Неделю Спустя

БИЛЛИ

Не думаю, что я когда-нибудь перестану удивляться тому, как выглядит Эммет с пристегнутой к нему Блейк. И тому, как она смотрит на него снизу вверх так, будто он держит в руках луну и звёзды своими притягательными серыми глазами.

Приближаясь к Луна-парку на Кони-Айленде ярким весенним днем, Эммет берет меня за руку, когда мы идем по набережной в сам главный парк.

Он шевелит пальцами, когда я на секунду заминаюсь.

— Нам больше не нужно прятаться, мамочка. Не сейчас, когда новости вышли наружу.

Он останавливается рядом со мной, когда я резко замираю, всё ещё глядя на его протянутую руку.

— Ты не боишься, что нас сфотографируют и выложат в соцсети? Близкие нам люди уже знают, но мы ещё не объявляли об этом публично.

Он поправляет розовую ленту на голове Блейк, следя, чтобы бантик был под тем углом, который мне нравится. Как и всегда, стоило только нашей неделе «дистанции» закончиться, Эмметт тут же снова написал мне, спрашивая, когда сможет увидеть меня и Блейк. Плей-офф сейчас в разгаре, и “Blades” идут к финалу, так что у нас получилось выкроить время только сегодня.

Когда я сказала Эмметту, что мне нужно время, я не знала, где я найду ответы о том, что делать дальше. Я не была уверена, из разговора с мамой или папой, но, поскольку ни один из них пока не готов говорить, я провела большую часть недели, гуляя по окрестностям с Блейк и обсуждая всё с Коллинз, Дарси, Кендрой и остальными девочками.

Фелисити посоветовала мне ещё немного побыть наедине со своими чувствами, и остальные согласились.

Сначала мне показалось это странным — как бездействие может помочь двигаться вперёд? Оказалось, это был лучший совет в моей жизни. Когда мутные воды после шторма на прошлой неделе улеглись, то, как я скучала по Эммету, подтвердило, что независимо от того, что могут подумать другие люди, я влюбляюсь в мужчину, стоящего передо мной, и моя дочь тоже.

Блейк нуждается в нём так же сильно, как и я, и уйти от него только ради того, чтобы угодить родителям, означало бы сломать и их дочь тоже.

Я всё ещё жду возможности поговорить с мамой, так как думаю, что она придет в себя раньше папы, хотя горькая правда в том, что они, возможно, никогда не смогут принять наши отношения.

Повернувшись ко мне лицом, Эммет берет обе мои руки в свои. Я знаю, что за нами наблюдают прохожие — лицо моего парня известно в Бруклине.

— Сколько ещё мне нужно не показывать всем, что ты моя?

Его брови сходятся, и я поднимаюсь на носочки, но всё ещё недостаточно близко к его губам.

— Ещё немного, — тихо шепчу я.

С улыбкой Эмметт наклоняется чуть ближе, Блейк оказывается между нами. Его взгляд падает на мои губы, и я провожу языком по нижней губе, воспоминания о том, какой он приятный на вкус, побуждают меня поцеловать его впервые за несколько дней.

Он закрывает глаза, наслаждаясь нашей близостью, пока ветер развевает мои волосы вокруг нас.

— Я знаю, нам ещё о многом нужно поговорить, — выдыхает он. — Но сейчас я приму то, что ты и Блейк здесь, со мной, как победу, в которой я отчаянно нуждался, — он обводит взглядом парк, очки слегка приподнимаются на его носу, когда он улыбается. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я привез тебя сюда. Я подумал, мы могли бы провести пару часов на аттракционах, а потом поесть на пляже. У меня в багажнике есть плед и корзинка для пикника.

Он окидывает взглядом моё тело. Черные ботильоны, узкие синие джинсы и зеленый свитер, которые на мне, были практичным и безопасным выбором, когда Эммет намекнул мне, что сегодня мы будем на улице. Но жар в его взгляде говорит, что ему нравится мой простой образ даже больше, чем я ожидала.

Я поднимаю руку и провожу ладонью по его черному пиджаку.

— Ты сам выглядишь неплохо, мистер Ричардс. И нет, я не против; звучит идеально.

Его улыбка становится еще шире, превращаясь во что-то более детское.

