.

Котенок спит в коробке от шприцев, завернувшись в одноразовую пеленку, их нам любезно вручили в процедурном кабинете. Здесь почти все такие добрые, внимательные. Не то что в нашей поликлинике. Не зря говорят: работа с животными делает людей добрее.

Остается сделать только УЗИ.

Сидим под кабинетом и ждем, когда нас пригласят.

В соседние кабинеты пациентов вызывают по кличкам. А мой пушистый комочек, мало того что без дома, без хозяина, так еще и имени нет. Надо это исправлять.

— Как же тебя назвать? — смотрю на коробку. — Девочка, значит… Будешь Мышь. Раз ты серая и по помойкам лазишь.

В коробке начинается шуршание.

— Что? Не нравится? — говорю я тихо, чуть приоткрывая крышку. — Мне, знаешь, тоже не нравится здесь сидеть. Ладно. Будешь Вася. Потому что неженское это дело драться и по мусоркам шастать. Но официально, так и быть, будешь Василиса.

Пока ждем, я замечаю, что у всего персонала, кроме нашего врача, есть татуировки. Вот реально у всех, кого я здесь видела, кроме Алексея Ивановича. И не малюсенькие рисунки, а нательная живопись достаточно внушительных размеров. Не удивлюсь, если где-то в конце коридора между процедурным и рентгеном есть кабинет тату-мастера. А что? Хихикаю сама себе под нос, представляя эту вывеску.

Из кабинета УЗИ выходит женщина с крошечной собачкой на руках. А у той бедолаги глазища такие огромные, что вот-вот вывалятся из орбит и заживут своей жизнью. Интересно, это природа так пошутила или серьезная патология? Может, доктор слишком усердно давил датчиком, и песика «выдавило» наружу?

— Заходите, — зовет нас Алексей Иванович. — Ну как там ваша психика, перестала расстраиваться? — пропускает вперед и закрывает за нами дверь.

— Что вы, доктор, психика моя хронически расстроенная, ее кофе из аппарата не обманет.

Ловлю на его лице долгожданную улыбку.

Зачет.

А вот над глазами надо еще поработать.

Укладывает котенка на кушетку и начинает триммером сбривать шерсть с брюшка.

— А груминг у вас входит в комплекс услуг или оплачивается отдельно? — иронично уточняю я.

— Груминг — это бесплатный бонус. При особом желании можем и хозяйку так «порадовать», мы клиентоориентированная клиника.

— Бесплатный бонус? — я скептически морщу нос, глядя на розовую лысую проплешину. — Больше похоже на побочный эффект. Теперь малышка похожа на недоделанную игрушку.

Кошечка на удивление ведет себя спокойно и дружелюбно. Покорно выдерживает все манипуляции. Умничка.

— Как назвали малышку?

— Официальная версия — Василиса, — заявляю, улыбаясь во весь рот.

— Почему такой выбор? — он слегка приподнимает бровь.

— Потому что поведение как у Васи, а вы сказали, это девочка. Пришлось адаптировать.

Он усмехается, почесывая малютку за ушком.

— Хорошая кличка, ей подходит, — в его голосе я слышу искреннее одобрение.

Пока мы разговариваем, доктору настойчиво названивают, телефон бесконечно вибрирует, и он вынужден ответить.

— Я на работе, что-то случилось? Нет… Это моя работа… Вызови, пожалуйста, специалиста, я все оплачу… Да, ты права, я умею только лечить.

Сбрасывает вызов и убирает телефон в карман.

Все мои бонусы сгорают. Доктор снова становится грустным.

— Как там комплектующие? — переключаю его внимание на монитор. — Все на месте?

— Да, все в порядке.

Тщательно вытирает салфетками брюшко и датчик от геля.

— Отлично. Слышишь, Васька, какой доктор молодец, — говорю с напускной серьезностью. — И тебя вылечил, и стрижку модную сделал. Мастер на все руки, а по телефону скромничал, говорил, что «умеет только лечить».

Доктор на секунду замирает и медленно поднимает на меня взгляд. А в глазах приплясывают смешинки.

— Подслушивать чужие разговоры, вообще-то, нехорошо.

— А я не только подслушивала, — вызывающе вскидываю подбородок, — я еще и подсматривала.

