Первая сорванная попытка случилась в субботу.

Не специально. Честно.

У Ильи была тренировка в ДК, потом мы собирались ехать в мой клуб: я обещал показать ему зал, где тренируются подростки. Но у Али после занятия заклинило дверь в подсобку.

Я услышал это из коридора.

— Да чтоб тебя, — донеслось изнутри.

Илья посмотрел на меня.

— Дядь, она там застряла.

— Слышу.

— Ну помоги.

Я медленно повернулся к племяннику.

— Ты же помнишь правила?

— Правила не говорят, что надо бросить тренера умирать в кладовке с мячами.

Логично, конечно, только вряд-ли там можно умереть за ночь.

Я подошёл к двери.

— Аля?

— Егоров, не начинайте. Я сама.

Дверная ручка дёрнулась с той стороны.

— Конечно, сама, — сказал я. — Просто постою рядом и морально поддержу дверь.

— Очень смешно.

— Вы там далеко от двери?

— Нет.

— Отойдите дальше.

— Макс, не надо ломать чужое имущество.

— Я аккуратно.

Я достал из кармана складной мультитул. Две минуты, и замок щёлкнул. Дверь распахнулась.

Аля стояла совсем близко. В руках у неё была сетка с мячами, волосы выбились из хвоста, на щеке пыльная полоска.

— Видите? — сказал я. — Ничего не сломал.

— Герой, — буркнула она.

— Немного.

— Не зазнавайтесь.

Она шагнула вперёд, но сетка зацепилась за крюк на стене. Потянула, потеряла равновесие. Я поймал её за талию раньше, чем успел подумать.

Всё произошло за секунду.

Её ладони легли мне на грудь. Мячи посыпались на пол. Один покатился к ногам Ильи, который стоял в коридоре с выражением лица: «Ой».

Аля подняла глаза и мир сузился до её дыхания.

Я ухватил не за талию покрепче, чувствуя горячую кожу. Расстояния между нашими губами практически не было.

Я мог поцеловать её.

Она могла ударить в ответ.

И, кажется, ни один из нас не знал, чего хочет сильнее.

— Дядь Макс, — громко сказал Илья. — Я отвернулся, если что.

Аля отскочила от меня так резко, будто её током ударило.

— Смирнов!

— Я реально отвернулся!

Я закашлялся, пряча улыбку.

— Илья, собирай мячи.

— Почему я?

— Потому что ты свидетель, — сказал я.

— Свидетель чего?

— Того, как тренер почти упала из-за кривой фурнитуры.

Аля смерила меня взглядом, в котором было всё: злость, смущение и обещание прибить позже.

— Егоров, — сказала она ледяным тоном. — Спасибо за дверь. До свидания.

— Всегда рад быть полезным.

— Не привыкайте.

Она ушла в сторону раздевалки, а я стоял среди мячей и пытался восстановить дыхание.

Илья наклонился поднять один мяч, потом посмотрел на меня снизу вверх.

— Вы странные.

— Молчи.

— Очень странные.

— Телефон.

— Всё, молчу.

В клубе Илья забыл обо всём.

Он ходил между тренажёрами, как по музею. Смотрел на мешки, на канаты, на ринг, на парней, которые работали с тренером по боксу. Я видел, как у него горят глаза.

— Можно? — спросил он у груши.

— Сначала техника.

Я поставил ему стойку, показал прямой удар, заставил держать локти. Он пыхтел, промахивался, но старался.

— Дядь Макс, а ты с нуля начинал?

— Все с нуля начинают.

— А как ты стал таким?

Я хотел сказать: «Много работал». Банально, но правда. Потом посмотрел на его лицо и решил ответить честнее.

— Я был злой. После смерти отца. Хотел доказать всем, что я сильный. Сначала дрался без мозгов, потом тренер научил думать. Сила без головы — это просто проблема для окружающих.

Илья кивнул.

— А Алевтина Сергеевна тоже сильная с головой.

— Да.

— Она тебя уделает в волейбол.

— Уже уделывает.

— А ты её в дзюдо?

Я представил Алю на татами. Как она злится, как сопротивляется, как волосы выбиваются из хвоста. Очень плохая мысль. Очень.

— Не обсуждается.

— Потому что боишься?

— Потому что у неё колено.

Илья вдруг серьёзно посмотрел на меня.

— Дядь, а ты можешь помочь с коленом, но так, чтобы она не обиделась?

— Это сложнее, чем выиграть бой.

— Значит, думай. Ты же умный.

Иногда дети бьют точнее взрослых.

Я задумался.

Помочь так, чтобы она сама выбрала.

Это было почти невозможно.

И именно поэтому мне хотелось попробовать.