— Я думаю, Блейк хочет сначала попробовать карусель. Верно, Би? — он адресует свой вопрос прямо моей дочери, и я изо всех сил стараюсь удержаться на ногах, видя, с какой любовью она светится в ответ.

Ведя нас к карусели, Эммет подносит костяшки моих пальцев к своим губам, пока мы идем, целуя каждый по очереди.

— Могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно.

Мы останавливаемся у аттракциона, и он отпускает мою руку, засовывая свою в карман джинсов.

— Ты можешь сделать для меня несколько фотографий и видео? — он протягивает мне свой сотовый и переключает внимание на Блейк. — Я понял, когда просматривал свой телефон сегодня утром, что у меня нет ни одной хорошей фотографии с ней, и мне нужно это исправить.

Ответ застревает у меня в горле, поэтому вместо этого я просто киваю.

Он показывает большим пальцем через плечо, оживленный так, как я никогда раньше не видела Эммета. В этот момент он выглядит искренне счастливым, несмотря на то дерьмо, которое мы оба пережили. Его радость заражает и вызывает первый смех у моей дочери.

Он уже на полпути к карусели, когда оборачивается.

— Ты поедешь с нами?

Я секунду обдумываю это, прежде чем покачать головой.

— Нет. Отсюда я смогу делать снимки получше.

И пока Эмметт садится на слишком маленькую для него лошадку, держа кожаные поводья в маленьких руках Блейк, я делаю фотографии сквозь слёзы.

Это пикник мечты.

— Подожди, — говорю я, поднимая контейнер и снимая крышку. — Ты упаковал кусочки пиццы с ананасами?

Эммет улыбается мне, как делал весь день. Блейк лежит между его ног в тёплом пушистым коричневым комбинезоном. Она не сводит глаз с океана с тех пор, как мы пришли на пляж.

— Я рано встал и приготовил. Подумал, что ты никогда не простишь мне, если я появлюсь с корзинкой для пикника, без пиццы.

Опускаю руку в корзину и вытаскиваю последний контейнер.

— Сыр?

Эммет указывает на коробку с противоположной стороны одеяла.

— Ни один пикник не будет идеальным без сыра и крекеров.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала.

— По — моему, ты просто постарел ещё на десять лет.

Он смотрит на меня с невозмутимым видом, протягивает руку и забирает сыр из моих рук. Открывая крышку, он рассказывает мне о каждом виде сыра, который он упаковал по отдельности, прежде чем я полностью отключаюсь и продолжаю есть без него, накладывая себе на тарелку сэндвичи, чипсы и десерт.

Он приподнимает бровь, глядя на меня.

— Что?

— Ничего, — отвечает он, качая головой, глядя на мою тарелку. — Неужели ты думала, что Блейк украдет твой брауни, если ты не попробуешь его сразу?

— Привет, прости, что спрашиваю, но можно с тобой сфотографироваться? — парень средних лет в бейсболке “Blades” подходит к Эммету сзади, вытаскивает свой телефон и передает его другу. — Это просто… Я действительно большой фанат, и я бы весь год ругал себя, если бы не спросил.

Когда Эммет смотрит на меня, его глаза просят разрешения, но я уже протягиваю руки, чтобы взять Блейк.

— Ты уверена, что всё в порядке, если я сделаю это? — спрашивает он, вставая и опуская её в мои руки.

Я знаю, что выгляжу смущенной. Конечно, фотографии с фанатами — обычное дело.

— А почему нет?

Он колеблется мгновение, выглядя так, словно хочет что-то сказать, но затем наклоняется и целует меня в щеку.

— Я сейчас вернусь.

Спустя несколько минут и один сэндвич, Эммет садится рядом со мной и Блейк на плед, теперь мы все смотрим на океан.

Предплечьями он опирается на согнутые колени, вид у него задумчивый.

— Я думаю, мне пора снова связаться к Бо.

Эмметт не упоминал о своём отдалившемся младшем брате с тех пор, как я уехала в университет. Иногда он всплывал в разговоре за обеденным столом, когда мама спрашивала о нём во время праздников, хотя на самом деле я никогда не встречала ни одного члена биологической семьи Эммета.

Держа Блейк одной рукой, я ставлю тарелку на колени и откусываю кусочек его восхитительной домашней пиццы. Одной из лучших, что я когда-либо пробовала.

— Что случилось с Бо? Если ты не против рассказать.

