Я сделал предложение без ресторана и без дурацкого кольца в бокале.

Потому что Аля убила бы меня за кольцо в бокале. И за ресторан тоже.

Это случилось в пустом зале после турнира. Девчонки разошлись, Илья уехал со Светой, сотрудники закрывали клуб. Аля сидела на полу у сетки, босиком, с и мячом в руках.

— Устала? — спросил я.

— Счастлива.

Я сел рядом.

— Хороший день.

— Очень.

Она покрутила мяч.

— Знаешь, я раньше думала, что если не играю сама, значит, всё меньше. Как будто тренер — это утешительный приз. А сегодня смотрела на них и поняла: нет. Это не меньше. Просто иначе.

— Ты дала им то, что когда-то дали тебе.

— И то, чего мне не хватило.

Я достал из кармана маленькую коробку.

Она заметила и застыла.

— Макс.

— Без давления.

— Ты с коробкой говоришь «без давления»?

— Я стараюсь.

Она не смеялась. Смотрела испуганно.

Я открыл коробку. Простое кольцо. Белое золото, маленький камень. Ничего кричащего.

— Аля, я не хочу тебя купить, спасти или забрать в свою жизнь как трофей. Я хочу строить жизнь рядом с тобой. Ругаться о расписании. Болеть за твоих девчонок. Воспитывать Илью, хотя он уже думает, что умнее нас. Пить плохой кофе на турнирах и хороший в твоей грузинской кафешке. Я хочу, чтобы ты была моей семьёй. Не потому, что тебе это нужно, а потому что я без тебя уже не представляю свою.

Она молчала.

— Скажешь нет — я не исчезну. Скажешь подумать — буду ждать. Скажешь да — постараюсь не зазнаться.

Аля закрыла лицо ладонью.

— Ненавижу тебя.

— Это какой вариант?

— Тот, где я плачу.

Я выдохнул.

Она протянула руку.

— Да, Макс. Но если ты когда-нибудь попробуешь решить за меня, какую секцию открывать, я разведусь до свадьбы.

— Принято.

Я надел кольцо.

Она посмотрела на него, потом на меня.

— Красивое.

— Простое. Как ты любишь.

— Я не простая.

— Кольцо простое. Ты — катастрофа.

Она засмеялась сквозь слёзы и толкнула меня плечом.

Я поцеловал её в пустом зале. И думал, что лучшего места для начала нашей семьи быть не могло.

Дверь скрипнула.

— Блин! — раздался голос Ильи. — Я забыл рюкзак! Опять вы целуетесь!

Аля отстранилась и, не вытирая слёз, рявкнула:

— Смирнов, десять отжиманий за вторжение в личную жизнь тренера!

— Но я не ученик уже!

— Будешь спорить — двадцать!

Илья посмотрел на кольцо, раскрыл рот.

— Ого. Дядь Макс, ты что, сделал предложение?

— Да.

— И она согласилась?

— Как видишь.

Он секунду переваривал, потом расплылся в улыбке.

— Круто. Тогда можно я буду шафером? Или как это называется? И ещё, Алевтина Сергеевна, вы теперь типа моя тётя?

Аля моргнула.

Я заржал.

— Смирнов, — сказала она медленно. — Ещё одно слово, и будешь отжиматься до выпускного.

— Понял. Тётя Аля.

Он рванул к выходу раньше, чем она успела схватить мяч.

Мяч всё-таки полетел ему вслед, ударился о дверь и отскочил обратно.

— Хорошая подача, — сказал я.

— Я целилась.

— Знаю.

Она посмотрела на кольцо снова, потом на меня.

— Ты понимаешь, что теперь от меня не отделаешься?

— Тренер, я с первой встречи пытался не отделаться.

— Наглый.

Аля

К свадьбе мы, конечно, чуть не разругались насмерть.

Не из-за чувств. С чувствами как раз всё было подозрительно понятно: я влюбилась в Макса, он влюбился в меня, Илья делал вид, что ему противно, но при этом первым предложил составить таблицу гостей. Проблема началась там, где у всех нормальных людей начинается ад: ресторан, список родственников, ведущий, платье и вопрос, можно ли поставить у входа волейбольную сетку.

— Нельзя, — сказала я.

— Почему? — искренне удивился Макс. — Это символично.