— Подсматривать — тоже сомнительное достижение.

— Знаете, доктор, раз уж я такая нехорошая, то могу, как сторонний наблюдатель, подсказать вам новую профессию. Из вас выйдет отличный барбер — вы точно умеете не только лечить!

Смотрит на меня непонимающе, но с любопытством и явно диагнозы психиатрические выставляет.

— Интересная версия, я подумаю, — говорит он, пытаясь не улыбаться. — Ну, раз вопросы с моей профориентацией решили, предлагаю пройти в двадцать пятый кабинет и посмотреть результаты исследований.

Киваю, соглашаясь.

По дороге не выдерживаю и спрашиваю:

— Алексей Иванович, а можно вам задать очень личный вопрос? — исподлобья вопросительно смотрю на него.

— После того как вы подсматривали и подслушивали, вам можно все, — останавливается и внимательно смотрит на меня, а глаза уже совсем не грустные.

Тоже останавливаюсь. Довольная улыбаюсь. Потом спрашиваю уже с серьезным выражением лица.

— Я сегодня не только за вами подсматривала и заметила, что все сотрудники с татуировками. Ну вот все, кто на глаза попался! Такое ощущение, что в клинике есть специальный кабинет, где их набивают. А у вас татуировок я не увидела. Вы из каких-то религиозных соображений отбиваетесь от коллектива или вам просто не сказали, где этот кабинет находится? — выдаю я с серьезным видом и смотрю на реакцию.

Доктор пялится сначала с удивлением. Потом смотрит по сторонам. Замечает идущего навстречу сотрудника с полностью забитым черными чернилами рукавом и начинает безудержно смеяться.

Бинго! Это победа, я считаю!

— Леха, с тобой все в порядке? — интересуется подошедший татуированный мужчина. Потом обращается ко мне:

— Девушка, вы сломали нашего доктора. Я его таким никогда не видел.

А доктор уже практически бьется в истерике.

— Ну почему сразу сломала? Может, я, наоборот, починила, — смеюсь я, потому что Алексей Иванович слишком заразительно хохочет, невозможно не последовать его примеру.

Смеются все.

Когда безудержное веселье заканчивается, идем в кабинет.

Алексей Иванович теперь другой человек. Его глаза светятся, на лице поселилась улыбка. Он даже, кажется, помолодел лет на десять, не меньше.

Вот это я понимаю — совсем другое дело!

Долго рассказывает, что Вася большая молодец. Достойно сражалась в неравном бою и все повреждения незначительные. Патологий не выявлено, девочка здорова. Когда восстановится, можно будет делать прививки.

Дает мне подписать выписку, и я поражаюсь итоговой сумме за услуги: там как минимум две лишние цифры напечатаны.

— Скажите, а у вас оплату почкой принимают? — пытаюсь отойти от потрясения.

— Кстати, это довольно частый вопрос. К счастью, нет.

— Жаль, еще я хорошо рисую, могу отработать в вашем тату-салоне.

— А это уже креативнее, — смеется.

— Полина, я сам разберусь с оплатой. Вы меня реанимировали. Я сто лет так не смеялся.

— Как-то неудобно, — опускаю голову вниз, не знаю как поступить.

— Неудобно рыдать от смеха до боли в животе при полном коридоре посетителей, — говорит, широко улыбаясь. — Не волнуйтесь. Мне, как сотруднику, будет очень хорошая скидка, — подозрительно ухмыляется.

После небольшой паузы продолжает:

— К тому же Вася беспризорница. Бездомным помогать — благое дело. Не вам же одной там плюсики зарабатывать, — переводит взгляд на невидимое небо. — Я рад, что могу помочь.

Дает мне свою визитку и задорно подмигивает.

— Если что-нибудь понадобится, смело обращайтесь.

— Если будет нужна помощь профориентолога — тоже смело обращайтесь, — подмигиваю, пародируя доктора, и прячу визитку в карман джинсов.

— А вы профориентолог? — смотрит, прищуриваясь.

— Нет, но, судя по всему, у меня неплохо получается.

Снова смеется.

— Спасибо вам, что починили Васю, — от всей души благодарю доктора, с трудом подбирая слова.

— Спасибо вам, что починили мое настроение! — смотрит теперь живыми, сияющими глазами.

Победа!