ЭММЕТ

Третья игра не была моим лучшим часом.

Тем не менее, этого было достаточно, чтобы сохранить оборону и держать Джесси Каллагана на расстоянии.

— Отличная игра, Ричардс.

Редко бывает, чтобы игроки соперничающих команд жали друг другу руки, и ещё реже — чтобы они вообще признавали друг друга после поражения, но я принимаю протянутую руку Каллагана, когда мы уходим с площадки.

— Спасибо, чувак, — отвечаю я, горя желанием принять душ, закончить дела с прессой и отправиться домой, где я смогу ещё немного погрузиться в тоску из-за отсутствия контакта с Билли уже несколько дней.

Добравшись до туннеля, я возвращаю клюшку в стойку и снова замечаю Каллагана, когда направляюсь в раздевалку.

– “Blades” сильно выросли с тех пор, как тренер Морган возглавил команду, — комментирует он, всё ещё не собираясь уходить.

За исключением того случая, когда он разнёс Фримена в начале этого сезона, я общался с Джесси всего несколько раз за эти годы. Одно из моих самых ярких воспоминаний было о том, как он боролся с алкогольной зависимостью, успешно скрывая её последствия под невероятным талантом. Этот парень — один из тех игроков, которые появляются каждые несколько поколений, и его наследие будет храниться еще долго после того, всё ещё не собираясь уходить.

Он проделал потрясающую работу с командой, — соглашаюсь я, вспоминая, как мы поднимали Кубок в прошлом сезоне, пока стены туннеля заполняют нас.

Снимая шлем, Джесси проводит рукой по грязно-русым волосам, пока мимо проходят товарищи по команде. Джек улыбается мне, проходя в раздевалку.

— Это, конечно, не моё дело, но я должен спросить... — он показывает на своё лицо. — Я не видел, чтобы ты с кем-нибудь дрался на льду за последние несколько дней, так откуда такие синяки и ссадины?

Сначала все думали, что прошлое Джесси — это просто куча слухов, подпитываемых прессой, которым нужны громкие заголовки. Никто, похоже, не мог или не хотел принимать масштаб того насилия, о котором писали СМИ в отношении его отца. Так было до тех пор, пока Каллаган не выступил с инициативой и не основал благотворительную организацию, которая занималась поддержкой жертв домашнего насилия. Он и его жена Мия работают без устали, организуя сборы средств по всей Америке.

Думаю, мне не стоит удивляться, что, когда этот парень обращает внимание на необъяснимые синяки, он хочет знать ответы. Даже когда его команда только что потерпела унизительное поражение.

Снимая перчатки, я кладу ладонь ему на плечо, ценя то, что он за человек.

— Я в порядке, приятель. Это просто семейный конфликт, который я пытаюсь сохранить в сек...

Мой взгляд скользит по туннелю, и в его конце появляется зловещая фигура тренера. Он жестом приглашает меня присоединиться к нему как можно скорее, прежде чем скрывается в своём кабинете.

Я снова переключаю своё внимание на Джесси.

— Просто об этом я бы предпочел не говорить.

Он склоняет голову набок.

— Мне жаль по поводу твоего брака. Я не знаю обстоятельств твоего развода, но это, должно быть, полный отстой.

Я тяжело выдыхаю.

Если бы только он знал правду.

— Я думаю, если бы моя старшая дочь Дрю узнала, что мы с Мией планируем расстаться, она бы заперла нас в комнате, пока мы не обновим наши свадебные клятвы, — размышляет он.

Я просто улыбаюсь ему, потому что, честно говоря, мне больше нечего сказать. Я в восторге от того, что он счастлив в браке уже много лет.

Подойдя к Джесси сзади, Томми протягивает руку и ерошит ему волосы.

— Каллаган, дружище, — идя спиной по туннелю, он подмигивает ему. — Мы можем играть с вами каждую неделю? Потому что эта игра была ВЕСЕЛОЙ.

Джесси не реагирует на провокацию и качает головой.

— Он никогда не изменится, — я усмехаюсь.

Отсалютовав мне, Джесси разворачивается и уходит, оставляя после себя неожиданное тепло. Приятно знать, что есть люди, даже самые неожиданные, которые хотят убедиться, что у тебя всё в порядке.

Спустя десять минут и быстрый душ я сижу перед любознательным тренером, который заканчивает печатать что-то на своем планшете.

По его виду и учитывая, что мы только что уверенно победили одну из сильнейших команд лиги в плей-офф, трудно поверить, что это тот же человек, который координировал фарфоровых лебедей и павлиньи перья ещё в феврале.

