Я раньше думал, что взрослые всё знают.

Потом понял, что нифига они не знают.

Они просто делают вид увереннее.

Дядя Макс, например, может провести переговоры на миллион, уложить здорового мужика на татами и открыть клуб, но при этом полчаса выбирать рубашку, если идёт к Алевтине Сергеевне. А сама Алевтина Сергеевна может построить двадцать девчонок одним свистком, но краснеет, когда дядя Макс называет её «моя тренерша».

Кстати, за «тренершу» она кидает в него мячом.

В меня тоже иногда.

Но я заслуживаю не всегда.

Сейчас я учусь в восьмом. По физре у меня пять. По математике четыре. По английскому тоже почти четыре, если не считать одного провального диктанта, о котором мы не говорим. Я хожу в клуб три раза в неделю. Помогаю в «Высоте», таскаю мячи и веду таблицы результатов. Дядя говорит, что если я хочу когда-нибудь управлять секцией, надо понимать не только спорт, но и цифры.

Алевтина Сергеевна говорит, что если я хочу быть тренером, надо сначала научиться слушать людей.

Сложно.

Но я стараюсь.

На их свадьбе я всё-таки был шафером. Ну, почти. Мне доверили кольца, и я их не потерял, хотя дядя Макс проверял каждые пять минут. Девчонки из «Высоты» сделали коридор из мячей, потому что нормальные люди бросают лепестки, а наши — волейбольные мячи, подписанные пожеланиями.

Когда Алевтина Сергеевна шла к дяде, он выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.

Я ему шепнул:

— Ниже стойка, Егоров.

Он чуть не заржал.

Она услышала и улыбнулась.

После церемонии я подошёл к ней.

— Алевтина Сергеевна, — сказал я.

— Илья, мы теперь вроде как родственники. Можно Аля.

Я подумал.

— Не могу. Вы меня слишком много гоняли.

— Тогда тренер.

— Тренер, — согласился я. — Спасибо, что тогда не поставили мне просто тройку и не забыли.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Спасибо, что перестал быть клушей.

— Эй!

— Шучу. Ты стал спортсменом.

Мне было приятно. Очень. Но я сделал вид, что нормально.

Дядя Макс подошёл, обнял её за талию.

— Что обсуждаем?

— Твоего племянника, — сказала она. — Он вырос.

— Не зазнавайся, — сказал дядя мне.

— Сам не зазнавайся. Ты женился на моём тренере.

— На моей жене.

— На нашем тренере, — поправила Аля.

Мы оба посмотрели на неё.

Она пожала плечами:

— Что? Команда есть команда.

И я подумал, что это, наверное, и есть семья.

Когда тебя гоняют, ругают, заставляют учиться, смеются над тобой, кидают мячом, но всё равно держат рядом. Когда кто-то верит, что ты можешь больше, чем сам думаешь. Когда взрослые ошибаются, извиняются и потом всё равно стараются.

Я не знаю, стану ли тренером.

Может, владельцем клуба.

Может, кем-то ещё.