ЭММЕТ

Внезапные посиделки — мое самое любимое занятие в мире.

Заявление Дарси, сидящей на противоположном конце стола, вызывает несколько одобрительных возгласов у моих товарищей по команде, и мы все принимаемся за еду.

— Чёрт возьми, да, куколка Дарси, — поднимая вилку с макаронами с лососем, Арчер откусывает огромный кусок и целует жену в щеку.

— Рыбный запах изо рта! — хохочет она, и румянец заливает её щеки.

Сидя во главе стола, Джек оглядывает своих товарищей по команде и их девушек, и выражение его лица наполняется гордостью.

— Я знаю, что обычно мы собираемся вместе после матча, но мне показалось, что на этот раз лучше всего поужинать вечером перед большой игрой.

Взяв свою кружку с пивом, Сойер поднимает её вверх.

— Признаю, мне нравится эта идея, больше пива мне, а вам всем воды и содовой.

Сидящая рядом с Томми Дженна неловко ерзает на стуле.

— И вот я здесь, думала, что приступы тошноты прекратились… — говорит она, глядя на огромную миску с макаронами, стоящую в центре стола. — Оказывается, от запаха лосося у меня всё ещё выворачивает желудок.

— Ты была такой же, не так ли, принцесса? — Дженсен поглаживает живот Кейт. — От запаха мяса тебя тошнило круглые сутки.

Коллинз поднимает руку.

— Как бы сильно я ни переживала за беременную подругу, не могли бы мы отложить все разговоры о рвоте до тех пор, пока не закончим есть?

— Не могу поверить, что тебе всё ещё плохо, — мягкий голос Кендры доносится до Дженны. — Я думала, это уже давно прошло.

Дженна с сомнением выдыхает.

— Похоже, этот ребёнок решил, что меня будет тошнить все девять месяцев.

Наклонившись так, чтобы слышала только его жена, Томми что-то шепчет Дженне на ухо, вызывая у неё озорной смешок.

— И никаких непристойных разговоров за обеденным столом, — Джек указывает ножом прямо на Томми. — Это уважительный ужин, а не повод обсуждать, как вы там «развлекаетесь».

— Да, Томми, — Арчер ухмыляется своему капитану. — Время для перепихона наступает после основного блюда.

Джек переводит нож на вратаря.

— Ты намеренно пытаешься поднять мое кровяное давление, Мур? Или ты от природы такой?

— Он оппортунист, — говорю я, улыбаясь с набитым пастой ртом. — Он живет ради возможности напомнить тебе о том, как он женился на твоей сестре.

Джек только закатывает глаза.

— По крайней мере, под моей крышей никогда ничего не происходило.

Не в силах сдержаться, Дарси разражается смехом.

— Это ты так думаешь, о всемогущий брат.

Голова Джека поворачивается к Кендре, глаза расширяются от недоверия.

— О чём они говорят, котенок?

— Я полагаю, Арчер имеет в виду тот первый раз, когда он переспал с твоей младшей сестрой, — она указывает в сторону коридора.

Джек вскакивает на ноги.

— Кенд, позвони риелтору. Мы выставляем квартиру на продажу. Завтра первым делом.

— Не будь таким мелодраматичным, — отвечает Сойер. — Ты ведь постирал простыни, да?

— И… внезапно оказалось, что не у одной меня приступы тошноты, — Дженна хихикает, указывая подбородком на побледневшего Джека.

–

Я знаю, что я сделаю, Кенд

, — саркастически бормочет Джек себе под нос, достаточно громко, чтобы все за столом услышали, что он, должно быть, говорил своей жене. –

Я позову всех своих товарищей и приготовлю вкусный ужин перед завтрашней игрой.

Меня здесь никто не ценит.

— Что ж, я ценю тебя, — подтверждает Билли, обводя вилкой свой ужин. — И это великолепное блюдо.

Кейт качает головой.

— Не поощряй его, Билли. Морганы и так достаточно нуждающиеся. Я, например, просто рада, что сегодня вечером у нас здесь только один Морган.

Скользнув рукой под стол, я сжимаю бедро Билли в своей ладони, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо:

— Всё эти разговоры чертовски возбуждают меня.

Она резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, широко раскрыв глаза от шока.

— Эммет!

Её застенчивый ответ заводит меня ещё больше. У нас не было секса с момента нашего побега, и я полностью виню в этом наш график плей-офф, плюс мою нерешительность подталкивать Билли дальше, чем на несколько свиданий за последние две недели.