— Что сказал Каллаган? — спрашивает он монотонным голосом, не отрывая глаз от своего планшета.

Я прочищаю горло, гадая, к чему, чёрт возьми, всё это клонится. Последнее, что мне нужно, — это чтобы меня отчитали за не совсем приличную игру сегодня вечером. Я знаю, что моя голова была занята другим, и это было видно, когда я потерял шайбу в третьем периоде и отдал её сопернику.

Я уже давно не выпадал из игры, но я также давно не был так безумно влюблён. Билли — это всё, о чём я могу думать, и то, что я не вижу улыбки Блейк — ни по видеосвязи, ни лично — практически убивает меня.

— Он спрашивал о синяках у меня на лице, — я решаю быть откровенной с парнем, который за милю чует ложь.

Он поднимает на меня взгляд, подтверждая, что это именно та причина, по которой я здесь.

— Я хотел закрыть на это глаза, потому что за все сезоны, что я тебя тренирую, я никогда не видел, чтобы ты дрался вне хоккея, — он складывает руки на груди, откидываясь на спинку своего черного кожаного кресла, чтобы лучше рассмотреть меня. — Но генеральный менеджер задаёт вопросы, и, судя по твоему разговору с моим бывшим товарищем по команде, соперники тоже.

Я смотрю на его кабинет, который больше похож на семейный музей. Фото дочери Джека и Кендры, Эсме, на одной стене, в то время как Эмили, дочь Дарси и Арчера — на другой.

— Что вы хотите знать, тренер?

Наклоняясь вперед, он блокирует свой планшет и переводит взгляд прямо на меня.

— Помнишь, я сказал тебе, что ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе что-нибудь понадобится?

Я киваю.

— Да.

Тренер поправляет галстук, ослабляя его вокруг воротника.

— Что ж, это время пришло, Эммет. Расскажи мне, как ты получил эти синяки и нужно ли PR-команде беспокоиться о личных проблемах, влияющих на команду.

Скотт, возможно, мечтает закопать меня, но он не злопамятный. Он решает вопросы открыто, а не через прессу. Мария, с другой стороны, совсем другая. Но замарать моё имя грязью означало бы рисковать потенциальным возмездием с моей стороны, ведь я мог бы рассказать о многочисленных интрижках, которые у неё были за время нашего брака.

— Не нужно, — уверенно подтверждаю я.

Что-то меняется в тренере. Он становится тем человеком, которого я видел на свадьбе Томми и Дженны. Могу сказать, что следующая часть этого разговора будет не для протокола.

— Это как-то связано с разводом? — спрашивает он, покусывая нижнюю губу. — Я стараюсь быть предельно осторожным, чтобы не переступить черту, Эммет, но ни для кого не было секретом, что Мария не всегда относилась к тебе… — он глубоко вздыхает, ему требуется секунда, чтобы подобрать нужные слова. — Она не всегда хорошо к тебе относилась. Ты никогда не говорил со мной напрямую, но я знаю, что пара парней были в курсе проблем, с которыми вы оба столкнулись.

Мне трудно поддерживать зрительный контакт, пока он продолжает размышлять.

— Если эти синяки и раны получены в результате домашней ссоры с участием твоей бывшей жены, то тебе следует знать, что команда поддержит тебя, если ты решишь выдвинуть обвинения. Домашнее насилие любого рода неприемлемо, независимо от того, кто причиняет...

— Мне не нужно выдвигать обвинения, — тихо вмешиваюсь я, следя за тем, чтобы не преуменьшить серьезность момента или темы, которую затронул тренер.

Эмоции, которые я никогда не ожидал испытать, захлестывают меня, и я судорожно сглатываю.

Чёрт, в последнее время жизнь превратилась в чертовы американские горки.

Он поднимает бровь, глядя на меня.

— Ты уверен?

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, сцепляя руки на столе перед собой.

Прямо как Билли.

— Послушай, я не говорю, что Мария не совершала каких-то сомнительных поступков в нашем браке, но сейчас я вышел из этой ситуации и смотрю в будущее, — эмоции снова подступают, и я физически пытаюсь их отогнать. — И вот откуда на самом деле взялись синяки, из моего будущего, а не из моего прошлого.

Тренер смотрит на меня, ожидая, что я продолжу. Я знал, что никто из моих товарищей по команде и словом не обмолвится о Билли, и именно благодаря этой преданности мы являемся одной из сильнейших команд лиги — как на льду, так и вне его.

— Дальше так продолжаться не может, — предупреждаю я. — Команде не стоит беспокоиться по этому поводу, поэтому я говорю с вами скорее как друг, чем как ваш игрок.

