Он исчез.

Вот буквально.

Ещё вчера Егоров был везде: у спортзала, на стадионе, с кофе, с бутылкой воды, с этой своей наглой улыбкой, от которой хотелось одновременно кинуть в него мяч и проверить, насколько крепко у него сжаты губы.

А теперь его не было.

И это, конечно, было прекрасно.

Прекрасно, Аля. Ты же сама этого хотела. Ты же сама сказала: не приходить, не маячить, не делать из школы балаган.

Так почему теперь внутри стало пусто?

Я злилась на себя за эту мысль весь день.

Илья пришёл на урок собранный. Без телефона и в форме. На разминке не ныл, на подачах старался, даже Артёму, своему вечному напарнику по лени, сказал:

— Руки сцепи нормально, а то мяч тебе в нос прилетит.

Я чуть свисток не проглотила.

— Смирнов, — сказала я осторожно, — ты сегодня в порядке?

— Да. — Он пожал плечами и попытался сделать вид, что ему всё равно. — Дядя сказал, если хочу быть сильным, надо не ныть.

Вот же зараза.

Даже отсутствуя, умудрялся присутствовать.

После урока Илья остался убрать мячи. Раньше бы улетел первым, забыв сменку и половину себя в раздевалке.

— Алевтина Сергеевна, — пробормотал он, складывая мячи в сетку, — а как вы поняли, что хотите быть тренером?

Я замерла.

— Я не сразу поняла.

— А когда?

Вот он, момент. Можно было отмахнуться. Сказать: «Смирнов, не отвлекайся». Но он смотрел серьёзно, и я вдруг увидела в нём не ленивого мальчишку.

— Когда сама перестала играть, — сказала я. — Сначала думала, что всё закончилось. А потом поняла: если не могу выйти на площадку как игрок, могу выводить туда других.

— И не бесит?

— Бесит, — честно ответила я. — Особенно когда другие не хотят. Но когда начинают хотеть, уже нет.

— Я хочу.

Мне пришлось отвернуться, чтобы он не увидел, как мои губы растянулись в улыбке.

— Тогда начнём с того, что ты подтянешь не только физкультуру.

— Почему все взрослые одинаковые? — вздохнул он.

— Потому что мы сговорились.

Он рассмеялся со мной вместе.

И я подумала: если Егоров исчезнет окончательно, всё равно он уже кое-что сделал правильно.

Вечером была взрослая группа.

Я поймала себя на том, что смотрю на дверь каждые пять минут.

Его не было.

Конечно, он не обязан приходить. Я же сама выстроила эту стену: школа отдельно, тренировки отдельно, личное вообще нигде. И вообще, может, ему надоело. Получил отпор, переключился на какую-нибудь длинноногую администраторшу из своего «Колизея». У таких мужчин женщины наверняка меняются быстрее, чем полотенца в премиальном фитнес-клубе.

От этой мысли стало противно.

— Тренер, а сегодня без вашего борца? — хихикнула Марина, одна из девчонок взрослой группы.

— У нас тут волейбол, а не клуб знакомств, — отрезала я.

— Жалко. Он красивый.

— Мяч красивый, когда летит в площадку. Работаем.

Я гоняла их жёстко. Колено ныло, настроение было мерзкое, а когда после тренировки я осталась одна в пустом зале, тишина ударила сильнее обычного.

Я села на скамейку, сняла ортез и поморщилась.

В телефоне лежало его сообщение: «Вы были правы».

Надо же. Умеет признавать.

Я открыла переписку. Написала: «Сегодня вас не было на тренировке».

Стерла.

Написала: «Илья хорошо занимается».

Стерла.

Написала: «Колено не болит, если вдруг вам интересно».

Стерла и выругалась.

— Аля, ты идиотка, — сказала я пустому залу.

Телефон тут же звякнул.

«Завтра у Ильи дополнительное в семь? Я привезу его и уеду. В школу заходить не буду.»

Я уставилась на экран.

Вот и всё. Формально. Правильно. Дистанция.

Почему же хотелось швырнуть телефон в стену?

«Да. Привозите к ДК. После занятия заберёте у входа.»

Ответ:

«Принято, тренер.»

Я не удержалась.

«Вы всегда такой послушный, когда вас выгоняют?»

Пауза.

«Нет. Только когда мне важно не навредить.»

Я сидела в пустом зале с ортезом в руках и понимала, что этот мужчина опаснее, когда молчит и отступает, чем когда прёт напролом.

Потому что напролом я умела отбиваться.

А вот от уважения — нет.