Но я не могу долго сдерживаться, стоит мне прикоснуться к этой девушке, как я слишком хорошо понял с февраля.

Моя рука поднимается выше, и вместо того, чтобы остановить меня, она шире раздвигает ноги.

— Плохая девочка, — тихо произношу я.

Прочистив горло, Билли обращает внимание на Кендру.

— У вас прекрасная квартира. По-настоящему домашняя.

Джек указывает на свою жену.

— Всё, что ты видишь, дело рук моей девочки. Когда я переехал, тут были совершенно белые стены и больше ничего.

Искушение дать Билли понять, что она может обставить мой пентхаус так, как ей захочется, когда мы будем жить вместе, грозит сорваться с моего языка, когда она доедает последний кусочек пасты, дрожащей рукой кладя вилку на тарелку, когда я поднимаю пальцы выше.

Встав со стула, Кендра начинает собирать тарелки с одного конца стола, Джек — с другого.

За столом раздаются отдельные разговоры, и я в полной мере пользуюсь возможностью отвлечься.

— Встретимся за дверью комнаты для гостей через пару минут.

Билли качает головой, хотя жар в её глазах не соответствует языку её тела.

Я поднимаюсь со стула прежде, чем образующуюся в моих штанах складку становится невозможно скрыть.

Она следит за моими движениями, проводя языком по нижней губе, когда ее взгляд падает на мою промежность.

— Ты серьезно, да?

Коротко кивнув, я благодарю Джека и Кендру за вкусный ужин, прежде чем подмигиваю своей девушке, чтобы у неё не осталось сомнений в том, что я хочу на десерт.

Спустя несколько минут ошеломляющего разочарования Билли наконец появляется в конце коридора.

Я не теряю времени, затаскивая её в темную комнату, и тихо закрываю за нами дверь.

Её глаза сверкают в лунном свете, когда она смотрит на меня, прижавшись спиной к двери.

— Ты плохой мальчик, ты знаешь это? Джек разозлится, если узнает, чем мы занимаемся, пока все остальные находятся в другой комнате.

Взяв её запястья в одну руку, я поднимаю их над её головой.

Я оставляю поцелуй на её ключице, облизывая чувствительную плоть.

— Это тот момент, когда я должен притворяться, что мне не всё равно, что думает мой капитан?

Стон вырывается из её горла, и я расстегиваю пуговицу на её брюках, пальцами нащупывая промокшие стринги.

— Детка, — хвалю я, стягивая с неё джинсы, чтобы получить лучший доступ к тому, что я хочу. — То, что я хороший мальчик на публике, не означает, что у меня нет желания регулярно трахать свою девушку.

Наши губы встречаются, языки сплетаются в неистовом поцелуе, который готовился слишком долго.

То, что Билли сегодня здесь и я провожу время с людьми, которых обожаю, заставляет меня еще сильнее влюбиться в свою девушку.

— Останься у меня сегодня вечером, — прошу я, как нуждающийся мальчик, которым я и являюсь. Она качает головой.

— Мама забирает Блейк рано утром, перед своей сменой, и я не могу рисковать, не вернувшись домой вовремя.

При любых других обстоятельствах я бы предложил отвезти нас обоих обратно к Билли. Но мы оба знаем, что, если я останусь на ночь, то утром у меня будет неловкий недоразговор с женщиной, которая не может даже смотреть на меня.

Я не могу так поступить с Билли. У её родителей и так сейчас всё непросто.

Билли смотрит на меня так, словно может читать мои мысли и ненавидит мои мучения по поводу того, что делать дальше.

— Трахни меня, Эммет. Прямо здесь, прямо сейчас. Трахай меня, пока я не начну выкрикивать твоё имя.

После того, как я отпускаю её запястья, мой палец прижимается к её сомкнутым губам, а другой рукой я поглаживаю её клитор, прикрытый стрингами.

— Как бы мне ни нравилось слышать, что я делаю с тобой, мне действительно нужно, чтобы ты кончила на мой член в тишине, — я поворачиваю голову в сторону гостиной, приглушенные голоса и смех проникают сквозь стены. — Мы слышим их; они могут слышать нас.

Переплетая наши пальцы, я веду свою девочку к кровати с балдахином и укладываю её на пуховое одеяло, медленно раздевая догола.

Когда я включаю настольную лампу, зеленые глаза Билли становятся почти черными, когда она наблюдает, как я расстегиваю ремень, рубашку и стягиваю трусы, пока наша одежда не оказывается беспорядочной кучей вокруг кровати.