— Символично будет, если я этой сеткой тебя задушу.

— Сильное заявление от невесты.

— Практичное.

Он хотел большой зал, много людей, свет, музыку, чтобы у меня был праздник, который ты заслужила. Я хотела маленькую церемонию, хачапури, наших близких и чтобы никто не заставлял меня танцевать посреди зала.

— Аля, — уговаривал он, — один раз в жизни.

— Вот именно. Я хочу запомнить свадьбу, а не пережить спецоперацию.

— Хорошо. Без танцев.

— И без ледяной скульптуры.

— Я даже не предлагал!

— Но думал.

Он виновато отвёл глаза.

— Совсем маленькую.

В итоге нас спасла Света. Она пришла с блокнотом, посмотрела на нас, как на двух подростков, которых оставили без присмотра, и сказала:

— Так. Макс, ты хочешь доказать любовь бюджетом. Аля, ты хочешь доказать независимость отказом от всего. Оба успокойтесь. Делаем нормальную свадьбу: красиво, но без цирка.

Я посмотрела на Макса.

Он посмотрел на меня.

— Твоя сестра страшная женщина, — сказала я.

— Я с детства знаю.

Света победила за сорок минут. Список гостей сократила вдвое, ресторан выбрала не самый дорогой, но уютный, ведущего велела взять такого, который не орёт в микрофон, а платье...

С платьем было сложнее.

Я думала, что мне всё равно. Честно. Платье и платье. Белое, удобное, чтобы не упасть. Но когда в салоне на меня надели первое, с жёстким корсетом и юбкой, в которой можно было спрятать весь седьмой «А», я посмотрела в зеркало и чуть не расплакалась.

Не от счастья.

От ужаса.

— Я как торт, — сказала я.

Света подавилась смехом.

— Немного.

— Снимайте.

Второе было лучше. Третье почти. Четвёртое — простое, с мягкой тканью, открытыми плечами и разрезом, в котором я могла нормально идти, а при необходимости и дать по мячу. Я вышла из примерочной и увидела, как Света прикрыла рот ладонью.

— Что? — испугалась я.

— Ничего. Просто Макс умрёт.

— Это хорошо или плохо?

— Для него — риск. Для нас это обалдеть как красиво.

За неделю до свадьбы Илья пришёл ко мне в зал после тренировки и долго топтался у сетки.

— Смирнов, — сказала я, собирая фишки. — Либо говори, либо помогай молча. Третьего не дано.

— Я речь написал.

— Какую речь?

— На свадьбу. Ну, вдруг дадут микрофон.

Я напряглась.

— Кто тебе даст микрофон?

— Мама сказала, что можно коротко.

— Господи.

— Не бойтесь, я без кринжа. Почти.

Он достал сложенный лист. Я хотела пошутить, но увидела, как он волнуется, и замолчала.

— Прочитать? — спросил.

— Давай.

Он кашлянул.

— «Когда моя мама попросила дядю Макса сходить в школу, я думал, что он просто поругается с учительницей, а мне исправят оценку. В итоге оценку мне пришлось исправлять самому, дядя Макс влюбился, а Алевтина Сергеевна научила меня, что сильным быть — это не понтоваться, а работать...»

Он запнулся.

— Дальше сопливо.

— Читай.

— «Спасибо вам обоим, что не дали мне остаться клушей. И спасибо, что показали: семья — это когда тебя не тащат силой, а идут рядом и всё равно не дают сдаться».

Я стояла с фишками в руках и не могла говорить.

— Плохо? — спросил Илья.

— Нет, — сказала я хрипло. — Очень хорошо.

— Только не плачьте. Дядя Макс сказал, если вы заплачете до свадьбы, он нервничать начнёт.

— Передай дяде Максу, что он уже может начинать.

Илья улыбнулся.

— Можно я вас обниму? Только быстро. А то странно.

Я сама шагнула к нему и обняла. Он уже был выше меня, костлявый, неловкий, пахнущий подростковым дезодорантом.

— Ты не клуша, Илья, — сказала я тихо. — Ты хороший парень.

— Я знаю, — буркнул он, но голос дрогнул. — Вы же тренер. Вы фигню не скажете.

— Бывает, говорю.

— Уже меньше.

Вот за это он получил лёгкий подзатыльник.