Полина

Вылетаю из квартиры и ругаю себя за эту реакцию.

Надо было рыжую выставить и заодно самца этого, пусть бы решали свои «взрослые вопросы» на улице.

Но мне всегда привычнее избежать конфликта. Я не умею отстаивать свое. Так было всегда.

Мы, наверное, с Кирой поэтому и сдружились. Меня все дразнили и издевались, а Кира с обостренным чувством справедливости и умением вляпаться в передряги всегда была рядом. Как ангел-хранитель.

Пока плаваю в воспоминаниях, злость отступает.

Сажусь на качели во дворе и продолжаю думать о Кире.

Мы с ней как две взаимодополняющие противоположности. Кира темноволосая, активная, смелая, общительная (если, конечно, захочет), с кинжально острым языком.

Я блондинка, безынициативная, робкая, замкнутая и мягкотелая. Но вместе нам очень весело, мы гармонично уравновешиваем друг друга.

Начинает темнеть.

Что делать дальше, не знаю. Выходить со двора тоже не решаюсь, вспоминая свою навигационную несостоятельность.

Слышу за спиной лай, рычание, шипение и жалобный писк.

Подрываюсь с качелей и спешу на разборку, где явно местный авторитет прессует беззащитную малявку.

Так и есть. В углу контейнерной площадки забился серый шерстяной клубок. Над ним, скалясь и заходясь в хриплом лае, нависает огромная грязная дворняга. Без ошейника, с облезлым боком и перекошенным хвостом.

— Беги, Форест, беги, — шепчу я «шерстяной жертве», но комочек лишь глубже вжимается в бетон.

Псина медленно поворачивает голову и переключается на меня, издавая низкий утробный рык.

Дыхание перехватывает, звуки города пропадают. Кажется, я в деталях могу рассмотреть каждую ворсинку, каждое грязное пятно на морде зверя и даже то, как в абсолютной тишине маленькие капельки мутной слюны медленно разлетаются в стороны, когда смыкается его пасть.

Собака угрожающе лает. Я вижу, как раздуваются ее ноздри, но слышу только собственный пульс в ушах.

«Киры рядом нет, я сама за себя», — повторяю про себя как мантру.

Тишину в клочья разрывает рев мотора. Мотоцикл влетает во двор, мгновенно выводя меня из оцепенения. Его гул, как гром, бьет по ушам.

Зверюга, взвизгнув, убегает с поджатым хвостом.

Спасение!

— Спасибо, дедушка! Ведь ты послал этого «Шумахера», правда? — шепчу я, глядя на небо.

Кулаки медленно разжимаются, а по венам разливается тепло, вытесняя холодный ужас.

Байк притормаживает на мгновение, забирает пассажира и с еще большим воплем скрывается за поворотом.

Мой спасенный комок сидит и не шевелится.

— Что ты за зверь хоть, покажись! — спокойным голосом, почти шепотом, произношу, надеясь не спугнуть его еще больше.

Замечаю на шерсти кровь.

Только бы не крыса. Я их боюсь до потери сознания. Есть опыт.

Ну супер! Буду сейчас здесь как бездомная у помойки валяться.

Страх страхом, а спасать раненого как-то надо.

— Сначала спасение, а потом обморок, — решаюсь я на отчаянный шаг и ближе подхожу к неопознанному объекту.

Кто-нибудь, зафиксируйте этот исторический момент на камеру! Кира ни за что не поверит, что сегодня я в роли супервумен спасаю жизнь беззащитному животному в интерьерах свалки.

Обычно я только читаю о таких подвигах. А теперь мне досталась главная роль.

Подхожу совсем близко. На ходу прикидываю пути отступления на случай, если «крыса» на радостях кинется меня благодарить.

Кончиком пальца осторожно дотрагиваюсь до серого бочка и резко отстраняюсь.

Зверек медленно высовывает голову, как ежик из своего колючего клубка.

Обморок отменяется.

Громко выдыхаю.

Котенок!

Беру спокойно его дрожащее тельце на руки. Не дикий. Может, сбежал? Он точно домашний.

Пока совершенно непонятно, насколько сильно пострадал, но медлить нельзя. Нужно срочно искать ветеринарку.

Похоже, сегодня мы с Кирой поменялись ролями: я болтливая суперженщина, которая вляпалась в передрягу на помойке.

А день ведь еще не закончился…

Во дворе никого, куда идти — непонятно.

То ли от неопределенности, то ли от резкого похолодания все тело пробирает мелкая, колючая дрожь. Я прижимаю к себе трясущийся комочек поплотнее, пытаясь согреть его и заодно унять собственный озноб.

Иду в сторону уехавшего мотоцикла.

Сканирую улицу в поиске прохожих, но в городе, видимо, комендантский час. Вокруг ни одной души. Иду на шум и свет. Вижу вдали мерцающий белый крестик.

О чудо! Наконец-то белая полоса?

Подхожу ближе.

Ну почти — это аптека.

Моя жизнь — та еще зебра! Никогда не знаешь, чего ждать после очередного черного отрезка.

Я захожу, коротко объясняю ситуацию, и, кажется, мне везет. Фармацевт, сжалившись, объясняет: ветклиника совсем рядом. И не какая-то заурядная, а самая лучшая в городе.

Все-таки полоса белая!

Я иду по указанному маршруту в свое «светлое будущее».

Оно и вправду светлое!

Ярко освещенное двухэтажное здание вскоре появляется в поле зрения, прямо как маяк после долгой черной ночи.

И я почти начинаю верить, что теперь наступит длинная-длинная белая полоса. Хотя по своему скромному опыту знаю, как быстро жизнь умеет менять свои узоры.