Тренер натянуто кивает мне.

— Синяки остались от Скотта Куинна.

Ему требуется секунда, прежде чем его глаза расширяются.

— Подожди. Парень, который приходил на игру ранее в этом сезоне? — его глаза бегают по сторонам, пока он пытается вспомнить. — Билли? Это из-за той рыженькой красотки, не так ли?

Моё лицо даёт ему все ответы.

— О боже, Эммет. Сколько ей лет?

— Двадцать один, и мы встречаемся. Синяки остались после того, как Скотт узнал об этом, благодаря Марии, которая лучшая подруга мамы Билли.

Тренер лишь поморщиться.

— Скотт пришел ко мне, когда мы на днях уходили с тренировки. Джек, Арчер и Томми были свидетелями, но никто и пальцем не тронул Скотта. Я позволил ему выплеснуть свою ярость и сохранил спокойствие.

Ещё больше эмоций застревает у меня в горле, когда я мысленно прокручиваю все сообщения от парней той ночью. Джек появился в моём пентхаусе с кремом, которым Кендра однажды намазала ему лицо после того, как бывший игрок “Blades” Тайлер Беннетт довольно сильно ушиб его челюсть.

— Это было разумно, Эммет. Выяснение отношений с гражданскими никогда не заканчивается хорошо.

— Я влюблен в неё, — признание срывается с моих губ, как будто это самая естественная фраза, которую я когда-либо произносил. — Да, я должен учитывать свою репутацию профессионального спортсмена, но более того, Скотт — отец девушки, которую я люблю, — я втягиваю голову в плечи, затем медленно поднимаю её, чтобы посмотреть на тренера. — И, вполне ожидаемо, после всего, Билли попросила меня дать ей немного побыть одной. Вот почему я сегодня я ужасно играл. Я схожу с ума из-за этой девушки и её прекрасной маленькой дочери. Честно говоря… Я схожу с ума с тех пор, как увидел её, когда она вернулась из Техаса.

Тренер понимающе улыбается мне.

— Фелисити виделась с Билли на прошлой неделе; они встретились в моём ресторане, и когда она вернулась домой, то не могла перестать говорить о потрясающей рыжеволосой девушке, которая добьётся больших успехов в юриспруденции. Она не сказала мне, что Билли покорила и твоё сердце. Женские секреты из этих женщин не выбьешь даже кнутом.

Гордость отражается на моём лице. Я чертовски счастлив, что Билли подружилась с потрясающими людьми, которая поддержит её так же, как их мужья поддерживают меня.

— Есть ли какой-нибудь шанс на примирение с отцом Билли? — осторожно спрашивает тренер.

Я пожимаю плечами.

— Мы были близкими друзьями много лет, и он помог мне пережить много дерьма — от травм до развода. Он чувствует себя преданным самым худшим из возможных способов, не в последнюю очередь потому, что я помогал его семье финансово.

— О чёрт.

— Ага.

Тренер больше ничего не может сказать или сделать, и это очевидно, когда он встаёт напротив меня.

Он протягивает мне руку, и сначала я думаю, что он просто собирается пожать её. Но когда мы сцепляем ладони, он накрывает их второй рукой сверху.

— Я говорил это практически каждому из твоих близких товарищей по команде, и я собираюсь сказать это тебе сейчас, Эммет, — он поднимает руку и указывает на дверь. — Иди за той единственной, потому что, когда ты повесишь коньки в последний раз, ты пожалеешь, что не перестал валять дурака и не сделал её своей.

Он сжимает губы, глубоко задумавшись.

— Когда Джек получил звание капитана, я видел, как тебе было трудно это принять, хотя ты никогда этого не показывал. Ты есть и всегда был настоящим профессионалом, маяком для “Blades” задолго до того, как я стал тренером. Я хочу видеть тебя счастливым, чувак, и я знаю, что остальные парни тоже хотят этого.

— Думаю, Скотту потребуется столько же лет, чтобы простить меня, сколько разницы в возрасте между мной и Билли, — тихо размышляю я.

Он приподнимает одно плечо, отпуская мою руку, и направляется к своей двери.

— Не похоже, что ты из тех, кого это может остановить.

Когда он поворачивает ручку двери, и я переступаю порог, я оборачиваюсь к нему, как никогда полный решимости сделать Билли и Блейк своим будущим.

— К следующему сезону, когда мы будем сидеть в этом кабинете и обсуждать объявление о моём скором завершении карьеры, Билли Куинн будет моей женой.