БИЛЛИ

Всё ещё держа меня за руку, Эммет ведет меня по подъездной дорожке, а затем через дорогу к своей машине, припаркованной у обочины.

Он открывает передо мной пассажирскую дверцу, и я забираюсь внутрь, прежде чем он обходит капот и садится на водительское сиденье. Никто из нас не произносит ни слова, когда он заводит двигатель и выезжает на дорогу.

Несколько минут мы едем молча, я время от времени оглядываюсь, чтобы посмотреть на покрытое синяками лицо Эммета.

Несмотря на его травмы и нынешние обстоятельства, я не могу не оценить, насколько он красив. Даже когда его разум тонет в хаосе, в этом мужчине есть какая-то собранность — уникальная, утончённая, уверенная в себе, но при этом в нужной степени скромная. Он не уехал без меня, и, чёрт возьми, это было самым сексуальным, что я когда-либо видела.

Остановившись у обочины в нескольких улицах от дома моих родителей, Эммет отодвигает сиденье назад. Он поправляет очки и массирует переносицу — одно из немногих мест, куда папа не нанес удар.

Есть столько всего, что нужно сказать, и одновременно — совершенно ничего. И чем дольше мы молчим, тем труднее становится начать первой.

Эммет только что сказал своему самому близкому другу, что, если на него надавят, он предпочтет свою дочь ему. В моей жизни было не так уж много близких друзей или, по крайней мере, дружеских отношений, которые выдержали испытание временем, но это не значит, что я не могу понять, насколько глубоко это, должно быть, ранило его, даже если он выбрал именно меня.

Положив руки обратно на руль, Эммет поворачивается ко мне. Его глаза полны извинения, пальцы подрагивают, будто он отчаянно хочет притянуть меня к себе.

— Ты должен был рассказать мне о деньгах и о том, откуда они взялись, — наконец, говорю я. — Я имела право знать об этом.

Он кивает, не сводя с меня глаз.

— Да, я должен был. Наверное, я этого не сделал, потому что ты никогда бы не приняла их, если бы знала правду. Точно так же, как Скотт тоже не сделал бы этого, если бы знал обо всём, что происходит между нами.

Я хочу возразить, хотя знаю, что он прав. Я бы ни за что не стала сознательно тратить деньги Эммета. Я бы жила в спальне своего детства и нашла любую работу, прежде чем согласилась бы на это.

— И чем дольше всё продолжалось, — добавляет он. — Тем труднее становилось рассказать тебе или Скотту и Фрейе. Если бы ты прямо спросила меня, как твой отец мог позволить себе всё это, я бы не стал тебе врать. Но изображать героя, который спасает тебя и Блейк — не ради этого я предлагал помощь. Я сделал это потому, что всегда заботился о тебе, даже если романтические чувства появились гораздо позже.

Белые цветы с деревьев вдоль дороги падают, кружась вокруг машины Эмметта. Они ложатся так мягко, что их можно принять за снег. Зима сейчас кажется более подходящим временем года — лучше отражающим наши отношения.

Он медленно закрывает глаза и проводит рукой по челюсти.

— Тебе нужно обработать раны антисептиком. У меня в сумке есть, но она, конечно, лежит сейчас у меня на кровати.

Он издает тихий смешок, и его рука медленно пересекает центральную консоль, мизинцем касаясь моего.

По телу проходит приятная дрожь.

— Я должен знать, что ты не веришь той чуши, которую Мария наговорила тебе и Скотту.

У нас не было возможности поговорить о том, что произошло в “Rise Up”, отчасти потому, что я не отвечала на его звонки.

Сжав губы, я придвигаю руку ближе к его.

— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты не тот человек, который использует меня, потому что тебе одиноко и ты пытаешься забыть свою бывшую изменяющую жену.

Он выглядит огорченным и испытывающим облегчение.

— Что именно она сказала тебе за завтраком, Билли?

Мой мозг с трудом воспроизводит разговор, который был всего несколько часов назад. Я хочу забыть его.

— Я не хочу говорить об этом, потому что это ничего не значит.

Он качает головой, его рука опускается на мою щеку, и его большой палец поглаживает маленькие круги под моим левым глазом.

— Всякий раз, когда кто-то пытается навредить моей девочке, для меня важна каждая мелочь. Защита тебя и Блейк — мой приоритет номер один.

Когда я утыкаюсь носом в тепло его ладони, Эммет наклоняется и нежно целует меня в подбородок.

Когда он отстраняется, наши носы соприкасаются.

— Мария намекнула на то, о чем предупреждал мой отец несколько минут назад, — что я «запасной вариант» и легкая мишень для взрослого мужчины, который завоевал моё доверие.

— Ты не запасной вариант, — медленно выдыхает он. — Ты для меня всё.

Он тянется к моим губам, и я позволяю поцелую углубиться. Наши языки мягко соприкасаются. Эммет издает тихий стон, кончики пальцев ныряют под мой красный свитер и скользят по поясу леггинсов.

— Я люблю тебя. Тебя, Блейк и будущее, которое у нас может быть.

— Но что, если другие не смогут быть частью этого будущего? — моё заявление прерывает наш поцелуй, и Эммет пристально изучает меня.

