Через полгода я уже не узнавала свою жизнь.

Утром шли тренировки подростковой группы. Двенадцать девочек от двенадцати до шестнадцати. Шумные, колючие, смешные, упрямые. Они спорили, плакали после неудачных подач, радовались первым победам и писали мне сообщения в час ночи: «Тренер, а если я боюсь принимать сильный мяч, я слабая?»

Я отвечала утром: «Нет. Ты живая. Будем работать».

Днём: методички, планы, консультации с врачом клуба. Да, я всё-таки записалась к нормальному ортопеду. Сама. Макс только молча сидел рядом в коридоре и делал вид, что не волнуется. Врач сказал, что при правильной нагрузке я могу играть любительски и тренировать без постоянной боли. Нужна программа укрепления, физиотерапия, режим.

Вечером были занятия во взрослой команде. Там были бухгалтер, парикмахер, молодая мама после декрета, бывшая баскетболистка и Марина. Она пришла в секцию, честно предупредив:

— Я поняла, что с Максимом Сергеевичем бесполезно, но волейбол мне понравился.

Я посмотрела на неё и сказала:

— Тогда работаем.

И мы работали.

С Максом мы тоже работали.

Над нами.

Это оказалось сложнее, чем любые нормативы.

Он всё ещё иногда пытался решать быстрее, чем я успевала сформулировать просьбу. Я всё ещё иногда закрывалась, когда мне было страшно. Мы ругались. Горячо, громко, с перепалками, в которых Илья однажды сказал:

— Я буду делать уроки в наушниках, потому что у вас тут сериал.

Ругались из-за мелочей и не мелочей.

Однажды Макс самовольно включил в расписание дополнительный рекламный день для моей секции.

— Чтобы набрать группу! — объяснял он.

— Это моя программа, а не твой маркетинговый проект!

— Я хотел помочь.

— Ты хотел контролировать.

— Неправда.

— Правда.

Мы орали в его кабинете двадцать минут. Потом он замолчал, сел, посмотрел на меня и сказал:

— Ты права. Я испугался, что проект не выстрелит, и начал рулить.

Вся злость сдулась.

— А я испугалась, что снова стану приложением к чьим-то решениям.

Он кивнул.

— Отменяю рекламный день. Согласуем заново.

— Спасибо.

— Но маркетинг всё равно нужен.

— Согласуем, Егоров.

— Есть, тренер.

Потом он поцеловал меня прямо посреди кабинета, и спор закончился так, что Илья, заглянувший за водой, мгновенно закрыл дверь:

— Я ничего не видел!

— Смирнов! — рявкнула я.

— Я уже ушёл!

Да, счастье было неудобным.

Но своим.

Весной «Высота» сыграла первый любительский турнир.

Мы не выиграли.

Заняли третье место из шести команд. Для дебюта почти чудо.

Мои девчонки ревели так, будто проиграли Олимпиаду. Я собрала их в круг.

— Так. Слушаем тренера. Мы заняли третье место. Это не провал. Это точка, от которой растём. Вы сегодня боролись за каждый мяч. Я вами горжусь.

— Правда? — спросила Лиза, та самая, которая боялась мяча.

— Правда. А теперь вытираем сопли и идём за медалями.