— Сколько у нас времени? — шепчет она, когда я опускаюсь перед ней на колени и обхватываю руками её бедра, чтобы подтащить к краю матраса.

Раздвинув ноги, она кладет ступни мне на плечи, тихие стоны удовольствия наполняют комнату, когда я просовываю один палец в её киску.

Попробовав её на вкус своим пальцем, я провожу кулаком другой руки от основания к кончику члена.

— Столько, сколько мы захотим. Они, вероятно, все равно поняли, что мы делаем.

Она приподнимается на локтях, наблюдая, как я пожираю её и ритмично двигаю рукой по члену.

— Но я думала, ты хотел, чтобы я вела себя тихо, чтобы они не услышали?

В девяноста процентах случаев Билли ведет себя далеко не по годам. Но время от времени её наивность проявляется, и я бы соврал, что мне это не нравится. Это чертовски мило.

Поднимая её на руки, я веду нас к стене, примыкающей к гостиной, прижимая её спиной к ней.

— Скрывать тот факт, что я трахаюсь с женщиной своей мечты, это не причина, по которой я просил тебя молчать, — подтверждаю я, скользя внутрь неё.

Она ахает мне в плечо, и я обнимаю её крошечное тельце одной рукой, освобождая ладонь, чтобы поиграть с её клитором, пока я глубоко вхожу в её киску.

— Твоё наслаждение предназначено только для моих ушей, Билли. Каждый стон, который я вырываю из тебя, принадлежит мне. Каждый раз, когда ты выкрикиваешь моё имя и умоляешь меня остановиться, потому что ты слишком чувствительна, чтобы продолжать, — это слова могу слышать только я.

Секунду спустя она кончает всем телом на мой член, приглушенная радость срывается с её губ.

Я даже не близок к тому, чтобы кончить в неё, потому что знаю, что в ту же секунду, как я это сделаю, наше время закончится. Я пока не готов отпустить её. Нежиться в объятиях Билли — моё любимое занятие.

— Ты стекаешь по мне, мамочка.

Она прижимается своим лбом к моему.

— Это потому, что я снова кончаю.

Я знаю это. Её тугая киска сжимает мой член мертвой хваткой, из-за чего мне трудно трахать её так, как я хочу.

— Ты такая чертовски красивая. Такая чертовски идеальная для меня.

Она опускает руку между нами, обхватывая ладонью мои яйца.

— Скажи мне, что я хорошая девочка.

Эта её кинк на похвалу погубит меня. Может быть, нас обоих.

Скользя пальцем от её клитора к заднице, я задерживаюсь над её тугой дырочкой.

— Мою хорошую девочку когда-нибудь трогали здесь?

Полные похоти зрачки смотрят на меня в ответ, прежде чем она шепчет:

— Нет.

Эта девушка — идеальное сочетание: в ней есть такая невинность, которая пробуждает во мне внутреннего альфу, а её дьявольская игривость постоянно держит меня в напряжении.

Покрывая поцелуями её подбородок, я переношу нас обратно на кровать.

— Скоро, детка. Когда мы не будем на общем ужине, и ты будешь в моём распоряжении всю ночь, — я заползаю на неё сверху, и мы трахаемся в миссионерской позе. — Я заявлю права на твою задницу и сделаю её полностью своей.

— Я бы хотела этого, — выдыхает она.

Откидываясь на пятки, я раздвигаю бедра и притягиваю её к себе.

— Я никогда тебя не отпущу. Даже когда другие люди говорят мне об этом или потому, что они осуждают нас, хотя на самом деле они не понимают, как сильно вы с Блейк освещаете мой чертов мир.

Приподнявшись, она снова опускается на мой член, беря то, что она хочет от моего тела, прежде чем нежное признание делает меня самым счастливым мужчиной на свете.

— Я люблю тебя, Эммет. Даже если здесь только ты, я и Блейк против всего остального мира. Я хочу, чтобы ты знал, что я здесь и люблю тебя.

Первые струи спермы вырываются из моего члена, наполняя мою девушку теплом.

Я дрожу, сотрясаясь под тяжестью последних слов Билли, когда раздается резкий стук в дверь спальни.

Билли извивается в моих объятиях, её смущенные стоны вырывают из моей груди глубокий смешок.

— Это Джек с новостями об ужине, — нерешительный, почти страдальческий британский голос доносится из коридора. — Ваш десерт теперь испорчен, и если то же самое относится и к моим простыням, то я больше никогда не переступлю порог этой спальни.