Несколько месяцев назад эти слова не пришли бы мне в голову, никогда не слетели бы с моих губ. Но сегодня я уже не тот человек, каким была, когда сидел в библиотеке с Кларой и переживала из-за оценок, которые оказались незначительными, когда я в конце концов бросила учёбу.

Появление Блейк изменило меня. И хотя я всё ещё Билли Куинн, мысль о том, что моя дочь будет жить без бабушки и дедушки, не кажется мне правильным будущим. Возможно, мои родители ещё изменят мнение об Эмметте, но от меня требуют не того же выбора, что и от него. Я не выбираю между любовью и близкими. Я выбираю между сердцем и семьёй. Если бы Эммет был отцом Блейк, тогда, возможно, всё было бы по-другому. Всё, что я знаю, это то, что я поклялась никогда не ставить себя выше нужд моей дочери, когда дело касалось Такера, и, с чистой совестью, я не могу сделать это сейчас. Просто потому, что мужчина, сидящий передо мной, — это всё, о чём я только могла мечтать, и даже больше.

— Что ты пытаешься мне сказать, Билл?

От горечи в голосе Эммета по моим щекам катятся слёзы.

Он неистово целует каждую из них, держа мое лицо в своих ладонях, как он часто делает, когда знает, что мне нужно утешение в его объятиях.

Я бы хотела, чтобы его мозолистые ладони были всем, что мне сейчас нужно.

Я бы хотела, чтобы путь к нашей любви был простым и не напоминал наш поход в Катскиллс.

Я бы хотела, чтобы Эммет Ричардс был тем же человеком, но не связанным с моей семьёй.

Я бы хотела, чтобы мой отец видел, что это делает с нами обоими.

Я качаю головой, вихрь противоречивых мыслей и желаний не дает возможности найти правильный ответ.

Из груди Эммета вырывается тихое рыдание.

— Ты расстаёшься со мной, мамочка?

Сквозь слёзы я анализирую лицо чистой любви. Такое, которое мечтает увидеть каждая девушка, когда смотрит на своего мужчину. То, которое я по ошибке увидела у Такера.

— Я не заканчиваю это, Эм, — шепчу я, и он нежно целует меня, прижимаясь своим лбом к моему.

— Тогда что тебе от меня нужно? Что угодно, абсолютно всё. Скажи мне, и это будет твоим и Блейк.

Я прерывисто вздыхаю.

— Расстояние.

Слово, против которого мы неоднократно боролись, всплывает между нами, и я ненавижу это. Я ненавижу себя за то, что говорю это, даже если знаю, что это единственный возможный путь. Расставание с Эмметтом слишком болезненно, чтобы думать об этом, но нам обоим нужно время, чтобы пыль сегодняшнего дня осела в завтрашнем дне.

Ему эта идея ненавистна не меньше, чем мне, я вижу это по морщинам у него на лбу.

— На какой срок?

Это я точно не могу оценить.

— Я не знаю. Может быть, неделю? Я не знаю.

— Хорошо, — отвечает он хриплым голосом. — Но через неделю я приглашаю тебя и Блейк на свидание. Мы проведём время вместе. Немного повеселимся, и если ты захочешь ещё поговорить, то мы поговорим.

Я не могу сдержать дерзкой улыбки.

— Кто-нибудь когда-нибудь называл тебя властным?

Когда он обнадеживающе улыбается мне, мне почему-то кажется, что мой мир, возможно, не рухнет.

Во всяком случае, не сегодня.

— Редко. Может быть, потому, что мне никогда не хотелось так яростно бороться за то, что я считаю правильным.

Разрывая зрительный контакт, я смотрю через лобовое стекло на цветы, которые теперь на капоте машины Эммета.

— Папа хотел, чтобы я съехала из своей квартиры, и я думаю, что мне, возможно, придется это сделать. Шансы на то, что я найду работу до того, как начнут накапливаться просроченные счета, равны нулю.

Боковым зрением я вижу, как Эммет качает головой.

— Нет. Я подарил эти деньги и не хочу их возвращать.

— Папа сказал, что потратил последние деньги на то, чтобы нанять компанию для переезда.

У Эммета дергается челюсть.

Он сказал мне то же самое, но я ему не верю. Сколько он перевел на твой текущий счет?

Я, блядь,

ненавижу

этот разговор.

— Почти всё. Но я не хочу использовать то, что от осталось, чтобы выжить. Я хочу справиться сама.

Глубокий выдох Эммета наполняет машину его запахом.

— Я знаю, что для тебя это ничего не значит, но у меня больше денег, чем я могу потратить. Даже если ты примешь это как подарок от друга — используй их, чтобы пережить это время с Блейк, пока не найдёшь работу. Деньги твои, и я не собираюсь уступать по этому поводу, Билл.

Взяв меня пальцем за подбородок, он наклоняет мою голову, чтобы я посмотрела на него. Игривое выражение, которого я не ожидала, заливает румянцем выпуклые щеки Эммета.

— И однажды, когда ты станешь крутым юристом и будешь ежедневно зарабатывать кучу денег, ты сможешь пригласить меня на стейк и угостить своего бойфренда бывшего хоккеиста бесценной бутылкой итальянского пино.