Пальцами он перебирает рыхлый песок у своих ног, находит гладкий камешек и бросает его в океан. Он приземляется на приличном расстоянии с тихим шлепком.

— Честно? Я не уверен. Он завел семью, а я позволил хоккею и жизни встать между нами. Флорида всего в нескольких минутах полета на самолете, но мы никогда не находили времени, чтобы увидеться, — он бросает еще один камешек. — Мы никогда не были особенно близки и не сходились во взглядах, когда были взрослыми. Когда наши родители умерли, мы отдалились друг от друга ещё больше.

Иногда я думаю о том, насколько иначе сложилась бы моя жизнь, если бы у меня были братья или сестры. Менее одиноко, это точно. Быть единственным ребенком в семье — последнее, чего я хочу для Блейк.

Его глубокий выдох уносится ветром.

— Потеря Скотта напомнила мне о том, какими хрупкими могут быть отношения, — он пожимает плечами, улыбка, которую я видела ранее, полностью исчезла. Я определенно понимаю, о чём он говорит. Если бы не её посты в социальных сетях, было бы легко поверить, что Клары никогда не существовало в моей жизни. — Никто не говорил мне, что, подписывая бумаги о разводе, я пойму, что такое настоящая боль только тогда, когда мой лучший друг отвернётся от меня, — заканчивает Эмметт.

Я молчу, потому что всё это на самом деле не касается меня, и я это знаю. Если бы Эммет не хотел быть здесь, его бы здесь и не было. Что ему сейчас нужно, так это чтобы кто-то выслушал и понял дерьмовую ситуацию, в которой он оказался, полностью бессилен решить её. Мы оба.

Протягивая руку, я снимаю его очки и надеваю их себе на лицо.

Он проводит пальцем по моему подбородку, мило улыбаясь.

— Они разгладили мои морщины?

Я провожу рукой по его растрепанным каштановым волосам.

— Вообще-то, я кое-что проверяла.

Он прижимается своим лбом к моему, проводя подушечкой большого пальца по щеке Блейк.

— И к какому выводу ты пришла, мамочка?

Положив голову ему на плечо, я смотрю на него снизу вверх.

— Что ты всё тот же удивительный человек, как ни смотри. Позвони Бо, но только потому, что тебе этого хочется, а не потому, что ты стремишься к отношениям, которые, по твоему мнению, у тебя должны быть.

Глубоко задумавшись, он кладет указательный палец на ладонь Блейк, и она обхватывает его своими крошечными пальчиками.

— Как ты думаешь, Скотт когда-нибудь простит меня или примет тот факт, что я влюблен в его дочь?

Восхитительная дрожь пробегает по каждому нервному окончанию. Я никогда не устану слышать эти слова.

— На этот вопрос ответить сложнее. Мой отец гордый человек, и он чувствует себя преданным.

— Я думал заглянуть к нему через несколько дней, чтобы узнать, не...

— Не надо, — быстро вмешиваюсь я, ненавидя то, что мне приходится разрушать его мыльный пузырь надежды. — Скотт Куинн, может, и твой давний друг, но я знаю своего отца почти так же хорошо, как его жену. Если он и будет двигаться дальше, то только тогда, когда будет к этому готов. И ни минутой раньше.

Шум разбивающихся волн заполняет несколько секунд тишины, пока несколько подростков пробегают мимо нас по пляжу.

— Мама будет ключом к отцу. Если кто-то и сможет привести его в чувство, то это будет женщина, которую он любит.

Эммет тихо хихикает, запечатлевая целомудренный поцелуй на моих губах.

— Звучит чертовски знакомо, — шепчет он, чтобы Блейк не услышал его ненормативную лексику. Не то чтобы она даже близка к тому, чтобы произнести своё первое слово.

Я игриво пожимаю плечами, без сомнения, выглядя нелепо в очках, слишком больших для моего лица.

— Что я могу сказать? Мы, девочки Куинн, обладаем такой властью.

Тяжелое дыхание Эммета обдувает мои щеки, когда он изучает меня дольше, чем обычно.

— При всём уважении, я не думаю, что твоя фамилия имеет какое-то отношение к моей одержимости, — ещё один поцелуй касается моих губ. — Потому что я уверен, что ты точно так же управляла бы мной, даже если бы на твоей спине была фамилия

Ричардс

.